34 фразы про «Красивые цитаты про признание» с глубоким смыслом

Собрали 34 цитаты на тему «Красивые цитаты про признание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Я чертовски люблю тебя. — Умножь на миллион...

   — Я чертовски люблю тебя. — Умножь на миллион...

   — Элизабет «Эффи» Стонем · сериал
2. «

   Я люблю тебя. Сегодня я люблю тебя как никогда, а завтра буду любить еще сильней.

   Я люблю тебя. Сегодня я люблю тебя как никогда, а завтра буду любить еще сильней.

   — Сесилия Ахерн · книга
3. «

   Я всегда думал, что если найду усыпальницу, то смогу найти и себя, стану Говардом Картером. И вот когда я её нашел, когда первый раз был внутри, среди всех этих несметных сокровищ, я понял, что хочу видеть тебя.

   Я всегда думал, что если найду усыпальницу, то смогу найти и себя, стану Говардом Картером. И вот когда я её нашел, когда первый раз был внутри, среди всех этих несметных сокровищ, я понял, что хочу видеть тебя.

   — Говард Картер · сериал
4. «

   Я счастлива, что ты рядом, Рэ. И что я люблю тебя, и что, какие бы опасения меня ни мучили, я всегда с удовольствием говорю об этом. И буду говорить – вне зависимости от того, сколько времени нам отмерено.

   Я счастлива, что ты рядом, Рэ. И что я люблю тебя, и что, какие бы опасения меня ни мучили, я всегда с удовольствием говорю об этом. И буду говорить – вне зависимости от того, сколько времени нам отмерено.

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   А знаешь, с тобой мне вспоминаются все стихи, которые когда-либо трогали меня..

   А знаешь, с тобой мне вспоминаются все стихи, которые когда-либо трогали меня..

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

   — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

   — судья-инквизитор · фильм
7. «

   — Что ты сделаешь, когда встретишь её? — Что я сделаю? — Ну, да! Что ты ей скажешь? — Не знаю… — Ты не знаешь? — А что мне ей сказать? — Ну, например: «Моя любимая, я прошел тысячи миль, переплыл реки, пересёк горы, я претерпел страдания и муки, я противостоял искушениям, я шёл за солнцем, чтобы встать перед тобой и сказать: «Я люблю тебя».

   — Что ты сделаешь, когда встретишь её? — Что я сделаю? — Ну, да! Что ты ей скажешь? — Не знаю… — Ты не знаешь? — А что мне ей сказать? — Ну, например: «Моя любимая, я прошел тысячи миль, переплыл реки, пересёк горы, я претерпел страдания и муки, я противостоял искушениям, я шёл за солнцем, чтобы встать перед тобой и сказать: «Я люблю тебя».

   — Даниэль (преподаватель) · фильм
8. «

   Сегодня я заглянул в пятнадцать пар глаз, но пока не загляну в твои, мой день не начнётся.

   Сегодня я заглянул в пятнадцать пар глаз, но пока не загляну в твои, мой день не начнётся.

   — Доктор Бенджамин Мэррис · фильм
9. «

   Если ты будешь жить сто лет, то я хочу жить сто лет минус один день — не хочу прожить и дня без тебя.

   Если ты будешь жить сто лет, то я хочу жить сто лет минус один день — не хочу прожить и дня без тебя.
10. «

    О, Беатриче, снова счастлив я, Живу я в предвкушении свиданья, Хочу губами пить твое дыханье, О, Беатриче, любовь моя!

    О, Беатриче, снова счастлив я, Живу я в предвкушении свиданья, Хочу губами пить твое дыханье, О, Беатриче, любовь моя!

    — Флориндо Аретузи · фильм
11. «

    Час за часом бежал, пахла ночь шоколадом, Ты меня обожал, ты ласкал меня взглядом, В этой сладкой игре, я тебе проиграла, За окном во дворе, мело утро начало.

    Час за часом бежал, пахла ночь шоколадом, Ты меня обожал, ты ласкал меня взглядом, В этой сладкой игре, я тебе проиграла, За окном во дворе, мело утро начало.
12. «

    Никто не любил меня так, как он. И никто так не признавался в любви. Никто. Понимаешь? Никто!

    Никто не любил меня так, как он. И никто так не признавался в любви. Никто. Понимаешь? Никто!

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    С чего всё началось? Я не знаю… Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой. Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому. Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею. Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков. На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь. На то, чтобы полюбить – одно мгновение.

    С чего всё началось? Я не знаю… Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой. Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому. Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею. Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков. На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь. На то, чтобы полюбить – одно мгновение.

    — Александра Соколова · книга
14. «

    Мы смеялись и плакали вместе. Те простые эмоции, кажется, они были всем для меня. И если бы мне выпал шанс вновь встретиться с тобой, то смотря в глаза, я бы сказал, что скучал по тебе.

    Мы смеялись и плакали вместе. Те простые эмоции, кажется, они были всем для меня. И если бы мне выпал шанс вновь встретиться с тобой, то смотря в глаза, я бы сказал, что скучал по тебе.
15. «

    Любить — это значит жить вечно, ибо любовь бессмертна. Слушать о любви никогда не в тягость, слышать признание в любви никогда не надоест. От этих слов человек воскресает снова и снова.

    Любить — это значит жить вечно, ибо любовь бессмертна. Слушать о любви никогда не в тягость, слышать признание в любви никогда не надоест. От этих слов человек воскресает снова и снова.

    — Рэй Брэдбери · книга
16. «

    Признаваться в чувствах нелегко. Каждый день проходит в каком-то отречении от мира, пока ты пытаешься воссоздать в голове эту ситуацию снова и снова. Но по-прежнему не можешь признаться. Даже если кажется, что время пришло, ты не можешь выговорить эти слова. Они встают комом в горле. Так я думаю. Быть может, стоит ответить тому, кто отчаянно пытается выразить свои чувства? Если ситуация не прояснится, то вы обе можете пожалеть об этом.

    Признаваться в чувствах нелегко. Каждый день проходит в каком-то отречении от мира, пока ты пытаешься воссоздать в голове эту ситуацию снова и снова. Но по-прежнему не можешь признаться. Даже если кажется, что время пришло, ты не можешь выговорить эти слова. Они встают комом в горле. Так я думаю. Быть может, стоит ответить тому, кто отчаянно пытается выразить свои чувства? Если ситуация не прояснится, то вы обе можете пожалеть об этом.

    — Сёго Кинугаса · книга
17. «

    Хотите, я побуду вашим псом? Лохматым романтичным сенбернаром... Хотите, я пребуду вашим сном Лирическим или сплошным кошмаром? А может быть, мне сковырнуть звезду, Оправить в серебро и в алых лентах, Приплюсовав шалфей и резеду, Вам поднести коленопреклоненно?

    Хотите, я побуду вашим псом? Лохматым романтичным сенбернаром... Хотите, я пребуду вашим сном Лирическим или сплошным кошмаром? А может быть, мне сковырнуть звезду, Оправить в серебро и в алых лентах, Приплюсовав шалфей и резеду, Вам поднести коленопреклоненно?

    — Андрей Белянин · книга
18. «

    Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

    Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

    — Марина Цветаева
19. «

    Mein Aug’ ist trüb, Mein Mund ist stumm, Du heißest mich reden, Es sei darum!

    Mein Aug’ ist trüb, Mein Mund ist stumm, Du heißest mich reden, Es sei darum!

    — Адельберт фон Шамиссо
20. «

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга