37 фраз на тему «проза» для дневника

37 цитат про «проза»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Не читайте стихи как прозу. Поэзия — не информация. Информация стихотворения заключена в его мелодии.

   Не читайте стихи как прозу. Поэзия — не информация. Информация стихотворения заключена в его мелодии.

   — Иосиф Александрович Бродский
2. «

   Пускай в стихах моих найдется бессмыслица, зато уж прозы не найдётся.

   Пускай в стихах моих найдется бессмыслица, зато уж прозы не найдётся.

   — Антон Антонович Дельвиг
3. «

   Цитаты Гёте, кроме всего прочего, ослепительно выделяются на фоне прозы любого писателя.

   Цитаты Гёте, кроме всего прочего, ослепительно выделяются на фоне прозы любого писателя.

   — Франц Кафка
4. «

   О чем, скажи, ты так хлопочешь, Куда ты нас зовешь с собой? Какой-то «свет» разлить ты хочешь Над «сном объятою» землей? Мы разве спим? Прочти газеты: Что новый день — то шаг вперед. Куда ж вы тащите, поэты, Своими песнями народ?

   О чем, скажи, ты так хлопочешь, Куда ты нас зовешь с собой? Какой-то «свет» разлить ты хочешь Над «сном объятою» землей? Мы разве спим? Прочти газеты: Что новый день — то шаг вперед. Куда ж вы тащите, поэты, Своими песнями народ?

   — Семён Яковлевич Надсон
5. «

   Сжатость, экономия средств при максимальной выразительности — вот первый, основной закон пушкинской прозы, из которого вытекают все остальные ее качества. Пушкину не нужно никаких распространений, никаких украшений. Он дает многое в немногом. Его проза — точная, краткая, мужественная, «голая», как однажды выразился Лев Толстой.

   Сжатость, экономия средств при максимальной выразительности — вот первый, основной закон пушкинской прозы, из которого вытекают все остальные ее качества. Пушкину не нужно никаких распространений, никаких украшений. Он дает многое в немногом. Его проза — точная, краткая, мужественная, «голая», как однажды выразился Лев Толстой.

   — Александр Слонимский · книга
6. «

   Я, конечно, не Оливье, я просто гладиатор. Но если бы Лоренс попал на ринг, сразу признал бы старик. Что бокс не спорт, а настоящий театр. Значит бешеный бык на сцене по праву. Буянить могу соответственно нраву. Я предпочту это делать стихами, а не размахивая кулаками. Ведь все это зрелище.

   Я, конечно, не Оливье, я просто гладиатор. Но если бы Лоренс попал на ринг, сразу признал бы старик. Что бокс не спорт, а настоящий театр. Значит бешеный бык на сцене по праву. Буянить могу соответственно нраву. Я предпочту это делать стихами, а не размахивая кулаками. Ведь все это зрелище.

   — Джейк Ламотта · фильм
7. «

   Да наконец, разве собственно история, хотя изложенная прозой, не переполнена точно так же поэтическими вымыслами, фантастическими эпизодами, натяжками в объяснениях и пр.? Разве в ней мы не встречаем всевозможных нелепостей вроде того, например, что название сарацинов произошло от Сары, а Нюрнберга — от Нерона, что Неаполь появился на яйце, что после некоторых войн с турками у детей бывало не 32 зуба, а 22 или 23? Разве историк Турпино, этот Маколей своего времени, не сообщил в своей хронике, что стены Пампелуны пали сами собою, едва лишь спутники Карла Великого начали молиться Богу? Да и вообще, в нашей истории столько басен, порожденных безумием человечества (тем более склонного ко всему фантастическому, чем оно невежественнее), что наши филологи только понапрасну ломают себе голову в тщетных усилиях найти разумное объяснение для этого ребяческого бреда.

   Да наконец, разве собственно история, хотя изложенная прозой, не переполнена точно так же поэтическими вымыслами, фантастическими эпизодами, натяжками в объяснениях и пр.? Разве в ней мы не встречаем всевозможных нелепостей вроде того, например, что название сарацинов произошло от Сары, а Нюрнберга — от Нерона, что Неаполь появился на яйце, что после некоторых войн с турками у детей бывало не 32 зуба, а 22 или 23? Разве историк Турпино, этот Маколей своего времени, не сообщил в своей хронике, что стены Пампелуны пали сами собою, едва лишь спутники Карла Великого начали молиться Богу? Да и вообще, в нашей истории столько басен, порожденных безумием человечества (тем более склонного ко всему фантастическому, чем оно невежественнее), что наши филологи только понапрасну ломают себе голову в тщетных усилиях найти разумное объяснение для этого ребяческого бреда.

   — Чезаре Ломброзо · книга
8. «

   Прозу я писал сам, а стихи — так мне всегда казалось — под чью-то диктовку.

   Прозу я писал сам, а стихи — так мне всегда казалось — под чью-то диктовку.

   — Владимир Солоухин · книга
9. «

   Проза есть пересказанная поэзия.

   Проза есть пересказанная поэзия.

   — Максимилиан Неаполитанский · книга
10. «

    Поэзия говорит больше, чем проза, при помощи меньшего количества слов.

    Поэзия говорит больше, чем проза, при помощи меньшего количества слов.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
11. «

    Толстой удивляет, Достоевский трогает. Каждое произведение Толстого есть здание. Что бы ни писал или даже ни начинал он писать («отрывки», «начала») — он строит. Везде молот, отвес, мера, план, «задуманное и решенное». Уже от начала всякое его произведение есть, в сущности, до конца построенное. И во всём этом нет стрелы (в сущности, нет сердца). Достоевский — всадник в пустыне, с одним колчаном стрел. И капает кровь, куда попадает его стрела. Достоевский дорог человеку. Вот «дорогого»-то ничего нет в Толстом. Вечно «убеждает», ну и пусть за ним следуют «убеждённые». Из «убеждений» вообще ничего не выходит, кроме стоп бумаги и собирающих эту бумагу, библиотеки, магазина, газетного спора и, в полном случае, металлического памятника. А Достоевский живёт в нас. Его музыка никогда не умрёт.

    Толстой удивляет, Достоевский трогает. Каждое произведение Толстого есть здание. Что бы ни писал или даже ни начинал он писать («отрывки», «начала») — он строит. Везде молот, отвес, мера, план, «задуманное и решенное». Уже от начала всякое его произведение есть, в сущности, до конца построенное. И во всём этом нет стрелы (в сущности, нет сердца). Достоевский — всадник в пустыне, с одним колчаном стрел. И капает кровь, куда попадает его стрела. Достоевский дорог человеку. Вот «дорогого»-то ничего нет в Толстом. Вечно «убеждает», ну и пусть за ним следуют «убеждённые». Из «убеждений» вообще ничего не выходит, кроме стоп бумаги и собирающих эту бумагу, библиотеки, магазина, газетного спора и, в полном случае, металлического памятника. А Достоевский живёт в нас. Его музыка никогда не умрёт.

    — Василий Розанов · книга
12. «

    Пишу прозой, но втайне надеюсь: а вдруг она ритмическая?

    Пишу прозой, но втайне надеюсь: а вдруг она ритмическая?

    — Авессалом Подводный · книга
13. «

    Доныне гордый наш язык К почтовой прозе не привык.

    Доныне гордый наш язык К почтовой прозе не привык.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
14. «

    — Вы заражаете моросящей своей меланхолией. — Мне очень жаль. — Что вы! Это приятно. Иногда. Когда хочется отдыха. У вас сам голос уже спать кладет. Я вам – огня, вы мне – лавандовость. Приятный обмен. Лежать в кровати, что будет пахнуть гербарием, и рассказывать вам чепуху о… не знаю… — О ваших девушках. — Да. И слушать ваши советы. — И им не следовать.

    — Вы заражаете моросящей своей меланхолией. — Мне очень жаль. — Что вы! Это приятно. Иногда. Когда хочется отдыха. У вас сам голос уже спать кладет. Я вам – огня, вы мне – лавандовость. Приятный обмен. Лежать в кровати, что будет пахнуть гербарием, и рассказывать вам чепуху о… не знаю… — О ваших девушках. — Да. И слушать ваши советы. — И им не следовать.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Не ищите время, чтобы писать, пишите, чтобы не терять время.

    Не ищите время, чтобы писать, пишите, чтобы не терять время.

    — Аристарх Ромашин
16. «

    Писательская работа в целом в том и состоит, чтобы видеть причинно-следственную связь там, где она на первый взгляд отсутствует.

    Писательская работа в целом в том и состоит, чтобы видеть причинно-следственную связь там, где она на первый взгляд отсутствует.

    — Аристарх Ромашин · книга
17. «

    Советской прозы не существует вообще. Но есть отдельные отличные книжки. Их следует прочесть.

    Советской прозы не существует вообще. Но есть отдельные отличные книжки. Их следует прочесть.

    — Сергей Довлатов · книга
18. «

    Манифест Общественного Тайного Собрания. Лист первый: «Мы, члены Общественного Тайного Собрания, объявляем нашу цель и наши принципы. Мы стремимся к познанию тайн жизни и смерти, к раскрытию того, что скрыто от глаз обывателей, к контакту с потусторонними силами. Мы не боимся опасности и риска, мы не признаем никаких запретов и ограничений. Мы свободны от предрассудков и стереотипов, мы открыты для новых свершений и опытов

    Манифест Общественного Тайного Собрания. Лист первый: «Мы, члены Общественного Тайного Собрания, объявляем нашу цель и наши принципы. Мы стремимся к познанию тайн жизни и смерти, к раскрытию того, что скрыто от глаз обывателей, к контакту с потусторонними силами. Мы не боимся опасности и риска, мы не признаем никаких запретов и ограничений. Мы свободны от предрассудков и стереотипов, мы открыты для новых свершений и опытов

    — Eden Frea · книга
19. «

    Если можешь выразить свою мысль прозой — выражай, и радуйся, что она вообще к тебе пришла.

    Если можешь выразить свою мысль прозой — выражай, и радуйся, что она вообще к тебе пришла.

    — Авессалом Подводный · книга
20. «

    Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

    Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

    — Фаина Раневская