– Ты только не думай, что я пьян, и не перебивай, – прошептал я Хуану. – Что такое? – Во вторник, почти в полночь, я возвращался из Колимы в Комалу. Еду по бульвару, по тому тёмному месту, где вечно перегорают лампочки в фонарях, притормаживаю у кочки, осторожно перекатываюсь через неё, вдруг слышу сзади какой-то шорох. Хуан вытаращил глаза и закрыл рот ладонью. – Смотрю в зеркало заднего вида… – Баба сидит! – перебил меня он. – Откуда ты знаешь? – Катрина… – только вымолвил Хуан. Взгляд его сделался растерянным. Он закурил сигарету. – Катрина? – Вернулась, – он улыбнулся. – Давно её не было. Удивительно, как ты вообще остался жив.
«Фрау... ты тоже мертв?» Между нами существует, разделяя нас, абсолютный барьер. «Я же говорил тебе. Я — призрак». Телу Фрау грустно и холодно. А вместо сердцебиения внутри пустая и одинокая тишина.
Традиция историй с привидениями полнится отголосками. Обители призраков похожи друг на друга, проклятия действуют единообразно, и всякое готическое повествование чем-то напоминает истории, рассказанные прежде.
Что такое призрак? Трагедия, обреченная время от времени повторяться? Возможно, это мгновение боли? Что-то мертвое, что кажется живым. Чувство, замершее во времени, как нечеткая фотография, как насекомое, застывшее в янтаре…
Шум внизу не стихал. Я потянулся за пистолетом. Его не оказалось на месте. — Ты пистолет брала? — спросил я. — Нет. — А как же?... Он тут лежал, когда мы ложились. — Клянусь, даже не прикасалась, — повторила Каро. — Это её дух. Она не знает, что умерла, и бродит внизу. — Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит.
Оставаться призраком куда проще. Тогда твой образ постепенно окутывается романтическим флером и становится лишь ярче, а не тускнеет под действием суровой реальности.
Нелегко, наверно, быть демоном и призраком, даже Чарльзу это непросто: следи непрестанно, чтоб маска не сползла, иначе узнают в тебе демона и прогонят; и за голосом следи, и за выражением лица, и за повадками — а то выдашь себя и пропал. Интересно, предстанет он в своем истинном обличье, если умрет?
Фотографии паранормальных явлений всегда полны противоречий. Перво-наперво то, что призраками становятся только люди... Эм, в смысле, не могу поверить, что ими могут стать лишь сухопутные млекопитающие. Хотите сказать, что у микробов, вирусов и прочей мелкой шняги нет души? Наш организм убивает их тоннами. Не должны ли они превратиться в призраков и преследовать нас? Даже у микроба есть, по крайней мере, половинка души, так? Так почему же на фотках не видно призраков митохондрий? Только потому, что их не разглядеть вооруженным глазом? Ну, а если это будет фотка из-под микроскопа? Что, увидим призрак коловратки в евглене?