19 цитат про «прозвище» от великих людей

19 цитат про «прозвище»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   — Эми Хармон · книга
2. «

   В наше время звонкое прозвище – больше, чем успешная карьера.

   В наше время звонкое прозвище – больше, чем успешная карьера.
3. «

   Ландражен несколько раз порывался остановить школьника и наконец топнул ногой и громко крикнул: — Eh bien, Яновский! Точно речь шла не о нем, Гоголь с видом недоумения огляделся по сторонам: кого, дескать, это разумеет профессор. — Гоголь-Яновский! — повторил тот. — Что вы, оглохли или забыли свою фамилию? — Так это вы меня называли Яновским? — с наивным удивлением спросил школьник и неспешно приподнялся. — А то кого же? — Родовая моя фамилия — Гоголь, а Яновский — только так, приставка: ее поляки выдумали. Молодой профессор чуть-чуть улыбнулся. — Но сосед ваш, Риттер, например, откликается и на такие приставки, — сказал он. — Сколько мне известно, он простой остзейский фон, а вы величаете его и бароном. — О, у него, как у милого ребеночка, этих ласкательных имен хоть отбавляй: барончик Доримончик, фон-Фонтик-Купидончик, Мишель-Дюсенька, Хопцики... А у испанцев он величался бы Дон-Мигуэль-Перец-Аликанте-Малага-Херес-де-ла-Фронтера-Экстра-ма-дура-дель-Азинос-комплетос.

   Ландражен несколько раз порывался остановить школьника и наконец топнул ногой и громко крикнул: — Eh bien, Яновский! Точно речь шла не о нем, Гоголь с видом недоумения огляделся по сторонам: кого, дескать, это разумеет профессор. — Гоголь-Яновский! — повторил тот. — Что вы, оглохли или забыли свою фамилию? — Так это вы меня называли Яновским? — с наивным удивлением спросил школьник и неспешно приподнялся. — А то кого же? — Родовая моя фамилия — Гоголь, а Яновский — только так, приставка: ее поляки выдумали. Молодой профессор чуть-чуть улыбнулся. — Но сосед ваш, Риттер, например, откликается и на такие приставки, — сказал он. — Сколько мне известно, он простой остзейский фон, а вы величаете его и бароном. — О, у него, как у милого ребеночка, этих ласкательных имен хоть отбавляй: барончик Доримончик, фон-Фонтик-Купидончик, Мишель-Дюсенька, Хопцики... А у испанцев он величался бы Дон-Мигуэль-Перец-Аликанте-Малага-Херес-де-ла-Фронтера-Экстра-ма-дура-дель-Азинос-комплетос.

   — Василий Петрович Авенариус · книга
4. «

   — Я видела ваши звонки у него в сотовом. Вы Дьявол, верно? — Смотря у кого спросить.

   — Я видела ваши звонки у него в сотовом. Вы Дьявол, верно? — Смотря у кого спросить.

   — Роуз Лоуренс · сериал
5. «

   Я предпочитаю прозвища именам: по крайней мере, прозвища дают более-менее осмысленно, а имена – как бог на душу положит…

   Я предпочитаю прозвища именам: по крайней мере, прозвища дают более-менее осмысленно, а имена – как бог на душу положит…

   — Макс Фрай · книга
6. «

   Прозвище не может быть крутым, если ты сам себе его даешь.

   Прозвище не может быть крутым, если ты сам себе его даешь.

   — Последние девушки (The Final Girls) · фильм
7. «

   — Ворон требует, чтобы лебедь так его называла? — Она сама так хочет. Она зовет меня «па», а твой сын зовет тебя так, что моряки краснеют.

   — Ворон требует, чтобы лебедь так его называла? — Она сама так хочет. Она зовет меня «па», а твой сын зовет тебя так, что моряки краснеют.

   — Лидия Куигли · сериал
8. «

   — Крошка, ты пока свободна. — Рон! Меня зовут Дороти! Не крошка, не куколка, не милашка, не цыпочка и не детка! — Господи... — Только Дороти! Аллен всегда Аллен, Том всегда Том, Джон — всегда Джон! К вашему сведению, у меня тоже есть имя! Запомните его раз и навсегда — Дороти!

   — Крошка, ты пока свободна. — Рон! Меня зовут Дороти! Не крошка, не куколка, не милашка, не цыпочка и не детка! — Господи... — Только Дороти! Аллен всегда Аллен, Том всегда Том, Джон — всегда Джон! К вашему сведению, у меня тоже есть имя! Запомните его раз и навсегда — Дороти!

   — Рон Карлайл · фильм
9. «

   Я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы, бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень.

   Я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы, бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень.

   — Анна Андреевна Ахматова
10. «

    — Мне хочется, чтобы вы называли меня как-нибудь нежно, любовно, ну там... киса, чижик. А! Рыбка! — Что вы, мамуля! Не могу же я в вашем возрасте... Какая ж вы рыбка?! Тоже мне рыбка нашлась...

    — Мне хочется, чтобы вы называли меня как-нибудь нежно, любовно, ну там... киса, чижик. А! Рыбка! — Что вы, мамуля! Не могу же я в вашем возрасте... Какая ж вы рыбка?! Тоже мне рыбка нашлась...

    — Владимир Завитушкин · фильм
11. «

    — Странная у тебя погремуха. — Да, это имя греческое. — У меня кореш был, казах, Байконуром звали. В 75-м его зарезали... — Мда... — У тебя еще все впереди!

    — Странная у тебя погремуха. — Да, это имя греческое. — У меня кореш был, казах, Байконуром звали. В 75-м его зарезали... — Мда... — У тебя еще все впереди!

    — Лука · сериал
12. «

    Фрэнк Кастл умер. Называйте меня… Карателем.

    Фрэнк Кастл умер. Называйте меня… Карателем.

    — Фрэнк Касл / «Каратель» · фильм
13. «

    — Джон, почему тебя называют Малышом? — На что это ты намекаешь? У меня все пропорционально!

    — Джон, почему тебя называют Малышом? — На что это ты намекаешь? У меня все пропорционально!

    — Братец Тук · фильм
14. «

    — Больше не упоминай Уоттона и ему подобных. — А если я пса Уоттоном назову? — У тебя нет такого пса. Ты еще свинью Тором назови.

    — Больше не упоминай Уоттона и ему подобных. — А если я пса Уоттоном назову? — У тебя нет такого пса. Ты еще свинью Тором назови.

    — отец Беокка · сериал
15. «

    Ох, эти прозвища, клички! Что перед ними имена чертей и нечистых духов! Сатанаил, Вельзевул, Люцифер, Барбазон — все это звучит красиво. А вот «рогач», «рогоносец»... Да самого дьявола так не называют!

    Ох, эти прозвища, клички! Что перед ними имена чертей и нечистых духов! Сатанаил, Вельзевул, Люцифер, Барбазон — все это звучит красиво. А вот «рогач», «рогоносец»... Да самого дьявола так не называют!

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    ... Чем громче возмущаешься, тем крепче прозвище прилипнет.

    ... Чем громче возмущаешься, тем крепче прозвище прилипнет.

    — Анна Гаврилова · книга
17. «

    Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

    Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
18. «

    «Sassenach»... Так он называл меня с самого начала; по-гэльски это слово обозначает «англичанка, чужестранка». «Англичаночка». Сперва он выговаривал это прозвище насмешливо, затем с нежностью.

    «Sassenach»... Так он называл меня с самого начала; по-гэльски это слово обозначает «англичанка, чужестранка». «Англичаночка». Сперва он выговаривал это прозвище насмешливо, затем с нежностью.

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Диана Гэблдон · книга