69 цитат «противоречия» — что говорили умные люди

Тема «противоречия» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 69 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   — Элиф Шафак · книга
2. «

   Ещё один образец противоречивой человеческой природы. Столько-то доброго, столько-то злого. Разбавляйте по вкусу.

   Ещё один образец противоречивой человеческой природы. Столько-то доброго, столько-то злого. Разбавляйте по вкусу.

   — Маркус Зусак · книга
3. «

   И я готов, сто раз готов припасть К ногам того мудрейшего святого, Кто объяснит мне честно и толково, Как понимать Божественную власть?

   И я готов, сто раз готов припасть К ногам того мудрейшего святого, Кто объяснит мне честно и толково, Как понимать Божественную власть?

   — Эдуард Аркадьевич Асадов
4. «

   Люби, спорь, ненавидь наконец, но не оставайся равнодушным, обещай мне это!

   Люби, спорь, ненавидь наконец, но не оставайся равнодушным, обещай мне это!

   — генерал-лейтенант Антон Петрович Рыбаков · фильм
5. «

   Это загадочная смесь совести и себялюбия, которая все еще свойственна современному человеку, даже если он по своей — или не по своей — вине уже утратил все остальное: и веру, и любовь, и надежду. Чувство чести уживается с громадным эгоизмом и немалыми пороками и способно даже вводить в ужасное заблуждение; но при этом все то благородное, что еще остается у человека, может примыкать к этому чувству и черпать из этого источника новые силы.

   Это загадочная смесь совести и себялюбия, которая все еще свойственна современному человеку, даже если он по своей — или не по своей — вине уже утратил все остальное: и веру, и любовь, и надежду. Чувство чести уживается с громадным эгоизмом и немалыми пороками и способно даже вводить в ужасное заблуждение; но при этом все то благородное, что еще остается у человека, может примыкать к этому чувству и черпать из этого источника новые силы.

   — Якоб Буркхардт
6. «

   — Я сам являюсь потомком очень древней семьи. Но мой разум — всегда настроен на будущее. И меня окружают вещи из разных эпох. — Вы полны противоречий, не правда ли? — Как и наш мир.

   — Я сам являюсь потомком очень древней семьи. Но мой разум — всегда настроен на будущее. И меня окружают вещи из разных эпох. — Вы полны противоречий, не правда ли? — Как и наш мир.

   — Александр Грейсон / Дракула · сериал
7. «

   ... в мире есть много людей, которые призывают к чему-либо, а потом, когда это случается, рвут на себе волосы...

   ... в мире есть много людей, которые призывают к чему-либо, а потом, когда это случается, рвут на себе волосы...

   — Джорджетт Хейер · книга
8. «

   Remember what it used to be like when- When all we did was eat and f*ck I let you shave my pussy You let me, paint your dick. You were always late for work You said it didn't matter. Then after a while, I guess it — I guess it did start to matter

   Remember what it used to be like when- When all we did was eat and f*ck I let you shave my pussy You let me, paint your dick. You were always late for work You said it didn't matter. Then after a while, I guess it — I guess it did start to matter
9. «

   Перед нами работа, требующая скорейшего выполнения. Мы знаем, что оттягивать её гибельно. Мы слышим трубный зов: то кличет нас к немедленной, энергической деятельности важнейшее, переломное событие всей нашей жизни. Мы пылаем, снедаемые нетерпением, мы жаждем приняться за труд — предвкушение его славного итога воспламеняет нам душу. Работа должна быть, будет сделана сегодня, и всё же мы откладываем её на завтра; а почему? Ответа нет, кроме того, что мы испытываем желание поступить наперекор, сами не понимая почему. Наступает завтра, а с ним ещё более нетерпеливое желание исполнить свой долг, но по мере роста нетерпения приходит также безымянное, прямо-таки ужасающее — потому что непостижимое — желание медлить. Это желание усиливается, пока пролетают мгновения. Близок последний час. Мы содрогаемся от буйства борьбы, проходящей внутри нас, борьбы определенного с неопределенным, материи с тенью. Но если единоборство зашло так далеко, то побеждает тень, и мы напрасно боремся. Бьют часы, и это похоронный звон по нашему благополучию. В то же время это петушиный крик для призрака, овладевшего нами. Он исчезает — его нет — мы свободны. Теперь мы готовы трудиться. Увы, слишком поздно!

   Перед нами работа, требующая скорейшего выполнения. Мы знаем, что оттягивать её гибельно. Мы слышим трубный зов: то кличет нас к немедленной, энергической деятельности важнейшее, переломное событие всей нашей жизни. Мы пылаем, снедаемые нетерпением, мы жаждем приняться за труд — предвкушение его славного итога воспламеняет нам душу. Работа должна быть, будет сделана сегодня, и всё же мы откладываем её на завтра; а почему? Ответа нет, кроме того, что мы испытываем желание поступить наперекор, сами не понимая почему. Наступает завтра, а с ним ещё более нетерпеливое желание исполнить свой долг, но по мере роста нетерпения приходит также безымянное, прямо-таки ужасающее — потому что непостижимое — желание медлить. Это желание усиливается, пока пролетают мгновения. Близок последний час. Мы содрогаемся от буйства борьбы, проходящей внутри нас, борьбы определенного с неопределенным, материи с тенью. Но если единоборство зашло так далеко, то побеждает тень, и мы напрасно боремся. Бьют часы, и это похоронный звон по нашему благополучию. В то же время это петушиный крик для призрака, овладевшего нами. Он исчезает — его нет — мы свободны. Теперь мы готовы трудиться. Увы, слишком поздно!

   — Эдгар Аллан По · книга
10. «

    Люди не любят, когда им противоречат, и лишь немногие воспринимают возражения спокойно.

    Люди не любят, когда им противоречат, и лишь немногие воспринимают возражения спокойно.

    — Али Апшерони
11. «

    Что за клубок противоречивых побуждений человек — все равно, мужчина или женщина.

    Что за клубок противоречивых побуждений человек — все равно, мужчина или женщина.

    — Джон Стейнбек · книга
12. «

    Все они приходили по своей воле. Сидели вон там. Знали, что всё кончено, ровно как вы сейчас. Но почему-то они всё ещё думали, что у них есть шанс. «Может, если я верно отвечу. Или проявлю вежливость. Или заплачу или стану умолять». И когда я вижу, как надежда умирает на их лицах, подобно вашей в данный момент, во мне просыпается... вожделение.

    Все они приходили по своей воле. Сидели вон там. Знали, что всё кончено, ровно как вы сейчас. Но почему-то они всё ещё думали, что у них есть шанс. «Может, если я верно отвечу. Или проявлю вежливость. Или заплачу или стану умолять». И когда я вижу, как надежда умирает на их лицах, подобно вашей в данный момент, во мне просыпается... вожделение.

    — Мартин Вангер · фильм
13. «

    Ловить вас на противоречиях — это совершенно бесполезная вещь. Это то же самое, что ловить соловья на неверной ноте.

    Ловить вас на противоречиях — это совершенно бесполезная вещь. Это то же самое, что ловить соловья на неверной ноте.

    — Александр Гордон
14. «

    Мы различаемся по способу достижения цели, определяемой логикой наших рассуждений, а не по самой цели. Мы идём на войну друг против друга по направлению к одной и той же земле обетованной.

    Мы различаемся по способу достижения цели, определяемой логикой наших рассуждений, а не по самой цели. Мы идём на войну друг против друга по направлению к одной и той же земле обетованной.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
15. «

    Никогда так не лгут, как во время войны. Страх будит посреди ночи, страх того, что вся правда так и пролетит мимо нас, не задев и края уха. Жизнь снова поставила меня перед выбором. Страх, свойственный взрослению, миновал, и все, чего я теперь хочу — превратить свою жизнь в произведение искусства. Жить заново. Заводить новых друзей и учить их быть безумцами, принимать панику и действовать решительно, искать любовь и рисковать сердцем. Я вновь хочу слыть мудрым невеждой, читать Библию атеистам и Эпикура — праведным. Все, чего я хочу — снова быть бунтарем. Никогда так не лгут, как во время войны. Но что, если война у тебя в голове?

    Никогда так не лгут, как во время войны. Страх будит посреди ночи, страх того, что вся правда так и пролетит мимо нас, не задев и края уха. Жизнь снова поставила меня перед выбором. Страх, свойственный взрослению, миновал, и все, чего я теперь хочу — превратить свою жизнь в произведение искусства. Жить заново. Заводить новых друзей и учить их быть безумцами, принимать панику и действовать решительно, искать любовь и рисковать сердцем. Я вновь хочу слыть мудрым невеждой, читать Библию атеистам и Эпикура — праведным. Все, чего я хочу — снова быть бунтарем. Никогда так не лгут, как во время войны. Но что, если война у тебя в голове?

    — Корниэль
16. «

    Давайте не будем слишком уверены в наших собственных моральных и философских взглядах.

    Давайте не будем слишком уверены в наших собственных моральных и философских взглядах.

    — Уильям Теккерей
17. «

    Знать и не знать, владеть полной правдой и говорить тщательно сфабрикованную ложь, придерживаться одновременно двух взаимоисключающих мнений, знать, что они противоречат одно другому, и верить в оба, обращать логику против логики, не признавать мораль и в то же время клясться этой самой моралью, верить, что демократия невозможна, и утверждать, что Партия защищает демократию, забывать все, что приказано забыть, а потом, при необходимости, вновь вспоминать об этом и, самое главное, применять такую диалектику и к самой диалектике. Это было высшим достижением: сознательно навязывать бессознательность и тут же самому забывать, что ты только что занимался гипнозом. Ведь даже для того, чтобы понять это слово «двоемыслие», надо было применить двоемыслие.

    Знать и не знать, владеть полной правдой и говорить тщательно сфабрикованную ложь, придерживаться одновременно двух взаимоисключающих мнений, знать, что они противоречат одно другому, и верить в оба, обращать логику против логики, не признавать мораль и в то же время клясться этой самой моралью, верить, что демократия невозможна, и утверждать, что Партия защищает демократию, забывать все, что приказано забыть, а потом, при необходимости, вновь вспоминать об этом и, самое главное, применять такую диалектику и к самой диалектике. Это было высшим достижением: сознательно навязывать бессознательность и тут же самому забывать, что ты только что занимался гипнозом. Ведь даже для того, чтобы понять это слово «двоемыслие», надо было применить двоемыслие.

    — Джордж Оруэлл · книга
18. «

    Я не могу объяснить все вещи на свете. Всегда возникают проблемы, на вызов которых надо отвечать, везде в мире есть свои прорехи. Мира без противоречий не существует.

    Я не могу объяснить все вещи на свете. Всегда возникают проблемы, на вызов которых надо отвечать, везде в мире есть свои прорехи. Мира без противоречий не существует.

    — Кодзи Судзуки · книга
19. «

    Когда какие-то вещи противоречат друг другу, вам следует взглянуть на это с обратной стороны. И тогда смысл того, что казалось совсем бессмысленным, становится очевиден, и это может привести к совершенно иным ответам. Справедливость может стать злом. Реальность — иллюзией. Смысл может быть найден даже в самых бессмысленных вещах.

    Когда какие-то вещи противоречат друг другу, вам следует взглянуть на это с обратной стороны. И тогда смысл того, что казалось совсем бессмысленным, становится очевиден, и это может привести к совершенно иным ответам. Справедливость может стать злом. Реальность — иллюзией. Смысл может быть найден даже в самых бессмысленных вещах.
20. «

    Я не люблю тебя больше, — и обожаю тебя навеки. Я не хочу больше тебя, — но не могу без тебя обойтись. Кажется, только одна небесная молния могла бы излечить меня, уничтожив. Прощай, оставайся, уезжай, но только не говори, что я не страдаю. Только это одно может заставить меня еще больше страдать, моя любовь, моя жизнь, мое сердце, мой брат, моя кровь, — уходи, но убей меня, уходя.

    Я не люблю тебя больше, — и обожаю тебя навеки. Я не хочу больше тебя, — но не могу без тебя обойтись. Кажется, только одна небесная молния могла бы излечить меня, уничтожив. Прощай, оставайся, уезжай, но только не говори, что я не страдаю. Только это одно может заставить меня еще больше страдать, моя любовь, моя жизнь, мое сердце, мой брат, моя кровь, — уходи, но убей меня, уходя.

    — Жорж Санд