72 лучших мыслей на тему «провинция»

Тема «провинция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 72 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Есть в России небольшие города, где жизнь течет неторопливо, без суеты. В таких городах все местные жители друг друга знают, и так у них повелось, что они всегда с радостью готовы вам помочь, сделать доброе дело.

   Есть в России небольшие города, где жизнь течет неторопливо, без суеты. В таких городах все местные жители друг друга знают, и так у них повелось, что они всегда с радостью готовы вам помочь, сделать доброе дело.

   — Елена Орлова · книга
2. «

   Вино у нас было двух сортов: «папа делал» и «папа сделал». Оно было, конечно, ненастоящее. Но зато домашнее. А какой аромат от него исходил! Я даже сейчас облизываюсь. Помню, однажды Борис Гребенщиков поехал в Париж на премию «Триумф» и заказал для нас, членов жюри, бутылку настоящего французского вина за тысячу долларов. Мы попробовали. Шмурдяк!

   Вино у нас было двух сортов: «папа делал» и «папа сделал». Оно было, конечно, ненастоящее. Но зато домашнее. А какой аромат от него исходил! Я даже сейчас облизываюсь. Помню, однажды Борис Гребенщиков поехал в Париж на премию «Триумф» и заказал для нас, членов жюри, бутылку настоящего французского вина за тысячу долларов. Мы попробовали. Шмурдяк!

   — Михаил Михайлович Жванецкий
3. «

   Мой город меня медленно сводит с ума, Я думал, моё время непрожигаемо. Алло, скоро буду, не переживай, ма! С неба капли дождя. Всё будет ништяк! Десятиэтажные дома. Киномакс. Мак, Танкоград да Доватора, Южный Спартак. Доброжелательная темнота Текста. В делах завал, в голове слова, Давай организуем разливного местного Сыпет на район листва. В новостях Москва, Говорят, отсюда пора сваливать Чёрта с два!

   Мой город меня медленно сводит с ума, Я думал, моё время непрожигаемо. Алло, скоро буду, не переживай, ма! С неба капли дождя. Всё будет ништяк! Десятиэтажные дома. Киномакс. Мак, Танкоград да Доватора, Южный Спартак. Доброжелательная темнота Текста. В делах завал, в голове слова, Давай организуем разливного местного Сыпет на район листва. В новостях Москва, Говорят, отсюда пора сваливать Чёрта с два!
4. «

   Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

   Человеку, родившемуся и выросшему в столице, сложно понять ту невыразимую тоску, которая накрывает, когда снова оказываешься в провинциальном захолустье, откуда выбирался с таким трудом. Накатывает иррациональный страх, что все усилия, вся отстроенная жизнь в Москве не более чем сон, и на самом деле ты никуда не уезжал, и на роду тебе написано здесь состариться и умереть.

   — Елизавета Ракова · книга
5. «

   Провинция — это не расстояние, это мировоззрение.

   Провинция — это не расстояние, это мировоззрение.

   — Николай Цискаридзе
6. «

   — Я никогда не стану здесь своей... Все врут, а я не умею так жить... — Научишься, куда денешься. В институтской общаге мы все врали, что приехали из Ленинграда — пять этажей сплошных санкт-петербуржцев.

   — Я никогда не стану здесь своей... Все врут, а я не умею так жить... — Научишься, куда денешься. В институтской общаге мы все врали, что приехали из Ленинграда — пять этажей сплошных санкт-петербуржцев.

   — Зоя Мисочкина · фильм
7. «

   Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

   Мне было ясно, что в обыденной жизни женщина — домашнее животное, тем более ценное, чем терпеливее оно работает. Но в то же время я видел, что женщина всюду вносит с собою праздник и что жизнь при ней становится красивее, чище.

   — Федор Иванович Шаляпин · книга
8. «

   За окнами, прихрамывая и задыхаясь, бежит Германия. Навстречу транзитным экспрессам она бежит не так. На международных олимпиадах каждой стране лестно блеснуть. Но кто хочет узнать подлинный бег страны, должен изучать его на провинциальных состязаниях.

   За окнами, прихрамывая и задыхаясь, бежит Германия. Навстречу транзитным экспрессам она бежит не так. На международных олимпиадах каждой стране лестно блеснуть. Но кто хочет узнать подлинный бег страны, должен изучать его на провинциальных состязаниях.

   — Бруно Ясенский · книга
9. «

   Календарь облетает страницами. Скоро снег, говорят, скоро снег. Что тебе написать из провинции, Что тебе рассказать обо всех?

   Календарь облетает страницами. Скоро снег, говорят, скоро снег. Что тебе написать из провинции, Что тебе рассказать обо всех?
10. «

    ... В провинции так редка опрометчивость, так редки бросающиеся в глаза поступки, что их потом разбирают, переворачивают и толкуют на все лады.

    ... В провинции так редка опрометчивость, так редки бросающиеся в глаза поступки, что их потом разбирают, переворачивают и толкуют на все лады.

    — Стендаль · книга
11. «

    В те счастливые времена столица этого государства была расположена примерно в двадцати лигах от Хэма, а при дворе, как правило, не больно обращали внимание на то, что происходит в захолустной провинции.

    В те счастливые времена столица этого государства была расположена примерно в двадцати лигах от Хэма, а при дворе, как правило, не больно обращали внимание на то, что происходит в захолустной провинции.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
12. «

    Я проехал мимо торгового центра, расположенного рядом с вокзалом и закрывшимся супермаркетом с заколоченными окнами, мимо ночного клуба, где танцевал с девчонками, которые слишком сильно потели и слишком быстро соглашались, чтобы я целовал их и трахал, потому что видели во мне шанс вырваться отсюда. Впрочем, все они знали, что никого я с собой не возьму, и оттого еще резвее старались мне угодить.

    Я проехал мимо торгового центра, расположенного рядом с вокзалом и закрывшимся супермаркетом с заколоченными окнами, мимо ночного клуба, где танцевал с девчонками, которые слишком сильно потели и слишком быстро соглашались, чтобы я целовал их и трахал, потому что видели во мне шанс вырваться отсюда. Впрочем, все они знали, что никого я с собой не возьму, и оттого еще резвее старались мне угодить.

    — Алекс Престон · книга
13. «

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом. Разыщу большой кувшин, воды налью им... Как там в Ливии, мой Постум, — или где там? Неужели до сих пор еще воюем?

    Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом. Разыщу большой кувшин, воды налью им... Как там в Ливии, мой Постум, — или где там? Неужели до сих пор еще воюем?

    — Иосиф Александрович Бродский
15. «

    Вижу, юноша, что вы прибыли в Чесучин из поистине райского уголка, где нет места мирской суете, ненужным пустякам пустякам и прочим мелочам, которые так отравляют нашу жизнь. Такангор понял, что его обозвали провинциалом, но сделали это безупречно вежливо.

    Вижу, юноша, что вы прибыли в Чесучин из поистине райского уголка, где нет места мирской суете, ненужным пустякам пустякам и прочим мелочам, которые так отравляют нашу жизнь. Такангор понял, что его обозвали провинциалом, но сделали это безупречно вежливо.

    — Виктория Угрюмова · книга
16. «

    Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

    Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Мне кажется, в России, на самом деле, две реальности. Есть московская реальность и реальность маленьких городков, посёлков, деревень, далеких от Москвы. Вот сейчас для меня, как для москвича, реальность — это что-то, меняющееся с огромным ускорением. Помню, лет семь назад меня и других режиссеров пригласили на телеканал «Дождь» на часовую программу подискутировать, нужна ли в искусстве цензура. Там были Кирилл Серебренников, Лёша Попогребский, ещё кто-то. Я тогда сказал: «Ребята, почему такой формат странный — час? Давайте быстро скажем, что цензура не нужна, и разойдемся, это две минуты максимум». <...> Реальность провинции вообще другая, там ничего абсолютно не происходит, единственное — какая-то мнимая стабильность действительно появилась: такой уровень чуть выше бедности, при котором люди как-то начали спокойно жить. Она их невероятно радует. Их очень хорошо можно понять. Как Москве всегда было всё равно, что там в провинции, так и им абсолютно всё равно, что происходит в Москве, что там за «болотная» история. Они просто вообще не понимают, что происходит.

    Мне кажется, в России, на самом деле, две реальности. Есть московская реальность и реальность маленьких городков, посёлков, деревень, далеких от Москвы. Вот сейчас для меня, как для москвича, реальность — это что-то, меняющееся с огромным ускорением. Помню, лет семь назад меня и других режиссеров пригласили на телеканал «Дождь» на часовую программу подискутировать, нужна ли в искусстве цензура. Там были Кирилл Серебренников, Лёша Попогребский, ещё кто-то. Я тогда сказал: «Ребята, почему такой формат странный — час? Давайте быстро скажем, что цензура не нужна, и разойдемся, это две минуты максимум». <...> Реальность провинции вообще другая, там ничего абсолютно не происходит, единственное — какая-то мнимая стабильность действительно появилась: такой уровень чуть выше бедности, при котором люди как-то начали спокойно жить. Она их невероятно радует. Их очень хорошо можно понять. Как Москве всегда было всё равно, что там в провинции, так и им абсолютно всё равно, что происходит в Москве, что там за «болотная» история. Они просто вообще не понимают, что происходит.

    — Борис Игоревич Хлебников
18. «

    Знаменитость.

    Знаменитость.

    — Феликс Кривин · книга
19. «

    Все притво­рялись, что у них есть нечто в кар­мане, и ни один даже не пытал­ся притвориться, что у него есть нечто в голове. По-видимому, это последнее обстоятельство для них самих составляло дело ре­шенное, потому что смотреть на мир такими осовелыми глазами, какими смотрели они, могут толь­ко люди или совершенно эманси­пированные от давления мысли, или люди совсем наглые… Мне показалось, что я опять в нашем рязанско-курско-тамбовско-воронежско-саратовском клу­бе, окруженный сеятелями, де­ятелями и всех сортов шлющи­мися и не помнящими родства людьми...

    Все притво­рялись, что у них есть нечто в кар­мане, и ни один даже не пытал­ся притвориться, что у него есть нечто в голове. По-видимому, это последнее обстоятельство для них самих составляло дело ре­шенное, потому что смотреть на мир такими осовелыми глазами, какими смотрели они, могут толь­ко люди или совершенно эманси­пированные от давления мысли, или люди совсем наглые… Мне показалось, что я опять в нашем рязанско-курско-тамбовско-воронежско-саратовском клу­бе, окруженный сеятелями, де­ятелями и всех сортов шлющи­мися и не помнящими родства людьми...

    — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
20. «

    Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! И это потому что совсем не делается то, что нужно.

    Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! И это потому что совсем не делается то, что нужно.

    — Антон Павлович Чехов · книга