47 цитат про «провинция» для вдохновения

Тема «провинция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 47 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Открывая в задымленный шалманчик двери, С удивлением слышишь анданте Антонио Сальери, И в мозгах оживает история о двух музыкантах, Неоднозначная в известных мне вариантах... Капуччино, эспрессо, болтовня о жизни, Что-то там о работе, разборках, фильмах, дороговизне - Все это вкупе с алкоголем развеяться помогает Вдалеке от любых столиц... К шести наступает Тьма за грязными окнами — зимнее время. Хриплые выкрики, анекдоты, хохот, пьяное племя Развлекается, как умеет, под сочиненье маэстро. Жесткий мат совпадает с легкой кодой оркестра.

   Открывая в задымленный шалманчик двери, С удивлением слышишь анданте Антонио Сальери, И в мозгах оживает история о двух музыкантах, Неоднозначная в известных мне вариантах... Капуччино, эспрессо, болтовня о жизни, Что-то там о работе, разборках, фильмах, дороговизне - Все это вкупе с алкоголем развеяться помогает Вдалеке от любых столиц... К шести наступает Тьма за грязными окнами — зимнее время. Хриплые выкрики, анекдоты, хохот, пьяное племя Развлекается, как умеет, под сочиненье маэстро. Жесткий мат совпадает с легкой кодой оркестра.

   — Евгений Чигрин
2. «

   В провинции свои порядки.

   В провинции свои порядки.

   — Дом восковых фигур (House of Wax) · фильм
3. «

   ... Первая красавица родного городка, как правило, не является таковой в столице. Ибо чем больше толпа, тем сложнее из неё выделиться.

   ... Первая красавица родного городка, как правило, не является таковой в столице. Ибо чем больше толпа, тем сложнее из неё выделиться.

   — Джон Мур · книга
4. «

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   – Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно? – Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.

   — Михаил Веллер · книга
5. «

   Знаменитость.

   Знаменитость.

   — Феликс Кривин · книга
6. «

   Самое простое в моем положении – махать шашкой, выгонять, увольнять, строгие выговоры выносить и так далее. Это тоже когда-то нужно в отношении каких-то уже вопиющих случаев делать, безусловно. Но если кто-то чего-то не делает, я считаю, что в этом есть и моя вина.

   Самое простое в моем положении – махать шашкой, выгонять, увольнять, строгие выговоры выносить и так далее. Это тоже когда-то нужно в отношении каких-то уже вопиющих случаев делать, безусловно. Но если кто-то чего-то не делает, я считаю, что в этом есть и моя вина.

   — Владимир Владимирович Путин
7. «

   Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

   Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   — Я никогда не стану здесь своей... Все врут, а я не умею так жить... — Научишься, куда денешься. В институтской общаге мы все врали, что приехали из Ленинграда — пять этажей сплошных санкт-петербуржцев.

   — Я никогда не стану здесь своей... Все врут, а я не умею так жить... — Научишься, куда денешься. В институтской общаге мы все врали, что приехали из Ленинграда — пять этажей сплошных санкт-петербуржцев.

   — Зоя Мисочкина · фильм
9. «

   Календарь облетает страницами. Скоро снег, говорят, скоро снег. Что тебе написать из провинции, Что тебе рассказать обо всех?

   Календарь облетает страницами. Скоро снег, говорят, скоро снег. Что тебе написать из провинции, Что тебе рассказать обо всех?
10. «

    Провинциал — это не тот, кто далеко живет, а тот, кто недалеко думает.

    Провинциал — это не тот, кто далеко живет, а тот, кто недалеко думает.
11. «

    Искусство плохо произрастает на провинциальной почве. Поэт, вынужденный жить в провинции, поэт, которого бедность заставляет выполнять бог весть какую работу, подобен человеку, вздумавшему ходить по трясине. Отвратительная тяжесть, прилипающая к ногам, не пускает его; и чем больше делает он попыток вырваться, тем сильнее его затягивает.

    Искусство плохо произрастает на провинциальной почве. Поэт, вынужденный жить в провинции, поэт, которого бедность заставляет выполнять бог весть какую работу, подобен человеку, вздумавшему ходить по трясине. Отвратительная тяжесть, прилипающая к ногам, не пускает его; и чем больше делает он попыток вырваться, тем сильнее его затягивает.

    — Гюстав Флобер · книга
12. «

    Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

    Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

    — Василий Шукшин
13. «

    ... В провинции так редка опрометчивость, так редки бросающиеся в глаза поступки, что их потом разбирают, переворачивают и толкуют на все лады.

    ... В провинции так редка опрометчивость, так редки бросающиеся в глаза поступки, что их потом разбирают, переворачивают и толкуют на все лады.

    — Стендаль · книга
14. «

    ... И ехали они в родной город Санька, где люди посреди бела дня падают на улицах от алкоголя, а в квартирах и подворотнях молодёжь втыкает шприцы в прозрачные вены на ногах.

    ... И ехали они в родной город Санька, где люди посреди бела дня падают на улицах от алкоголя, а в квартирах и подворотнях молодёжь втыкает шприцы в прозрачные вены на ногах.

    — Кислород · фильм
15. «

    Ах вы мышки мои серенькие, зайчики мои провинциальные. Через несколько лет у них уже своя машина, квартира, прописка куплена, капусты навалом... Пока я, коренная дура, рот раскрываю, они уже самый лучший кусок хавают.

    Ах вы мышки мои серенькие, зайчики мои провинциальные. Через несколько лет у них уже своя машина, квартира, прописка куплена, капусты навалом... Пока я, коренная дура, рот раскрываю, они уже самый лучший кусок хавают.

    — Таня Зайцева · фильм
16. «

    У Жени была четкая гражданская позиция, простая и легко объяснимая. Она всем сердцем любила свою страну, в общем и целом поддерживала действующую власть, уважала, даже восхищалась нынешним лидером, но считала неприемлемыми любые попытки местечковых политиков манипулирования населением. Не умели они играть по-честному, не доросли, заботились не о людях, а о прибыли. Бюджеты оперативно «пилились», мэров, региональных министров и глав департаментов одного за другим сажали, а жители многострадального города N все больше погружались в отчаяние.

    У Жени была четкая гражданская позиция, простая и легко объяснимая. Она всем сердцем любила свою страну, в общем и целом поддерживала действующую власть, уважала, даже восхищалась нынешним лидером, но считала неприемлемыми любые попытки местечковых политиков манипулирования населением. Не умели они играть по-честному, не доросли, заботились не о людях, а о прибыли. Бюджеты оперативно «пилились», мэров, региональных министров и глав департаментов одного за другим сажали, а жители многострадального города N все больше погружались в отчаяние.

    — Александра Макарова · книга
17. «

    Она совсем забыла эту угнетающую тишину среднезападных пригородов. Да-да, именно угнетающую, жестокую: такого рода величие (подобно величию пирамид, построенных, быть может, далекими предками Мэгги) обходилось дорогой ценой. Чтобы здесь царила такая благодать, где-то должно быть неспокойно. Кто-то платит за этот покой. Кто-то прямо сейчас страдает, чтобы в здешних краях царила чудесная тишина, нарушаемая только денежным шелестом листьев.

    Она совсем забыла эту угнетающую тишину среднезападных пригородов. Да-да, именно угнетающую, жестокую: такого рода величие (подобно величию пирамид, построенных, быть может, далекими предками Мэгги) обходилось дорогой ценой. Чтобы здесь царила такая благодать, где-то должно быть неспокойно. Кто-то платит за этот покой. Кто-то прямо сейчас страдает, чтобы в здешних краях царила чудесная тишина, нарушаемая только денежным шелестом листьев.

    — Эндрю Ридкер · книга
18. «

    Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

    Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

    — Елизавета Ракова · книга
19. «

    Ко мне нельзя, у меня тётка с семьёй в гости с Таллина приехала. Голова идёт кругом от этих провинциалов.

    Ко мне нельзя, у меня тётка с семьёй в гости с Таллина приехала. Голова идёт кругом от этих провинциалов.

    — Николай Базин · фильм
20. «

    А когда шла она в своём платье из льна по улицам этого города, где до сих пор снимают фильмы про революцию без всяких декораций, то даже собакам было стыдно за свою провинциальную шерсть.

    А когда шла она в своём платье из льна по улицам этого города, где до сих пор снимают фильмы про революцию без всяких декораций, то даже собакам было стыдно за свою провинциальную шерсть.

    — Кислород · фильм