89 цитат про «противостояние», которые захочется сохранить

Тема «противостояние» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 89 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Противостояния в обществе были и будут всегда, как и противостояния между государствами и отдельными людьми, даже, порой в рамках семьи. Вы не задумывались над тем, почему иногда у жены и мужа бывает противостояние или сын восстает против отца? А ведь это явление того же порядка, только масштабы разные. Пока грех властвует над человеком, пока люди в плену у гордости и эгоизма, это неизбежно. Другое дело, какие формы принимает то или иное противостояние. Безусловно, у человека должен быть тормоз, должно быть чтобы то или иное противостояние не переходило в формы вражды, тем более насилия или войны.

   Противостояния в обществе были и будут всегда, как и противостояния между государствами и отдельными людьми, даже, порой в рамках семьи. Вы не задумывались над тем, почему иногда у жены и мужа бывает противостояние или сын восстает против отца? А ведь это явление того же порядка, только масштабы разные. Пока грех властвует над человеком, пока люди в плену у гордости и эгоизма, это неизбежно. Другое дело, какие формы принимает то или иное противостояние. Безусловно, у человека должен быть тормоз, должно быть чтобы то или иное противостояние не переходило в формы вражды, тем более насилия или войны.

   — Павел Ильинский (отец Павел)
2. «

   – Не верится, что Скай против нас. – Ты не видел, как она дралась.

   – Не верится, что Скай против нас. – Ты не видел, как она дралась.

   — агент «Щ.И.Т.а» Фил Колсон · сериал
3. «

   Я согласна, что экономическая война совершенно неизбежна. Другое дело – какая это будет война. В наше время я уже не верю, что будет крупномасштабная горячая война, как Вторая Мировая. И я не верю, что будет долгая Холодная война. Война будет третьего типа – это будет кибервойна.

   Я согласна, что экономическая война совершенно неизбежна. Другое дело – какая это будет война. В наше время я уже не верю, что будет крупномасштабная горячая война, как Вторая Мировая. И я не верю, что будет долгая Холодная война. Война будет третьего типа – это будет кибервойна.

   — Маргарита Симоновна Симоньян
4. «

   Либо мы их, либо они нас.

   Либо мы их, либо они нас.

   — Глеб Георгиевич Пожарский · фильм
5. «

   Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.

   Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Я в этом убеждена: таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.

   — Шарлотта Бронте · книга
6. «

   Целеустремленному человеку трудно противостоять.

   Целеустремленному человеку трудно противостоять.

   — Александра Хоукинз · книга
7. «

   — Никогда бы не подумал, что они объявятся в Канзасе. Это как начать забег в одном метре от конца зоны — и тут же отправить мяч к своим воротам. — Может, вы с Князем играете в разные игры? — Так или иначе, игра окончена. И угадай, кто сейчас победит.

   — Никогда бы не подумал, что они объявятся в Канзасе. Это как начать забег в одном метре от конца зоны — и тут же отправить мяч к своим воротам. — Может, вы с Князем играете в разные игры? — Так или иначе, игра окончена. И угадай, кто сейчас победит.

   — Дешиел Фэйрборн / Флинт (Dashiell Faireborn / Flint) · мультфильм
8. «

   — Пятнадцать лет прошло и мы наконец обрели друг друга. Ферранте, забудем, что было и пойдем дальше. Рука об руку. — Рука об руку? Это мой корабль, здесь все мои люди и вся моя жизнь. Нет, нет, это уже было в ночь, когда ты убил Ливию. — То дело прошлое, Ферранте. — Ошибаешься. В прошлом мы были братьями. А в настоящем ты Дюбуа, а я Злой Рок. — Ты безумец. — Нет, это ты безумец. Неужели ты не понял, неужели не видишь, до чего нас довела судьба? Ты охотник, я дичь. Ты солдат, а я пират. Ты Старый Свет, я — Новый. — Это случилось против моей воли. — В твоей жизни только так и случается. — Мы можем все изменить. — Как? Ударом шпаги? Или пушечным выстрелом?

   — Пятнадцать лет прошло и мы наконец обрели друг друга. Ферранте, забудем, что было и пойдем дальше. Рука об руку. — Рука об руку? Это мой корабль, здесь все мои люди и вся моя жизнь. Нет, нет, это уже было в ночь, когда ты убил Ливию. — То дело прошлое, Ферранте. — Ошибаешься. В прошлом мы были братьями. А в настоящем ты Дюбуа, а я Злой Рок. — Ты безумец. — Нет, это ты безумец. Неужели ты не понял, неужели не видишь, до чего нас довела судьба? Ты охотник, я дичь. Ты солдат, а я пират. Ты Старый Свет, я — Новый. — Это случилось против моей воли. — В твоей жизни только так и случается. — Мы можем все изменить. — Как? Ударом шпаги? Или пушечным выстрелом?

   — Ипполито Альбрицци (Александр Дюбуа) · фильм
9. «

   Что не могут понять американцы, что они в нас очень плохо разбираются. Люди, которые хорошо в нас разбирались когда — то знаменитые саентологи, кремленологи, они были либо отторжены от публичной политики, от административных постов, даже от участия просто в эфирах. А многие уже, большинство даже умерли. Вот эти люди могли бы подсказать, что когда они так себя ведут, они включают в нас режим: «Русские не сдаются!». Кто только у нас этот режим не включал. И Карл 12 и Наполеон, и Гитлер, но вы же знаете, чем эти режимы у нас заканчиваются. Мы не привыкли воевать, так как вы. На чужой территории, в удобных казармах, с горячими завтраками, обедами, ужинами. И потом ещё жалуетесь, что им беруши выдали неправильные, туалетной бумаги нет или на что там они ещё жалуются. И потом пенсия у ветеранов какая то не такая. И потом вся страна, всем корпусом заболевают этим пост-стрессовым синдромом. В общем, мы попрочнее немножко. В силу своей истории, мягко говоря, в силу которая формирует наш менталитет и характер. Мы другая нация, мы не испугаемся этих угроз. Мы просто создадим ещё «Посейдонов», ещё «Авангардов». Мы придумаем что-то новое, чтобы быть ещё страшнее. Чтоб вы отстали и оставили нас в покое.

   Что не могут понять американцы, что они в нас очень плохо разбираются. Люди, которые хорошо в нас разбирались когда — то знаменитые саентологи, кремленологи, они были либо отторжены от публичной политики, от административных постов, даже от участия просто в эфирах. А многие уже, большинство даже умерли. Вот эти люди могли бы подсказать, что когда они так себя ведут, они включают в нас режим: «Русские не сдаются!». Кто только у нас этот режим не включал. И Карл 12 и Наполеон, и Гитлер, но вы же знаете, чем эти режимы у нас заканчиваются. Мы не привыкли воевать, так как вы. На чужой территории, в удобных казармах, с горячими завтраками, обедами, ужинами. И потом ещё жалуетесь, что им беруши выдали неправильные, туалетной бумаги нет или на что там они ещё жалуются. И потом пенсия у ветеранов какая то не такая. И потом вся страна, всем корпусом заболевают этим пост-стрессовым синдромом. В общем, мы попрочнее немножко. В силу своей истории, мягко говоря, в силу которая формирует наш менталитет и характер. Мы другая нация, мы не испугаемся этих угроз. Мы просто создадим ещё «Посейдонов», ещё «Авангардов». Мы придумаем что-то новое, чтобы быть ещё страшнее. Чтоб вы отстали и оставили нас в покое.

   — Маргарита Симоновна Симоньян
10. «

    Поставить себя на место противника, как правило, не удается. Слишком велика дистанция для мысленного прыжка, и слишком мал интерес. Чтобы действительно понять другого человека, надо занять его позицию не только мысленно, но и всем своим существом.

    Поставить себя на место противника, как правило, не удается. Слишком велика дистанция для мысленного прыжка, и слишком мал интерес. Чтобы действительно понять другого человека, надо занять его позицию не только мысленно, но и всем своим существом.

    — Рольф Добелли · книга
11. «

    — Внимание! Король Василисков обрел плоть! — Ужас древних времен вернулся в нашу реальность, мир уже никогда не будет прежним! <...> Позорно сидя на заднице и харкая кровью из пробитых осколками ребер легких, я, задрав голову, смотрел на махину Короля Королей. У японцев сегодня праздник — любят они таких вот гигантусов… <...> Поведя вокруг тяжелым взглядом змеиных глаз, тварь безошибочно отыскала меня среди тысяч разумных и плавным движением приблизила двадцатиметровую будку к моему лицу. Вертикальные зрачки нащупали мой взгляд, и стальная кувалда ударила по разуму, пытаясь подчинить своей воле и получить послушного, хоть и чуток дегенеративного раба. Защита от ментального давления расползлась гнилой тряпкой, сила Первожреца уступила воле Короля Королей, из заемных костылей остался один лишь хомяк — хрипящий, загнанный в угол, но «за свое» готовый сражаться хоть со всем светлым пантеоном. Я и бесконечно древняя тварь… Один на один… Василиск внушал мне статус невесомой соринки, чудом попавшей в глаз Владыке. А я медленно тянулся к Посоху и прикидывал, как прорублю глазное яблоко, удержусь за амбразуру века от хлынувших тонн мутной жижи, а затем проникну вовнутрь древней башки и начну нарезать мозг на тонкие дольки… Король сморгнул, дернул верхней губой и медленно отвел взгляд. — Ты силен, разумный! Признаю за тобой право лично обращаться к Королю Королей! — набатом прозвучал в моей голове.

    — Внимание! Король Василисков обрел плоть! — Ужас древних времен вернулся в нашу реальность, мир уже никогда не будет прежним! <...> Позорно сидя на заднице и харкая кровью из пробитых осколками ребер легких, я, задрав голову, смотрел на махину Короля Королей. У японцев сегодня праздник — любят они таких вот гигантусов… <...> Поведя вокруг тяжелым взглядом змеиных глаз, тварь безошибочно отыскала меня среди тысяч разумных и плавным движением приблизила двадцатиметровую будку к моему лицу. Вертикальные зрачки нащупали мой взгляд, и стальная кувалда ударила по разуму, пытаясь подчинить своей воле и получить послушного, хоть и чуток дегенеративного раба. Защита от ментального давления расползлась гнилой тряпкой, сила Первожреца уступила воле Короля Королей, из заемных костылей остался один лишь хомяк — хрипящий, загнанный в угол, но «за свое» готовый сражаться хоть со всем светлым пантеоном. Я и бесконечно древняя тварь… Один на один… Василиск внушал мне статус невесомой соринки, чудом попавшей в глаз Владыке. А я медленно тянулся к Посоху и прикидывал, как прорублю глазное яблоко, удержусь за амбразуру века от хлынувших тонн мутной жижи, а затем проникну вовнутрь древней башки и начну нарезать мозг на тонкие дольки… Король сморгнул, дернул верхней губой и медленно отвел взгляд. — Ты силен, разумный! Признаю за тобой право лично обращаться к Королю Королей! — набатом прозвучал в моей голове.

    — Дмитрий Рус · книга
12. «

    Как сотрудничество, так и противостояние являются составляющими естественного порядка вещей. Пока люди не прекратят желать что-то для себя, конфликтам не будет конца.

    Как сотрудничество, так и противостояние являются составляющими естественного порядка вещей. Пока люди не прекратят желать что-то для себя, конфликтам не будет конца.

    — Кирие · игра
13. «

    Вот так! Он виноват хотя бы в том, Что в стороне стоит сейчас. Он плохо помнит наш закон; Тот, кто не с нами, — против нас.

    Вот так! Он виноват хотя бы в том, Что в стороне стоит сейчас. Он плохо помнит наш закон; Тот, кто не с нами, — против нас.
14. «

    — Знаете кем я Вас считаю? — Кем вы меня считаете? Нет, не знаю. — Я считаю вас жалким неудачником. — А я вас отвратительным победителем.

    — Знаете кем я Вас считаю? — Кем вы меня считаете? Нет, не знаю. — Я считаю вас жалким неудачником. — А я вас отвратительным победителем.

    — доктор Кинг Шульц · фильм
15. «

    Мы имеем дело с варварской, страшной силой. Никаких правил больше нет, мы находимся совершенно в другой фазе глобального противостояния. И надо отдать себе отчет, что мягко, путем переговоров едва ли нам разрешить этот кризис. Мы должны быть сильными, мы должны побеждать, мы должны мобилизовать всё наше общество. Мы много над ними смеялись. Над выжившим из ума Байденом, над наркоманом Зеленским, но Запад очень жестко нас атакует, и подчас эффективно и болезненно. Эта тема насмешек над противником исчерпала себя, надо воспринимать эту битву всерьез. Наркоман и синильный старик, общающийся с духами, это фасад. За этим стоит железная мощь англосаксонской и натовской цивилизации, Запада, либерализма, глобализма. Это результат последних 500 лет их истории. Они стоят за свою идею, за абсолютно ложную и абсолютно бесчеловечную, но самое главное – в их мире нам вообще не отводится никакого места. Мы должны осознать, что мы приговорены, и никакого компромисса с этой страшной, темной, жестокой силой мы достичь не сможем. Мы должны быть мобилизованы на это фундаментальное противостояние для спасения России, человечества, мира в конечном итоге.

    Мы имеем дело с варварской, страшной силой. Никаких правил больше нет, мы находимся совершенно в другой фазе глобального противостояния. И надо отдать себе отчет, что мягко, путем переговоров едва ли нам разрешить этот кризис. Мы должны быть сильными, мы должны побеждать, мы должны мобилизовать всё наше общество. Мы много над ними смеялись. Над выжившим из ума Байденом, над наркоманом Зеленским, но Запад очень жестко нас атакует, и подчас эффективно и болезненно. Эта тема насмешек над противником исчерпала себя, надо воспринимать эту битву всерьез. Наркоман и синильный старик, общающийся с духами, это фасад. За этим стоит железная мощь англосаксонской и натовской цивилизации, Запада, либерализма, глобализма. Это результат последних 500 лет их истории. Они стоят за свою идею, за абсолютно ложную и абсолютно бесчеловечную, но самое главное – в их мире нам вообще не отводится никакого места. Мы должны осознать, что мы приговорены, и никакого компромисса с этой страшной, темной, жестокой силой мы достичь не сможем. Мы должны быть мобилизованы на это фундаментальное противостояние для спасения России, человечества, мира в конечном итоге.

    — Александр Дугин
16. «

    — Чёрт подери! Ну, чего ты ждешь? Вышиби из меня всю дурь и сорви аплодисменты. Давай! — Нет, не в этот раз. Я не хочу тебя бить. Я не хочу, чтобы один из нас в конце концов убил другого. Но у нас кончаются альтернативы. Возможно, это зависит от этой ночи. Я не знаю, что с тобой случилось, что так искорёжило твою жизнь, но, возможно, что и со мной случилось что-то похожее. Возможно, мы можем работать вместе. Я мог бы реабилитировать тебя. Тебе необязательно быть одному. Нам не нужно убивать друг друга. Позволь помочь тебе. — Извини, но нет. Уже слишком поздно.

    — Чёрт подери! Ну, чего ты ждешь? Вышиби из меня всю дурь и сорви аплодисменты. Давай! — Нет, не в этот раз. Я не хочу тебя бить. Я не хочу, чтобы один из нас в конце концов убил другого. Но у нас кончаются альтернативы. Возможно, это зависит от этой ночи. Я не знаю, что с тобой случилось, что так искорёжило твою жизнь, но, возможно, что и со мной случилось что-то похожее. Возможно, мы можем работать вместе. Я мог бы реабилитировать тебя. Тебе необязательно быть одному. Нам не нужно убивать друг друга. Позволь помочь тебе. — Извини, но нет. Уже слишком поздно.

    — Джокер · мультфильм
17. «

    …Утверждение о том, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может сказать один человек другому…

    …Утверждение о том, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может сказать один человек другому…

    — Лев Николаевич Толстой · книга
18. «

    Нужно ли объяснять, что, приняв столь важное для себя и неожиданное для других решение продолжать обучение своей профессии, я должен был многое твердо и бесповоротно переломить в себе. И надо, думаю, уметь это делать, чтобы плыть не по течению жизни, незаметно подчиняясь обстоятельствам, а смело и даже дерзко искать то, что считаешь главным для себя на весь отпущенный судьбой век.

    Нужно ли объяснять, что, приняв столь важное для себя и неожиданное для других решение продолжать обучение своей профессии, я должен был многое твердо и бесповоротно переломить в себе. И надо, думаю, уметь это делать, чтобы плыть не по течению жизни, незаметно подчиняясь обстоятельствам, а смело и даже дерзко искать то, что считаешь главным для себя на весь отпущенный судьбой век.

    — Фёдор Углов · книга
19. «

    Невозможно противостоять непредсказуемой жизни.

    Невозможно противостоять непредсказуемой жизни.

    — Уинстон Грэхем · книга
20. «

    — Ты произнесешь его? Я замерла, ощущая, как опасность сжимает меня в тиски. А потом прошептала: — Александр. Его улыбка померкла, серые глаза заблестели. — Еще, — потребовал он. — Александр. Он подался вперед. Я почувствовала его дыхание на своей шее, затем легкое, как вздох, прикосновение губ к коже прямо над ошейником.

    — Ты произнесешь его? Я замерла, ощущая, как опасность сжимает меня в тиски. А потом прошептала: — Александр. Его улыбка померкла, серые глаза заблестели. — Еще, — потребовал он. — Александр. Он подался вперед. Я почувствовала его дыхание на своей шее, затем легкое, как вздох, прикосновение губ к коже прямо над ошейником.

    — Ли Бардуго · книга