84 цитаты про «протест» от великих людей

Собрали 84 цитаты на тему «протест» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Обугленность вряд ли к лицу бунтарям.

   Обугленность вряд ли к лицу бунтарям.

   — Елизавета Солодовникова
2. «

   Конечно же, братья убежали в первый же день. Когда ты настолько потрясен тем, что здесь творится, то начинаешь скучать по тому месту, откуда ты пришел.

   Конечно же, братья убежали в первый же день. Когда ты настолько потрясен тем, что здесь творится, то начинаешь скучать по тому месту, откуда ты пришел.

   — Голос за кадром · фильм
3. «

   Они решили раз и навсегда думать обо всем наоборот. Типа, а кто решил, что когда светит солнце — это хорошо, а дождь — это плохо? Они решили, что все должно быть наоборот, и говорят «фу, как противно», когда светит солнце и «ой, как приятно», когда идет дождь. И все думают наоборот, понимаешь? Мы будем некрасиво одеваться, и мы будем слушать плохую музыку. Тут есть одна Анна, она гомосексуальна. Ей не нравятся мужчины, потому что они нравятся всем остальным. А значит ей — нет.

   Они решили раз и навсегда думать обо всем наоборот. Типа, а кто решил, что когда светит солнце — это хорошо, а дождь — это плохо? Они решили, что все должно быть наоборот, и говорят «фу, как противно», когда светит солнце и «ой, как приятно», когда идет дождь. И все думают наоборот, понимаешь? Мы будем некрасиво одеваться, и мы будем слушать плохую музыку. Тут есть одна Анна, она гомосексуальна. Ей не нравятся мужчины, потому что они нравятся всем остальным. А значит ей — нет.

   — Ева · фильм
4. «

   Плохой день придёт. Плохой день для этих подонков, у кого брюхо набито ростбифом. Я увижу, как луна окраситься для них кровью. А на улицах скажут своё слово винтовки и факелы. Придёт мессия, который поведёт нас за собой.

   Плохой день придёт. Плохой день для этих подонков, у кого брюхо набито ростбифом. Я увижу, как луна окраситься для них кровью. А на улицах скажут своё слово винтовки и факелы. Придёт мессия, который поведёт нас за собой.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Элизабет Слоун: — Алекс, договорись с актёрским агентством. Нам нужно подкрепление. Лоурен: — Мы собираемся использовать массовку? Элизабет Слоун: — Человек, который кричит об алчности корпораций, внушает куда меньше доверия, если рядом стоит бомж с плакатом: «Долой деньги!» Пэт Коннорс: — «Задолбало это дерьмо!» и «Что за хрень!» Лучшие лозунги на «Захвати Уоллстрит!» Надеюсь наши? Элизабет Слоун: — О, нет! Такой размах мысли мне не доступен.

   Элизабет Слоун: — Алекс, договорись с актёрским агентством. Нам нужно подкрепление. Лоурен: — Мы собираемся использовать массовку? Элизабет Слоун: — Человек, который кричит об алчности корпораций, внушает куда меньше доверия, если рядом стоит бомж с плакатом: «Долой деньги!» Пэт Коннорс: — «Задолбало это дерьмо!» и «Что за хрень!» Лучшие лозунги на «Захвати Уоллстрит!» Надеюсь наши? Элизабет Слоун: — О, нет! Такой размах мысли мне не доступен.

   — Лоурен (юрист) · фильм
6. «

   В молодом человеке все начинает протестовать, когда ему слишком много запрещают, и тогда пробуждается желание делать все наоборот.

   В молодом человеке все начинает протестовать, когда ему слишком много запрещают, и тогда пробуждается желание делать все наоборот.

   — Вирджиния Эндрюс · книга
7. «

   Вижу произвол — протестую, вижу ханжу и лицемера — протестую, вижу торжествующую свинью — протестую. И я непобедим, никакая испанская инквизиция не может заставить меня замолчать. Да... Отрежь мне язык — буду протестовать мимикой, замуравь меня в погреб — буду кричать оттуда так, что за версту будет слышно, или уморю себя голодом, чтоб на их черной совести одним пудом было больше, убей меня — буду являться тенью. Все знакомые говорят мне: «Невыносимейший вы человек, Павел Иваныч!» Горжусь такой репутацией.

   Вижу произвол — протестую, вижу ханжу и лицемера — протестую, вижу торжествующую свинью — протестую. И я непобедим, никакая испанская инквизиция не может заставить меня замолчать. Да... Отрежь мне язык — буду протестовать мимикой, замуравь меня в погреб — буду кричать оттуда так, что за версту будет слышно, или уморю себя голодом, чтоб на их черной совести одним пудом было больше, убей меня — буду являться тенью. Все знакомые говорят мне: «Невыносимейший вы человек, Павел Иваныч!» Горжусь такой репутацией.

   — Антон Павлович Чехов · книга
8. «

   Now I'm sick of this waiting So come on and take your shot You can spit out you insults But nothing you say is gonna change us You can sit there and judge me Say what you want to We'll never let you win.

   Now I'm sick of this waiting So come on and take your shot You can spit out you insults But nothing you say is gonna change us You can sit there and judge me Say what you want to We'll never let you win.
9. «

   — Против чего вы протестуете? — А тебе не похер?

   — Против чего вы протестуете? — А тебе не похер?
10. «

    Для меня протест – это пуританство, хороший дом и никаких татуировок.

    Для меня протест – это пуританство, хороший дом и никаких татуировок.

    — Розарио Доусон
11. «

    Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.

    Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «...мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.

    — Дмитрий Куликов
12. «

    Отказываться, возражать, протестовать, спорить и задавать вопросы запрещено.

    Отказываться, возражать, протестовать, спорить и задавать вопросы запрещено.

    — Ватари Ватару · книга
13. «

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    — Ты говоришь, что нет лидеров. Они выйдут в тот момент. Потому что последнее, что нужно добавить в эту технологию, это созданная Трампу ловушка. Вот просто коридор построен. Если он сейчас начинает подавлять, то это будет разрастаться в большое противоборство. И наверное Трамп удержит ситуацию, но он будет тогда однозначно кровавым тираном. И с этой кровавой тиранией он должен будет куда-то двигаться. Объявлять диктатуру. И Трамп это понимает. Если он не реагирует и тянет время, он теряет своих сторонников. Теряет их каждый день. Потому что они не такого лидера, защитника своей идеологии, хотели. И верили не в такого Трампа. И не за такого Трампа, который сидит, тянет и мычит, они голосовали. Это стандартная ловушка, которая применяется во всей этой технологии. Глядя на Януковича, это же впрямую разыграно. Который говорил: я не хотел гражданской войны, поэтому не отдал приказа. На Трампе играют точно так же. Трамп говорит уже как Янукович. Трамп не хочет гражданской войны, поэтому он не отдает приказа. — Постойте. Что, опять дом в Ростове готовить? Это как понимать? [реплика Владимира Соловьева] — Я не Ванга, не знаю, как сложится. Трамп все-таки не Янукович. Поэтому посмотрим, что будет происходить. Я просто описываю технологию, рельсы, которые уже проложили.

    — Ты говоришь, что нет лидеров. Они выйдут в тот момент. Потому что последнее, что нужно добавить в эту технологию, это созданная Трампу ловушка. Вот просто коридор построен. Если он сейчас начинает подавлять, то это будет разрастаться в большое противоборство. И наверное Трамп удержит ситуацию, но он будет тогда однозначно кровавым тираном. И с этой кровавой тиранией он должен будет куда-то двигаться. Объявлять диктатуру. И Трамп это понимает. Если он не реагирует и тянет время, он теряет своих сторонников. Теряет их каждый день. Потому что они не такого лидера, защитника своей идеологии, хотели. И верили не в такого Трампа. И не за такого Трампа, который сидит, тянет и мычит, они голосовали. Это стандартная ловушка, которая применяется во всей этой технологии. Глядя на Януковича, это же впрямую разыграно. Который говорил: я не хотел гражданской войны, поэтому не отдал приказа. На Трампе играют точно так же. Трамп говорит уже как Янукович. Трамп не хочет гражданской войны, поэтому он не отдает приказа. — Постойте. Что, опять дом в Ростове готовить? Это как понимать? [реплика Владимира Соловьева] — Я не Ванга, не знаю, как сложится. Трамп все-таки не Янукович. Поэтому посмотрим, что будет происходить. Я просто описываю технологию, рельсы, которые уже проложили.

    — Дмитрий Куликов
15. «

    В любом обществе есть некая часть, постоянно чем-то озабоченная и жаждущая выразить недовольство. При малейшей возможности именно они прыгают на Майданах, орут, как они ненавидят всё русское и Россию. Когда на нас напали немцы и стояли под Москвой, было огромное количество граждан, которые считали, что Москву и Ленинград надо сдать, что воевать вообще не надо, что к нам пришли цивилизованные европейцы, с которыми всё будет гораздо лучше, чем с проклятым Сталиным. Они были тогда, они есть и сейчас. Советская власть обычно таким простреливала голову, ибо подобные заявления считала недопустимыми. С этим сложно спорить. А надо ли слушать этих граждан сегодня? Слушать этих граждан не нужно никогда. Но вот орать и прыгать они будут постоянно.

    В любом обществе есть некая часть, постоянно чем-то озабоченная и жаждущая выразить недовольство. При малейшей возможности именно они прыгают на Майданах, орут, как они ненавидят всё русское и Россию. Когда на нас напали немцы и стояли под Москвой, было огромное количество граждан, которые считали, что Москву и Ленинград надо сдать, что воевать вообще не надо, что к нам пришли цивилизованные европейцы, с которыми всё будет гораздо лучше, чем с проклятым Сталиным. Они были тогда, они есть и сейчас. Советская власть обычно таким простреливала голову, ибо подобные заявления считала недопустимыми. С этим сложно спорить. А надо ли слушать этих граждан сегодня? Слушать этих граждан не нужно никогда. Но вот орать и прыгать они будут постоянно.

    — Дмитрий Юрьевич Пучков
16. «

    — Вы уверены, Коллега, что эти слуги народа выйдут к нам за приказаниями? — Кончено, Шеф, ведь у шахтёров получилось. — Так они, если не ошибаюсь, касками стучали! — Правильно, Шеф: шахтёры своим орудием труда стучали, а мы, телеведущие, своим. Бастуют все! — Ещё минута такой забастовки, Коллега, и у нас не будет орудий труда. — Да? А что же нам делать, Шеф, если уважаемые слуги не выходят? — Меняем тактику, Коллега. — Понял, Шеф; не мытьём, так катаньем — В нашем случае, не битьём, так вяканьем.

    — Вы уверены, Коллега, что эти слуги народа выйдут к нам за приказаниями? — Кончено, Шеф, ведь у шахтёров получилось. — Так они, если не ошибаюсь, касками стучали! — Правильно, Шеф: шахтёры своим орудием труда стучали, а мы, телеведущие, своим. Бастуют все! — Ещё минута такой забастовки, Коллега, и у нас не будет орудий труда. — Да? А что же нам делать, Шеф, если уважаемые слуги не выходят? — Меняем тактику, Коллега. — Понял, Шеф; не мытьём, так катаньем — В нашем случае, не битьём, так вяканьем.

    — Шеф (Фёдор) · мультфильм
17. «

    Он выглядел в точности как положено лузеру, сублимирующему неудовлетворенное половое влечение в низкобюджетный романтический драматизм — весь в черном, с челкой до глаз, зигзигом, выстриженным на затылке, и крохотными металлическими черепами на левом рукаве — все по последней молодежно-протестной моде.

    Он выглядел в точности как положено лузеру, сублимирующему неудовлетворенное половое влечение в низкобюджетный романтический драматизм — весь в черном, с челкой до глаз, зигзигом, выстриженным на затылке, и крохотными металлическими черепами на левом рукаве — все по последней молодежно-протестной моде.

    — Виктор Пелевин · книга
18. «

    Любое осуждение порождает только встречное осуждение, протест порождает протест.

    Любое осуждение порождает только встречное осуждение, протест порождает протест.

    — Александр Колмановский
19. «

    Иногда мы бессильны предотвратить несправедливость, но пусть не будет такого момента, когда мы не сможем выразить протест.

    Иногда мы бессильны предотвратить несправедливость, но пусть не будет такого момента, когда мы не сможем выразить протест.
20. «

    Давай нарисуем плакаты С бессвязными наборами букв И с ними выйдем на площадь. Вести себя станем как стадо, Будем прятаться друг за друга, Пока водометы полощут.

    Давай нарисуем плакаты С бессвязными наборами букв И с ними выйдем на площадь. Вести себя станем как стадо, Будем прятаться друг за друга, Пока водометы полощут.