«проституция» в 95 цитат

95 цитат про «проституция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В наши дни институт публичных домов, похоже, отмирает. Ученые объясняют это различными причинами. Одни говорят, что смертельный удар борделям нанесло падение нравов среди девушек. Другие, вероятно, большие идеалисты, утверждают, что постепенное исчезновение борделей обусловлено усилившимся надзором полиции. В конце прошлого и начале нынешнего века публичные дома были субъективной реальностью, хотя открыто этот факт не обсуждался. Полагали, что существование борделей оберегает честь порядочных женщин. Холостые мужчины, дабы умерить свою сексуальную озабоченность, посещали публичные дома, что не мешало им в соответствии с общепринятыми нормами почитать в женщинах целомудрие и очарование. Как одно увязывалось с другим — загадка, но в нашем общественном мышлении загадок и без того достаточно.

   В наши дни институт публичных домов, похоже, отмирает. Ученые объясняют это различными причинами. Одни говорят, что смертельный удар борделям нанесло падение нравов среди девушек. Другие, вероятно, большие идеалисты, утверждают, что постепенное исчезновение борделей обусловлено усилившимся надзором полиции. В конце прошлого и начале нынешнего века публичные дома были субъективной реальностью, хотя открыто этот факт не обсуждался. Полагали, что существование борделей оберегает честь порядочных женщин. Холостые мужчины, дабы умерить свою сексуальную озабоченность, посещали публичные дома, что не мешало им в соответствии с общепринятыми нормами почитать в женщинах целомудрие и очарование. Как одно увязывалось с другим — загадка, но в нашем общественном мышлении загадок и без того достаточно.

   — Джон Стейнбек · книга
2. «

   Жизнь полицейского, как жизнь проститутки: гнешь спину, рискуя жопой.

   Жизнь полицейского, как жизнь проститутки: гнешь спину, рискуя жопой.

   — Очень русский детектив · фильм
3. «

   Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим — все это вначале изумляло, но вскоре стало вызывать отвращение.

   Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим — все это вначале изумляло, но вскоре стало вызывать отвращение.

   — Теодор Драйзер · книга
4. «

   А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

   А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

   — Джон Стейнбек · книга
5. «

   Шлюха — это не профессия, а состояние души...

   Шлюха — это не профессия, а состояние души...

   — Екатерина Ивановна · сериал
6. «

   А от мира, от Вселенной, от всего «прочего» они отвернуты и signum этого, закон этого, орудие этого, «ворота» и «замок» сей священной обители, и есть «стыд». — «Стыдно всех» — кроме «мужа»; то есть не касайся, — даже взглядом, даже мыслью, даже самым «представлением» и «понятием» — того, к чему ты, и каждый другой, и все прочие люди, весь свет — не имеете отношения: потому что это принадлежит моему мужу, и в целой Вселенной только ему одному. <...> Вообще семья — «страшное». В «черте», в магической черте, которую вокруг неё провёл Бог. Таким образом, «стыд» есть «разграничение». Это — «заборы» между семьями, без которых они обращаются в улицу, в толпу, а брак — в проституцию. То есть нашу, — уличную и торговую. Так называемая в древности «священная проституция», наоборот, и была первым выделением из дикого беспорядочного общения полов нашего «священного брака», «церковного брака», «непременно церковного». Без «священной проституции» невозможно было бы возникновение цивилизации, так как цивилизация невозможна без семьи. Внесение «священства» в «проституцию» и было первым лучом пролития «религии» в «семью». Уже тем, что она была именно «священная», она отделилась от «обыкновенной» проституции и затем продолжала все «отделяться» и «удаляться», суживаясь во времени и лицах, пока перешла сперва в «много-женный» и «много-мужний» (полиандрия) брак и, наконец, в наш «единоличный церковный брак». «Измены» в нашем браке суть атавизм полигамии и полиандрии. «Стыд» и есть «я не проститутка», «я не проститут». «Я — не для всех». Стыд есть орган брака. <...> Стыдом брак действует, отгораживается, защищается, отгоняет от себя прочь непричастных.

   А от мира, от Вселенной, от всего «прочего» они отвернуты и signum этого, закон этого, орудие этого, «ворота» и «замок» сей священной обители, и есть «стыд». — «Стыдно всех» — кроме «мужа»; то есть не касайся, — даже взглядом, даже мыслью, даже самым «представлением» и «понятием» — того, к чему ты, и каждый другой, и все прочие люди, весь свет — не имеете отношения: потому что это принадлежит моему мужу, и в целой Вселенной только ему одному. <...> Вообще семья — «страшное». В «черте», в магической черте, которую вокруг неё провёл Бог. Таким образом, «стыд» есть «разграничение». Это — «заборы» между семьями, без которых они обращаются в улицу, в толпу, а брак — в проституцию. То есть нашу, — уличную и торговую. Так называемая в древности «священная проституция», наоборот, и была первым выделением из дикого беспорядочного общения полов нашего «священного брака», «церковного брака», «непременно церковного». Без «священной проституции» невозможно было бы возникновение цивилизации, так как цивилизация невозможна без семьи. Внесение «священства» в «проституцию» и было первым лучом пролития «религии» в «семью». Уже тем, что она была именно «священная», она отделилась от «обыкновенной» проституции и затем продолжала все «отделяться» и «удаляться», суживаясь во времени и лицах, пока перешла сперва в «много-женный» и «много-мужний» (полиандрия) брак и, наконец, в наш «единоличный церковный брак». «Измены» в нашем браке суть атавизм полигамии и полиандрии. «Стыд» и есть «я не проститутка», «я не проститут». «Я — не для всех». Стыд есть орган брака. <...> Стыдом брак действует, отгораживается, защищается, отгоняет от себя прочь непричастных.

   — Василий Розанов · книга
7. «

   — Ей, может, что-нибудь надо? — Что ей надо, я тебе потом скажу... Леди! Сеньора! Фрау! Мисс! К сожалению, ничего не выйдет!

   — Ей, может, что-нибудь надо? — Что ей надо, я тебе потом скажу... Леди! Сеньора! Фрау! Мисс! К сожалению, ничего не выйдет!

   — Семён Семёнович Горбунков · фильм
8. «

   Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

   Никакого самолюбия!... Приходит хам, покупает тебя, как кусок говядины, нанимает, как извозчика, по таксе, для любви на час, а ты и раскисла: «Ах, любовничек! Ах, неземная страсть!» Тьфу!

   — Александр Куприн · книга
9. «

   — Пока будет собственность, будет и нищета. Пока существует брак, не умрет и проституция.

   — Пока будет собственность, будет и нищета. Пока существует брак, не умрет и проституция.

   — Александр Куприн · книга
10. «

    Ты ходишь к проституткам не из цинизма, о нет, – ты идешь к ним из страха перед любовью. Они занимаются с тобой сексом, ровно ничего не чувствуя, доставляют наслаждение, не причиняя душевной боли.

    Ты ходишь к проституткам не из цинизма, о нет, – ты идешь к ним из страха перед любовью. Они занимаются с тобой сексом, ровно ничего не чувствуя, доставляют наслаждение, не причиняя душевной боли.

    — Фредерик Бегбедер · книга
11. «

    Больше всего они лгут, когда их спрашивают: «Как дошла ты до жизни такой?» Но какое же право ты имеешь ее об этом спрашивать, черт бы тебя побрал?! Ведь она не лезет же в твою интимную жизнь? Она же не интересуется твоей первой «святой» любовью или невинностью твоих сестер и твоей невесты.

    Больше всего они лгут, когда их спрашивают: «Как дошла ты до жизни такой?» Но какое же право ты имеешь ее об этом спрашивать, черт бы тебя побрал?! Ведь она не лезет же в твою интимную жизнь? Она же не интересуется твоей первой «святой» любовью или невинностью твоих сестер и твоей невесты.

    — Александр Куприн · книга
12. «

    Падших женщин он знал только понаслышке и из книг, и в тех домах, где они живут, не был ни разу в жизни. Он знал, что есть такие безнравственные женщины, которые под давлением роковых обстоятельств — среды, дурного воспитания, нужды и т. п. вынуждены бывают продавать за деньги свою честь. Они не знают чистой любви, не имеют детей, не правоспособны; матери и сестры оплакивают их, как мертвых, наука третирует их, как зло, мужчины говорят им «ты». Но, несмотря на всё это, они не теряют образа и подобия божия. Все они сознают свой грех и надеются на спасение. Средствами, которые ведут к спасению, они могут пользоваться в самых широких размерах. Правда, общество не прощает людям прошлого, но у бога святая Мария Египетская считается не ниже других святых.

    Падших женщин он знал только понаслышке и из книг, и в тех домах, где они живут, не был ни разу в жизни. Он знал, что есть такие безнравственные женщины, которые под давлением роковых обстоятельств — среды, дурного воспитания, нужды и т. п. вынуждены бывают продавать за деньги свою честь. Они не знают чистой любви, не имеют детей, не правоспособны; матери и сестры оплакивают их, как мертвых, наука третирует их, как зло, мужчины говорят им «ты». Но, несмотря на всё это, они не теряют образа и подобия божия. Все они сознают свой грех и надеются на спасение. Средствами, которые ведут к спасению, они могут пользоваться в самых широких размерах. Правда, общество не прощает людям прошлого, но у бога святая Мария Египетская считается не ниже других святых.

    — Антон Павлович Чехов · книга
13. «

    К развлекательной литературе относятся примерно так же, как к проституции: осуждают, но пользуются.

    К развлекательной литературе относятся примерно так же, как к проституции: осуждают, но пользуются.

    — Кароль Ижиковский
14. «

    — Чич, мы можем поговорить? Я волнуюсь за Питти! Не понимаю, что с ним такое, и не понимаю, что со мной такое, что я вдруг стал за него волноваться. — Я говорю это тебе каждый раз, когда ты волнуешься о парне. Напои его, положи к нему бабу — и тогда он поймёт смысл жизни. — Не уверен, что хорошие родители так делают, Чич. — Ты помнишь свой первый раз? — Конечно! Её звали Шерон. И у неё было божественное тело! Ей нужно было помочь сменить шину. — Шину, а потом она сняла с тебя штаны, и ты понял, что такое радость жизни. — А ты откуда знаешь? — Потому что она была проституткой. — Что?! — Твой отец ей заплатил. Он сам мне рассказывал. Ты был полноватым тинейджером, любящим бродвейские мюзиклы, и он должен был это исправить.

    — Чич, мы можем поговорить? Я волнуюсь за Питти! Не понимаю, что с ним такое, и не понимаю, что со мной такое, что я вдруг стал за него волноваться. — Я говорю это тебе каждый раз, когда ты волнуешься о парне. Напои его, положи к нему бабу — и тогда он поймёт смысл жизни. — Не уверен, что хорошие родители так делают, Чич. — Ты помнишь свой первый раз? — Конечно! Её звали Шерон. И у неё было божественное тело! Ей нужно было помочь сменить шину. — Шину, а потом она сняла с тебя штаны, и ты понял, что такое радость жизни. — А ты откуда знаешь? — Потому что она была проституткой. — Что?! — Твой отец ей заплатил. Он сам мне рассказывал. Ты был полноватым тинейджером, любящим бродвейские мюзиклы, и он должен был это исправить.

    — Джимми Фальконе · мультфильм
15. «

    Я люблю проституток, они честные. Когда я плачу деньги — я не должен быть умным, не должен быть красивым, могу говорить, могу молчать. Я хочу — она пришла, хочу — ушла. Она не обижается. Сказала, взяла деньги. А другие? Они не могут сказать про деньги, а говорят про чувства. А хотят того же...

    Я люблю проституток, они честные. Когда я плачу деньги — я не должен быть умным, не должен быть красивым, могу говорить, могу молчать. Я хочу — она пришла, хочу — ушла. Она не обижается. Сказала, взяла деньги. А другие? Они не могут сказать про деньги, а говорят про чувства. А хотят того же...

    — Свинья · фильм
16. «

    Сперва я хотел заняться шлюхами и инвестировать в публичные дома. Я вращался среди политиков и со многими был знаком. Убедился, что лучше иметь дело со шлюхами, потому что у шлюх есть хоть какая-то честь и определенные принципы. С другой стороны, править из бардака не так удобно, как из ратуши. А править хотелось бы, как говорится, если не миром, то хотя бы округом. Древняя мудрость гласит: если не можешь их уничтожить, то примкни к ним.

    Сперва я хотел заняться шлюхами и инвестировать в публичные дома. Я вращался среди политиков и со многими был знаком. Убедился, что лучше иметь дело со шлюхами, потому что у шлюх есть хоть какая-то честь и определенные принципы. С другой стороны, править из бардака не так удобно, как из ратуши. А править хотелось бы, как говорится, если не миром, то хотя бы округом. Древняя мудрость гласит: если не можешь их уничтожить, то примкни к ним.

    — Анджей Сапковский · книга
17. «

    Не соблаговолите ли Вы за существенную по современным реалиям сумму осчастливить меня своим одухотворенным обществом и внести в мою лишенную излишеств жизнь несколько восхитительных мгновений посредством прелюбодеяний, выпествованных вашей древнейшей профессией? Поверьте, я сполна заплачу за попранную гордость.

    Не соблаговолите ли Вы за существенную по современным реалиям сумму осчастливить меня своим одухотворенным обществом и внести в мою лишенную излишеств жизнь несколько восхитительных мгновений посредством прелюбодеяний, выпествованных вашей древнейшей профессией? Поверьте, я сполна заплачу за попранную гордость.

    — Дмитрий Черных
18. «

    Доброе утро. Эскорт, путана, проститутка, шлюха — неважно как вы меня назовете, это всего лишь семантика.

    Доброе утро. Эскорт, путана, проститутка, шлюха — неважно как вы меня назовете, это всего лишь семантика.

    — Ханна Бакстер / Белль · сериал
19. «

    — Если она никогда не целовалась с мальчиками, то скорее всего она никогда не занималась сексом. — Скажи это всем шлюхам, которые не хотят целовать меня в губы.

    — Если она никогда не целовалась с мальчиками, то скорее всего она никогда не занималась сексом. — Скажи это всем шлюхам, которые не хотят целовать меня в губы.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
20. «

    Как неумело они продают себя! — думал он. — Неужели они не могут понять, что порок только тогда обаятелен, когда он красив и прячется, когда он носит оболочку добродетели? Скромные черные платья, бледные лица, печальные улыбки и потемки сильнее действуют, чем эта аляповатая мишура. Глупые!

    Как неумело они продают себя! — думал он. — Неужели они не могут понять, что порок только тогда обаятелен, когда он красив и прячется, когда он носит оболочку добродетели? Скромные черные платья, бледные лица, печальные улыбки и потемки сильнее действуют, чем эта аляповатая мишура. Глупые!

    — Антон Павлович Чехов · книга