515 фраз на тему «признание» для дневника

Тема «признание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 515 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.

   — А не страшно? — выдохнула Лара. — У него тут целое войско. — Я любим самой смелой девушкой на свете — мне теперь ничего не страшно.

   — Виктория Килеева · книга
2. «

   Эти слова говорят лишь раз, но помнят всю жизнь...

   Эти слова говорят лишь раз, но помнят всю жизнь...

   — Кристина Вайринг · фильм
3. «

   — Я люблю тебя. — Перестань, не надо, это не обязательно. — Я... я люблю тебя. — Эм... — Ты не понимаешь. Я никогда этого не говорил, никому. — Не говорил «Я люблю»? — Нет. — Не говорил родителям? — Нет. — И брату не говорил? — А-а-а.. — Господи, да ты ещё хуже, чем я... а я, сказала кошке.

   — Я люблю тебя. — Перестань, не надо, это не обязательно. — Я... я люблю тебя. — Эм... — Ты не понимаешь. Я никогда этого не говорил, никому. — Не говорил «Я люблю»? — Нет. — Не говорил родителям? — Нет. — И брату не говорил? — А-а-а.. — Господи, да ты ещё хуже, чем я... а я, сказала кошке.

   — Мэгги Мёрдок · фильм
4. «

   С чего всё началось? Я не знаю… Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой. Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому. Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею. Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков. На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь. На то, чтобы полюбить – одно мгновение.

   С чего всё началось? Я не знаю… Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой. Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому. Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею. Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков. На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь. На то, чтобы полюбить – одно мгновение.

   — Александра Соколова · книга
5. «

   С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, — почему я не решаюсь прибавить «навеки». Почему? Потому что я угадываю будущее и потому что вообще склонен к антитезам. Всегда, когда я вижу ребенка, то думаю о том, что он состарится; когда я вижу колыбель, то вспоминаю о могиле. Когда я смотрю на женщину, мне представляется ее старческие мощи. Радостные картины наводят на меня грусть, а грустные мало меня трогают... Я слишком много страдаю в глубине души, чтобы еще проливать слезы; прочитанное волнует меня сильнее, чем действительные страдания.

   С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, — почему я не решаюсь прибавить «навеки». Почему? Потому что я угадываю будущее и потому что вообще склонен к антитезам. Всегда, когда я вижу ребенка, то думаю о том, что он состарится; когда я вижу колыбель, то вспоминаю о могиле. Когда я смотрю на женщину, мне представляется ее старческие мощи. Радостные картины наводят на меня грусть, а грустные мало меня трогают... Я слишком много страдаю в глубине души, чтобы еще проливать слезы; прочитанное волнует меня сильнее, чем действительные страдания.

   — Гюстав Флобер
6. «

   Я отказываюсь признавать, что виновна в самом факте моего существования.

   Я отказываюсь признавать, что виновна в самом факте моего существования.

   — Айн Рэнд
7. «

   Это хорошие, правильные слова. Но беда в том, что никто в этой сказке не говорит друг другу «Я люблю тебя». Никто.

   Это хорошие, правильные слова. Но беда в том, что никто в этой сказке не говорит друг другу «Я люблю тебя». Никто.

   — Анхель де Куатье · книга
8. «

   Вот интересная черта у людей: пока не признано другими — это говно. А когда признано — это да.

   Вот интересная черта у людей: пока не признано другими — это говно. А когда признано — это да.

   — Олег Андреевич Анофриев
9. «

   У преступника, готового сознаться, всегда пересыхает в горле, из-за чего он тянет руки к чашке с чаем, и если позволишь ему сделать хотя бы один глоток, он проглотит чай вместе со словами признания.

   У преступника, готового сознаться, всегда пересыхает в горле, из-за чего он тянет руки к чашке с чаем, и если позволишь ему сделать хотя бы один глоток, он проглотит чай вместе со словами признания.
10. «

    — Допустим, ты кого-то любишь. Это значит сдаваться. И тут ты попала. — Почему? — Это значит, что ты в его власти. Ты сделаешь все, что он попросит. Будет лгать тебе — и ты поверишь. Вот что значит любовь. Так что же, можно признаваться в любви? — Можно. — Нет! Нельзя! Если скажешь мне такое, я буду из тебя веревки вить и постоянно врать. И все у тебя отниму.

    — Допустим, ты кого-то любишь. Это значит сдаваться. И тут ты попала. — Почему? — Это значит, что ты в его власти. Ты сделаешь все, что он попросит. Будет лгать тебе — и ты поверишь. Вот что значит любовь. Так что же, можно признаваться в любви? — Можно. — Нет! Нельзя! Если скажешь мне такое, я буду из тебя веревки вить и постоянно врать. И все у тебя отниму.
11. «

    «Я буду любить тебя всё лето», — это звучит куда убедительней, чем «всю жизнь» и — главное — куда дольше!

    «Я буду любить тебя всё лето», — это звучит куда убедительней, чем «всю жизнь» и — главное — куда дольше!

    — Марина Цветаева
12. «

    Самое сложное для мужчины, особенно если он уже старик, — это признать собственную глупость.

    Самое сложное для мужчины, особенно если он уже старик, — это признать собственную глупость.

    — Терри Гудкайнд · книга
13. «

    Некоторые роли прописаны до твоего первого шага – и всё, что остаётся, это понять: кто ты в этой истории на самом деле. Принять страшную правду. И осознать: некоторые признания звучат не для того, чтобы исцелить. Они способны убить.

    Некоторые роли прописаны до твоего первого шага – и всё, что остаётся, это понять: кто ты в этой истории на самом деле. Принять страшную правду. И осознать: некоторые признания звучат не для того, чтобы исцелить. Они способны убить.
14. «

    Я плачу по ночам, живу, как полутруп, Но с близкими – и то на излиянья скуп. Кто настежь пред людьми распахивает двери В тайник своей души, безумен или глуп.

    Я плачу по ночам, живу, как полутруп, Но с близкими – и то на излиянья скуп. Кто настежь пред людьми распахивает двери В тайник своей души, безумен или глуп.

    — Баба Тахер Орьян
15. «

    Слова... Не спешим ли мы с ними где-то Как просто «Люблю!», например, сказать. Всего лишь секунда нужна на это, Ho целая жизнь, чтоб его оправдать.

    Слова... Не спешим ли мы с ними где-то Как просто «Люблю!», например, сказать. Всего лишь секунда нужна на это, Ho целая жизнь, чтоб его оправдать.

    — Эдуард Аркадьевич Асадов
16. «

    Да уж, нелегкое это дело – выслушивать признание в любви!

    Да уж, нелегкое это дело – выслушивать признание в любви!

    — Элена Ферранте · книга
17. «

    Да, ни один художник, теперь я это хорошо понимаю, не может быть удовлетворен, если его произведение воспринимает лишь он один. Помимо всего прочего, существует вполне естественное стремление к признанию, и от этого никуда не денешься.

    Да, ни один художник, теперь я это хорошо понимаю, не может быть удовлетворен, если его произведение воспринимает лишь он один. Помимо всего прочего, существует вполне естественное стремление к признанию, и от этого никуда не денешься.

    — Агата Кристи · книга
18. «

    — Я люблю вас. — Это ваша беда.

    — Я люблю вас. — Это ваша беда.

    — Маргарет Митчелл · книга
19. «

    Я знаю многих людей, которые не любят себя и пытаются поправить положение, добиваясь хорошего к себе отношения окружающих. Добившись этого, они сами начинают хорошо к себе относиться. Но это не решает проблему, это подчинение авторитету другого. Вы должны принять себя – а не искать пути для достижения моего признания.

    Я знаю многих людей, которые не любят себя и пытаются поправить положение, добиваясь хорошего к себе отношения окружающих. Добившись этого, они сами начинают хорошо к себе относиться. Но это не решает проблему, это подчинение авторитету другого. Вы должны принять себя – а не искать пути для достижения моего признания.

    — Ирвин Ялом · книга
20. «

    Всё произошло мгновенно, словно в этом не было человеческого решения. Словно всё было решено с первого слова, которое сказали не то Вы, не то я. Поэтому я поклялся, что буду преследовать вас до конца своих дней, вы — моя добыча, если вы откажетесь от меня — я сломаю вам каждую кость, вырву их из грудной клетки и ворвусь туда песком, как в разоренный храм, чтобы понять, по ком рыдают мёртвые, чтобы ласкать каждый нерв вашего тела, чтобы быть с вами с изнанки кожи. Если ваш левый глаз будет превращать вас в истощенный труп, я вырежу его и войду в глазницу, а если вы умрёте — я достану вас с того света, и напомню о себе.

    Всё произошло мгновенно, словно в этом не было человеческого решения. Словно всё было решено с первого слова, которое сказали не то Вы, не то я. Поэтому я поклялся, что буду преследовать вас до конца своих дней, вы — моя добыча, если вы откажетесь от меня — я сломаю вам каждую кость, вырву их из грудной клетки и ворвусь туда песком, как в разоренный храм, чтобы понять, по ком рыдают мёртвые, чтобы ласкать каждый нерв вашего тела, чтобы быть с вами с изнанки кожи. Если ваш левый глаз будет превращать вас в истощенный труп, я вырежу его и войду в глазницу, а если вы умрёте — я достану вас с того света, и напомню о себе.

    — Гаара