«проституция» в 131 цитата

131 цитата про «проституция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я всегда знал, что я не самый красивый, но чтобы проститутки, стоя на остановке и увидев меня, сделали вид, что ждут автобуса — это уже слишком.

   Я всегда знал, что я не самый красивый, но чтобы проститутки, стоя на остановке и увидев меня, сделали вид, что ждут автобуса — это уже слишком.
2. «

   Я ужасно обрадовался, что нашлось какое-то дело. Взял ее платье, повесил его в шкаф на плечики. Странное дело, но мне стало как-то грустно, когда я его вешал. Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье и никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверно, подумал, что она просто обыкновенная девчонка, и все. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему.

   Я ужасно обрадовался, что нашлось какое-то дело. Взял ее платье, повесил его в шкаф на плечики. Странное дело, но мне стало как-то грустно, когда я его вешал. Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье и никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверно, подумал, что она просто обыкновенная девчонка, и все. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
3. «

   Но если бы я подумал о всем том длинном прошлом матери, о том, как она родила, выкормила и воспитала эту дочь в своем положении, наверное, уже без малейшей помощи от людей и с тяжелыми жертвами, если бы я подумал о том взгляде на жизнь, который образовался у этой женщины, я бы понял, что в поступке матери нет решительно ничего дурного и безнравственного: она делала и делает для дочери все, что может, т.е. то, что она считает лучшим для себя. Отнять насильно можно эту дочь от матери, но убедить мать, что она делает дурное, продавая свою дочь, нельзя. Если уж спасать, то спасать надо было эту женщину-мать и гораздо прежде, спасать от того взгляда на жизнь, одобряемого всеми, при котором женщина может жить без брака, т.е. без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности. Если бы я подумал об этом, то я бы понял, что большинство тех дам, которых я хотел прислать сюда для спасения этой девочки, не только сами живут без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности, но и сознательно воспитывают своих девочек для этой самой жизни: одна мать ведет дочь в трактир, другая — ко двору или на балы. Но у той и у другой матери миросозерцание одно и то же, именно — что женщина должна удовлетворять похоть мужчины и за это ее должны кормить, одевать и жалеть. Так как же наши дамы будут исправлять эту женщину и ее дочь?

   Но если бы я подумал о всем том длинном прошлом матери, о том, как она родила, выкормила и воспитала эту дочь в своем положении, наверное, уже без малейшей помощи от людей и с тяжелыми жертвами, если бы я подумал о том взгляде на жизнь, который образовался у этой женщины, я бы понял, что в поступке матери нет решительно ничего дурного и безнравственного: она делала и делает для дочери все, что может, т.е. то, что она считает лучшим для себя. Отнять насильно можно эту дочь от матери, но убедить мать, что она делает дурное, продавая свою дочь, нельзя. Если уж спасать, то спасать надо было эту женщину-мать и гораздо прежде, спасать от того взгляда на жизнь, одобряемого всеми, при котором женщина может жить без брака, т.е. без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности. Если бы я подумал об этом, то я бы понял, что большинство тех дам, которых я хотел прислать сюда для спасения этой девочки, не только сами живут без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности, но и сознательно воспитывают своих девочек для этой самой жизни: одна мать ведет дочь в трактир, другая — ко двору или на балы. Но у той и у другой матери миросозерцание одно и то же, именно — что женщина должна удовлетворять похоть мужчины и за это ее должны кормить, одевать и жалеть. Так как же наши дамы будут исправлять эту женщину и ее дочь?

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   Из всех профессий наибольшие заслуги в укреплении Американской Семьи имеет проституция.

   Из всех профессий наибольшие заслуги в укреплении Американской Семьи имеет проституция.

   — Брендан Франсис Биэн
5. «

   — А что это за памятник? — Да... безымянной проститутке... — Безымянной проститутке памятник? А за что? — Да не за что... так... за красивые глаза...

   — А что это за памятник? — Да... безымянной проститутке... — Безымянной проститутке памятник? А за что? — Да не за что... так... за красивые глаза...

   — mr. Freeman · мультфильм
6. «

   — А ты вообще заткнись. С твоей рожей больше заработаешь на панели, чем в полиции. — Это очень любопытно. С какими рожами служат на панели и сколько зарабатывают в полиции, вам, я вижу, известно. Не случалось ли нам встречаться прежде? — Судимостей нет, перед законом чиста и непорочна. — Поздравляю, мадам. Непорочность, даже юридическая, большая редкость в наши дни.

   — А ты вообще заткнись. С твоей рожей больше заработаешь на панели, чем в полиции. — Это очень любопытно. С какими рожами служат на панели и сколько зарабатывают в полиции, вам, я вижу, известно. Не случалось ли нам встречаться прежде? — Судимостей нет, перед законом чиста и непорочна. — Поздравляю, мадам. Непорочность, даже юридическая, большая редкость в наши дни.

   — Сандра (подруга Шнайдера) · фильм
7. «

   Строго говоря, профессия актера — это профессия шлюхи.

   Строго говоря, профессия актера — это профессия шлюхи.

   — Майкл Питт
8. «

   А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

   А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

   — Джон Стейнбек · книга
9. «

   Кто-то однажды сказал: ученые и проститутки берут деньги за то, что им самим доставляет удовольствие.

   Кто-то однажды сказал: ученые и проститутки берут деньги за то, что им самим доставляет удовольствие.

   — Стивен Хокинг
10. «

    Я помню всё, кроме той минуты, когда приняла решение. Забавно — ни малейшего чувства вины. Раньше я всегда считала, что женщинам, торгующим собой, жизнь просто не оставила никакого выбора, — а теперь вижу, что это не так. Я могла сказать «да», могла ответить «нет» — никто ни к чему меня не принуждал, ничего не навязывал.

    Я помню всё, кроме той минуты, когда приняла решение. Забавно — ни малейшего чувства вины. Раньше я всегда считала, что женщинам, торгующим собой, жизнь просто не оставила никакого выбора, — а теперь вижу, что это не так. Я могла сказать «да», могла ответить «нет» — никто ни к чему меня не принуждал, ничего не навязывал.

    — Пауло Коэльо · книга
11. «

    Я признаю Беатриче, — сказал он мягко, и бордель, Беатриче после борделя или бордель после Беатриче, но не Беатриче в борделе...

    Я признаю Беатриче, — сказал он мягко, и бордель, Беатриче после борделя или бордель после Беатриче, но не Беатриче в борделе...

    — Сэмюэл Беккет · книга
12. «

    У Маргариты Деревянко В связи с работой нелегальной Была пониженная планка Ответственности социальной,

    У Маргариты Деревянко В связи с работой нелегальной Была пониженная планка Ответственности социальной,

    — Александр Вулых
13. «

    В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

    В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

    — Надя · сериал
14. «

    То, что называется здесь клубами, на деле больше напоминает бордели. С той лишь разницей, что большинство посетительниц в одних — профессионалки, тогда, как в других — просто доступные женщины.

    То, что называется здесь клубами, на деле больше напоминает бордели. С той лишь разницей, что большинство посетительниц в одних — профессионалки, тогда, как в других — просто доступные женщины.

    — Миша Азнавур · книга
15. «

    В этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни – и только. Да еще привкус закрытого учебного заведения с его наивностью, грубостью, сентиментальностью и подражательностью.

    В этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса! Мещанские будни – и только. Да еще привкус закрытого учебного заведения с его наивностью, грубостью, сентиментальностью и подражательностью.

    — Александр Куприн · книга
16. «

    В 1940 году, во время «странной войны», я полюбил возвращаться домой за полночь. Жил я тогда на улице Соммерар. Как-то раз ко мне подошла нетвердой походкой старая проститутка с седыми волосами. Она попросила проводить её домой, опасаясь облавы. Мы немного поболтали. На следующую ночь она встретилась мне опять. Мы познакомились. Теперь она каждую ночь, часа в три, когда я обычно возвращался, ждала меня на обычном месте, чтобы поговорить, нередко — до утра. Так продолжалось до вступления немцев в Париж, после чего она исчезла. У неё был поразительный талант изображать человека или обстановку и жесты настоящей трагической актрисы. Однажды, когда я ополчился на весь мир, на всех этих спящих вокруг вшиварей, как я их назвал, она — с выразительностью, достойной лучших сцен мира, — подняла руки и глаза к небу и бросила: «А этот вшиварь там, наверху!»

    В 1940 году, во время «странной войны», я полюбил возвращаться домой за полночь. Жил я тогда на улице Соммерар. Как-то раз ко мне подошла нетвердой походкой старая проститутка с седыми волосами. Она попросила проводить её домой, опасаясь облавы. Мы немного поболтали. На следующую ночь она встретилась мне опять. Мы познакомились. Теперь она каждую ночь, часа в три, когда я обычно возвращался, ждала меня на обычном месте, чтобы поговорить, нередко — до утра. Так продолжалось до вступления немцев в Париж, после чего она исчезла. У неё был поразительный талант изображать человека или обстановку и жесты настоящей трагической актрисы. Однажды, когда я ополчился на весь мир, на всех этих спящих вокруг вшиварей, как я их назвал, она — с выразительностью, достойной лучших сцен мира, — подняла руки и глаза к небу и бросила: «А этот вшиварь там, наверху!»

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
17. «

    — Я тоже была молода. Делала глупости. — Ты тоже была шлюхой?

    — Я тоже была молода. Делала глупости. — Ты тоже была шлюхой?

    — Сильвия (мать Изабель) · фильм
18. «

    — Ну и ночку ты мне устроила. Я сидел в баре, как сутенер, и умирал со стыда. — Ты бы предпочёл быть на моём месте?

    — Ну и ночку ты мне устроила. Я сидел в баре, как сутенер, и умирал со стыда. — Ты бы предпочёл быть на моём месте?

    — Ангел-А · фильм
19. «

    Бернард потянул ноздрями. Я сам чувствовал чувствовал, что от меня за милю несет сладкими притираниями, мазями, благовониями, как от мамзели горизонтального промысла с Тверской.

    Бернард потянул ноздрями. Я сам чувствовал чувствовал, что от меня за милю несет сладкими притираниями, мазями, благовониями, как от мамзели горизонтального промысла с Тверской.

    — Гай Юлий Орловский · книга
20. «

    — Ах да, Руфик, Клайд Ходшкинс хотел зайти к тебе вечерком. — Что он хочет? — Кажется, анала. — Ох! дорогой, мы сможем купить тебе пояс для церкви! — Как замечательно! — Вот именно! — Если в пол шестого, нормально? [Обращается к Мили] — А-а... Нормально... Да.. — А когда ему назначено? — У нас тут, знаешь ли, не так, как у дантиста, Эдвард. Он просто придёт, когда захочет вставить свой член в чью-то задницу.

    — Ах да, Руфик, Клайд Ходшкинс хотел зайти к тебе вечерком. — Что он хочет? — Кажется, анала. — Ох! дорогой, мы сможем купить тебе пояс для церкви! — Как замечательно! — Вот именно! — Если в пол шестого, нормально? [Обращается к Мили] — А-а... Нормально... Да.. — А когда ему назначено? — У нас тут, знаешь ли, не так, как у дантиста, Эдвард. Он просто придёт, когда захочет вставить свой член в чью-то задницу.

    — Эдвард Старк · фильм