41 фраза на тему «провинция» для дневника

Тема «провинция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 41 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Чем короче у девушки юбка, тем провинциальней город.

   Чем короче у девушки юбка, тем провинциальней город.

   — Михаил Задорнов
2. «

   Я обожаю Россию, очень люблю людей, Независимо, провинциалов или москвичей, Ну во-первых бывают разные провинциалы, А во-вторых мне кажется, что она слегка устала...

   Я обожаю Россию, очень люблю людей, Независимо, провинциалов или москвичей, Ну во-первых бывают разные провинциалы, А во-вторых мне кажется, что она слегка устала...
3. «

   Вижу, нечего мне больше делать в провинции. Ну, а когда у человека все потеряно, ему нужно ехать в Москву.

   Вижу, нечего мне больше делать в провинции. Ну, а когда у человека все потеряно, ему нужно ехать в Москву.

   — Михаил Булгаков · книга
4. «

   Ты спросишь, почему я вышла за него замуж? Из-за страха. Мне тогда было двадцать четыре, а когда живёшь в провинции, твою судьбу определяют годы.

   Ты спросишь, почему я вышла за него замуж? Из-за страха. Мне тогда было двадцать четыре, а когда живёшь в провинции, твою судьбу определяют годы.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Самое простое в моем положении – махать шашкой, выгонять, увольнять, строгие выговоры выносить и так далее. Это тоже когда-то нужно в отношении каких-то уже вопиющих случаев делать, безусловно. Но если кто-то чего-то не делает, я считаю, что в этом есть и моя вина.

   Самое простое в моем положении – махать шашкой, выгонять, увольнять, строгие выговоры выносить и так далее. Это тоже когда-то нужно в отношении каких-то уже вопиющих случаев делать, безусловно. Но если кто-то чего-то не делает, я считаю, что в этом есть и моя вина.

   — Владимир Владимирович Путин
6. «

   Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

   Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   — Михаил Веллер · книга
8. «

   Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! И это потому что совсем не делается то, что нужно.

   Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! И это потому что совсем не делается то, что нужно.

   — Антон Павлович Чехов · книга
9. «

   Провинция — это не расстояние, это мировоззрение.

   Провинция — это не расстояние, это мировоззрение.

   — Николай Цискаридзе
10. «

    Вино у нас было двух сортов: «папа делал» и «папа сделал». Оно было, конечно, ненастоящее. Но зато домашнее. А какой аромат от него исходил! Я даже сейчас облизываюсь. Помню, однажды Борис Гребенщиков поехал в Париж на премию «Триумф» и заказал для нас, членов жюри, бутылку настоящего французского вина за тысячу долларов. Мы попробовали. Шмурдяк!

    Вино у нас было двух сортов: «папа делал» и «папа сделал». Оно было, конечно, ненастоящее. Но зато домашнее. А какой аромат от него исходил! Я даже сейчас облизываюсь. Помню, однажды Борис Гребенщиков поехал в Париж на премию «Триумф» и заказал для нас, членов жюри, бутылку настоящего французского вина за тысячу долларов. Мы попробовали. Шмурдяк!

    — Михаил Михайлович Жванецкий
11. «

    — Ребята, хватит трепаться. Мы пришли сюда поесть, а не привлекать внимание. — В таких городках, как этот, как раз внимание привлекают те, кто много не треплется.

    — Ребята, хватит трепаться. Мы пришли сюда поесть, а не привлекать внимание. — В таких городках, как этот, как раз внимание привлекают те, кто много не треплется.

    — Шана О’Хара / Скарлетт (Shana O'Hara / Scarlett) · мультфильм
12. «

    Проблема маленьких городов в том, что все считают что знают кто ты.

    Проблема маленьких городов в том, что все считают что знают кто ты.

    — Лу Форд · фильм
13. «

    В провинции свои порядки.

    В провинции свои порядки.

    — Дом восковых фигур (House of Wax) · фильм
14. «

    Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!

    Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!

    — Борис Абрамович Слуцкий
15. «

    Во всем городе я не знал ни одного честного человека. Мой отец брал взятки и воображал, что это дают ему из уважения к его душевным качествам; гимназисты, чтобы переходить из класса в класс, поступали на хлеба к своим учителям, и эти брали с них большие деньги; жена воинского начальника во время набора брала с рекрутов и даже позволяла угощать себя и раз в церкви никак не могла подняться с колен, так как была пьяна; во время набора брали и врачи, а городовой врач и ветеринар обложили налогом мясные лавки и трактиры; в уездном училище торговали свидетельствами, дававшими льготу по третьему разряду; благочинные брали с подчиненных причтов и церковных старост; в городской, мещанской, во врачебной и во всех прочих управах каждому просителю кричали вослед: «Благодарить надо!» — и проситель возвращался, чтобы дать 30—40 копеек. А те, которые взяток не брали, как, например, чины судебного ведомства, были надменны, подавали два пальца, отличались холодностью и узостью суждений, играли много в карты, много пили, женились на богатых и, несомненно, имели на среду вредное, развращающее влияние. Лишь от одних девушек веяло нравственного чистотой; у большинства из них были высокие стремления, честные, чистые души; но они не понимали жизни и верили, что взятки даются из уважения к душевным качествам, и, выйдя замуж, скоро старились, опускались и безнадежно тонули в тине пошлого, мещанского существования.

    Во всем городе я не знал ни одного честного человека. Мой отец брал взятки и воображал, что это дают ему из уважения к его душевным качествам; гимназисты, чтобы переходить из класса в класс, поступали на хлеба к своим учителям, и эти брали с них большие деньги; жена воинского начальника во время набора брала с рекрутов и даже позволяла угощать себя и раз в церкви никак не могла подняться с колен, так как была пьяна; во время набора брали и врачи, а городовой врач и ветеринар обложили налогом мясные лавки и трактиры; в уездном училище торговали свидетельствами, дававшими льготу по третьему разряду; благочинные брали с подчиненных причтов и церковных старост; в городской, мещанской, во врачебной и во всех прочих управах каждому просителю кричали вослед: «Благодарить надо!» — и проситель возвращался, чтобы дать 30—40 копеек. А те, которые взяток не брали, как, например, чины судебного ведомства, были надменны, подавали два пальца, отличались холодностью и узостью суждений, играли много в карты, много пили, женились на богатых и, несомненно, имели на среду вредное, развращающее влияние. Лишь от одних девушек веяло нравственного чистотой; у большинства из них были высокие стремления, честные, чистые души; но они не понимали жизни и верили, что взятки даются из уважения к душевным качествам, и, выйдя замуж, скоро старились, опускались и безнадежно тонули в тине пошлого, мещанского существования.

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    Я проехал мимо торгового центра, расположенного рядом с вокзалом и закрывшимся супермаркетом с заколоченными окнами, мимо ночного клуба, где танцевал с девчонками, которые слишком сильно потели и слишком быстро соглашались, чтобы я целовал их и трахал, потому что видели во мне шанс вырваться отсюда. Впрочем, все они знали, что никого я с собой не возьму, и оттого еще резвее старались мне угодить.

    Я проехал мимо торгового центра, расположенного рядом с вокзалом и закрывшимся супермаркетом с заколоченными окнами, мимо ночного клуба, где танцевал с девчонками, которые слишком сильно потели и слишком быстро соглашались, чтобы я целовал их и трахал, потому что видели во мне шанс вырваться отсюда. Впрочем, все они знали, что никого я с собой не возьму, и оттого еще резвее старались мне угодить.

    — Алекс Престон · книга
17. «

    Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

    Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

    — Елизавета Ракова · книга
18. «

    Лос-Сапатос был маленьким городком неподалеку от океана, свободным от туристов. Там не было хороших дорог, морских пляжей и никаких достопримечательностей. В местной гостинице кишмя кишели тараканы, а единственной шлюхе было уже за пятьдесят.

    Лос-Сапатос был маленьким городком неподалеку от океана, свободным от туристов. Там не было хороших дорог, морских пляжей и никаких достопримечательностей. В местной гостинице кишмя кишели тараканы, а единственной шлюхе было уже за пятьдесят.

    — Стивен Кинг · книга
19. «

    Но несколько обстоятельств, весьма характерных для Южнорусского Овчарова, сумели бы смутить любого скептика. Например, тот факт, что никто из местных жителей не знает нашей улицы, а меж тем улица наша стара, как и сама деревня, основанная в 1868 году переселенцами из южнорусских степей; или, например, у нас есть дома, которые исчезают и внезапно вновь оказываются на привычном своем месте; или, например, блуждающий милиционер по имени Евгений, который так насобачился создавать себе алиби, что умеет возникнуть поочередно в пяти деревенских магазинах, а жена его Татьяна ищет повсюду своего мужа, и находит пять раз подряд, и в каждом из пяти магазинов милиционер Евгений получает от Татьяны по морде, и делает вид, что ничего не произошло, в то время как настоящий милиционер Евгений выходит из шестого магазина с бутылкой водки, никем не побитый; или, например, умершая старуха Фазановна — Фазановну похоронили за месяц до события, о котором речь впереди, а спустя две недели ее видели в продуктовом магазине «Березка»: наши соседи заехали туда за зеленым горошком на винегрет, а Фазановна стояла у прилавка и покупала белый виноград россыпью, и была при этом абсолютно как живая, только мертвая, и недовольная очередь за ней бледнела и крестилась, и никто не смог бы упрекнуть покупателей в бестактности, потому что умерла так умерла, а если уж приспичило тебе винограду, то приснись родственникам и попроси принести на могилу, а не шляйся среди живых, карга.

    Но несколько обстоятельств, весьма характерных для Южнорусского Овчарова, сумели бы смутить любого скептика. Например, тот факт, что никто из местных жителей не знает нашей улицы, а меж тем улица наша стара, как и сама деревня, основанная в 1868 году переселенцами из южнорусских степей; или, например, у нас есть дома, которые исчезают и внезапно вновь оказываются на привычном своем месте; или, например, блуждающий милиционер по имени Евгений, который так насобачился создавать себе алиби, что умеет возникнуть поочередно в пяти деревенских магазинах, а жена его Татьяна ищет повсюду своего мужа, и находит пять раз подряд, и в каждом из пяти магазинов милиционер Евгений получает от Татьяны по морде, и делает вид, что ничего не произошло, в то время как настоящий милиционер Евгений выходит из шестого магазина с бутылкой водки, никем не побитый; или, например, умершая старуха Фазановна — Фазановну похоронили за месяц до события, о котором речь впереди, а спустя две недели ее видели в продуктовом магазине «Березка»: наши соседи заехали туда за зеленым горошком на винегрет, а Фазановна стояла у прилавка и покупала белый виноград россыпью, и была при этом абсолютно как живая, только мертвая, и недовольная очередь за ней бледнела и крестилась, и никто не смог бы упрекнуть покупателей в бестактности, потому что умерла так умерла, а если уж приспичило тебе винограду, то приснись родственникам и попроси принести на могилу, а не шляйся среди живых, карга.

    — Лора Белоиван · книга
20. «

    Вижу, юноша, что вы прибыли в Чесучин из поистине райского уголка, где нет места мирской суете, ненужным пустякам пустякам и прочим мелочам, которые так отравляют нашу жизнь. Такангор понял, что его обозвали провинциалом, но сделали это безупречно вежливо.

    Вижу, юноша, что вы прибыли в Чесучин из поистине райского уголка, где нет места мирской суете, ненужным пустякам пустякам и прочим мелочам, которые так отравляют нашу жизнь. Такангор понял, что его обозвали провинциалом, но сделали это безупречно вежливо.

    — Виктория Угрюмова · книга