30 цитат «прозвище»: от классиков до современников

30 цитат про «прозвище»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ландражен несколько раз порывался остановить школьника и наконец топнул ногой и громко крикнул: — Eh bien, Яновский! Точно речь шла не о нем, Гоголь с видом недоумения огляделся по сторонам: кого, дескать, это разумеет профессор. — Гоголь-Яновский! — повторил тот. — Что вы, оглохли или забыли свою фамилию? — Так это вы меня называли Яновским? — с наивным удивлением спросил школьник и неспешно приподнялся. — А то кого же? — Родовая моя фамилия — Гоголь, а Яновский — только так, приставка: ее поляки выдумали. Молодой профессор чуть-чуть улыбнулся. — Но сосед ваш, Риттер, например, откликается и на такие приставки, — сказал он. — Сколько мне известно, он простой остзейский фон, а вы величаете его и бароном. — О, у него, как у милого ребеночка, этих ласкательных имен хоть отбавляй: барончик Доримончик, фон-Фонтик-Купидончик, Мишель-Дюсенька, Хопцики... А у испанцев он величался бы Дон-Мигуэль-Перец-Аликанте-Малага-Херес-де-ла-Фронтера-Экстра-ма-дура-дель-Азинос-комплетос.

   Ландражен несколько раз порывался остановить школьника и наконец топнул ногой и громко крикнул: — Eh bien, Яновский! Точно речь шла не о нем, Гоголь с видом недоумения огляделся по сторонам: кого, дескать, это разумеет профессор. — Гоголь-Яновский! — повторил тот. — Что вы, оглохли или забыли свою фамилию? — Так это вы меня называли Яновским? — с наивным удивлением спросил школьник и неспешно приподнялся. — А то кого же? — Родовая моя фамилия — Гоголь, а Яновский — только так, приставка: ее поляки выдумали. Молодой профессор чуть-чуть улыбнулся. — Но сосед ваш, Риттер, например, откликается и на такие приставки, — сказал он. — Сколько мне известно, он простой остзейский фон, а вы величаете его и бароном. — О, у него, как у милого ребеночка, этих ласкательных имен хоть отбавляй: барончик Доримончик, фон-Фонтик-Купидончик, Мишель-Дюсенька, Хопцики... А у испанцев он величался бы Дон-Мигуэль-Перец-Аликанте-Малага-Херес-де-ла-Фронтера-Экстра-ма-дура-дель-Азинос-комплетос.

   — Василий Петрович Авенариус · книга
2. «

   Если прозвище пристаёт к человеку, значит, оно затронуло глубинную суть.

   Если прозвище пристаёт к человеку, значит, оно затронуло глубинную суть.

   — Питер Хёг · книга
3. «

   Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойких русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы.

   Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается топором. А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойких русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы.

   — Николай Гоголь · книга
4. «

   — Мне хочется, чтобы вы называли меня как-нибудь нежно, любовно, ну там... киса, чижик. А! Рыбка! — Что вы, мамуля! Не могу же я в вашем возрасте... Какая ж вы рыбка?! Тоже мне рыбка нашлась...

   — Мне хочется, чтобы вы называли меня как-нибудь нежно, любовно, ну там... киса, чижик. А! Рыбка! — Что вы, мамуля! Не могу же я в вашем возрасте... Какая ж вы рыбка?! Тоже мне рыбка нашлась...

   — Владимир Завитушкин · фильм
5. «

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   — Эми Хармон · книга
6. «

   В правление экс-императора Готоба своей ученостью славился Юкинага, бывший губернатор провинции Синано. Однажды он в числе других знатоков был приглашен ко двору на диспут об юэфу. В разгар спора Юкинага забыл название двух добродетелей из «Танца семи добродетелей», за что его прозвали Молокососом Пяти Добродетелей. Это было очень обидно, и Юкинага, забросив науки, ушел от мира.

   В правление экс-императора Готоба своей ученостью славился Юкинага, бывший губернатор провинции Синано. Однажды он в числе других знатоков был приглашен ко двору на диспут об юэфу. В разгар спора Юкинага забыл название двух добродетелей из «Танца семи добродетелей», за что его прозвали Молокососом Пяти Добродетелей. Это было очень обидно, и Юкинага, забросив науки, ушел от мира.

   — Ёсида Кэнко (Урабэ Канэёси) · книга
7. «

   В наше время звонкое прозвище – больше, чем успешная карьера.

   В наше время звонкое прозвище – больше, чем успешная карьера.
8. «

   — Эй, Кирпич, живее! Или дай пройти! — Хах! Прилепили тебе прозвище, потому что перегородил дорогу. Этот парень всех достанет. Может, стоит называть тебя «Прилипалой»? — ...которому стоит держать рот на замке.

   — Эй, Кирпич, живее! Или дай пройти! — Хах! Прилепили тебе прозвище, потому что перегородил дорогу. Этот парень всех достанет. Может, стоит называть тебя «Прилипалой»? — ...которому стоит держать рот на замке.

   — Уоллес Виммс / Рипкорд (Wallace Weems / Rip Cord) · мультфильм
9. «

   Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

   Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
10. «

    Любопытно: потому только, что вам случилось слегла растолстеть, чуть ли не всякий, даже совершенно незнакомый, вправе кинуть насмешливое прозвище, глумясь над вашей особой комплекцией.

    Любопытно: потому только, что вам случилось слегла растолстеть, чуть ли не всякий, даже совершенно незнакомый, вправе кинуть насмешливое прозвище, глумясь над вашей особой комплекцией.

    — Джордж Оруэлл · книга
11. «

    — Художнику нужна муза... — Еще раз назовёшь музой, оставлю без ног... Ясно? — Ясно...

    — Художнику нужна муза... — Еще раз назовёшь музой, оставлю без ног... Ясно? — Ясно...

    — Кейт Беккет · сериал
12. «

    — Странная у тебя погремуха. — Да, это имя греческое. — У меня кореш был, казах, Байконуром звали. В 75-м его зарезали... — Мда... — У тебя еще все впереди!

    — Странная у тебя погремуха. — Да, это имя греческое. — У меня кореш был, казах, Байконуром звали. В 75-м его зарезали... — Мда... — У тебя еще все впереди!

    — Лука · сериал
13. «

    Однажды Володя Кондрашов спросил Шута: Послушай, Валя, почему у тебя нет прозвища? Ведь у всех в классе есть какое-нибудь прозвище. Шут ответил ему вопросом на вопрос: А у тебя тоже есть какое-нибудь прозвище? — Да, меня все зовут Кондриком. — Вот видишь, — улыбнулся Шут. — А меня все зовут Валей.

    Однажды Володя Кондрашов спросил Шута: Послушай, Валя, почему у тебя нет прозвища? Ведь у всех в классе есть какое-нибудь прозвище. Шут ответил ему вопросом на вопрос: А у тебя тоже есть какое-нибудь прозвище? — Да, меня все зовут Кондриком. — Вот видишь, — улыбнулся Шут. — А меня все зовут Валей.

    — Юрий Вяземский · книга
14. «

    Ох, эти прозвища, клички! Что перед ними имена чертей и нечистых духов! Сатанаил, Вельзевул, Люцифер, Барбазон — все это звучит красиво. А вот «рогач», «рогоносец»... Да самого дьявола так не называют!

    Ох, эти прозвища, клички! Что перед ними имена чертей и нечистых духов! Сатанаил, Вельзевул, Люцифер, Барбазон — все это звучит красиво. А вот «рогач», «рогоносец»... Да самого дьявола так не называют!

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    Фрэнк Кастл умер. Называйте меня… Карателем.

    Фрэнк Кастл умер. Называйте меня… Карателем.

    — Фрэнк Касл / «Каратель» · фильм
16. «

    — Крошка, ты пока свободна. — Рон! Меня зовут Дороти! Не крошка, не куколка, не милашка, не цыпочка и не детка! — Господи... — Только Дороти! Аллен всегда Аллен, Том всегда Том, Джон — всегда Джон! К вашему сведению, у меня тоже есть имя! Запомните его раз и навсегда — Дороти!

    — Крошка, ты пока свободна. — Рон! Меня зовут Дороти! Не крошка, не куколка, не милашка, не цыпочка и не детка! — Господи... — Только Дороти! Аллен всегда Аллен, Том всегда Том, Джон — всегда Джон! К вашему сведению, у меня тоже есть имя! Запомните его раз и навсегда — Дороти!

    — Рон Карлайл · фильм
17. «

    Старый шотландец жалуется близкому другу: – Я, Джон МакМорран, построил два хороших крепких моста через реку. Вся деревня теперь ходит по этим мостам и радуется. Но никто, никто не называет меня «Джон Строитель Мостов»! Я, Джон МакМорран, когда на нашу деревню напали ночью подлые англичане, первым выскочил из дома и убил двенадцать врагов. Получив при этом только две царапины. Но никто, никто не называет меня «Джон Храбрый Воин»! Я, , Джон МакМорран, искустный кузнец. Я сковал столько мечей, что даже наши внуки не будут испытывать в них недостатка. Но никто, никто не наывает меня «Джон Кователь Мечей». — Но стоило мне ОДИН РАЗ по пьяни трахнуть за сараем эту паршивую овцу, меня теперь все зовут овцеёб...

    Старый шотландец жалуется близкому другу: – Я, Джон МакМорран, построил два хороших крепких моста через реку. Вся деревня теперь ходит по этим мостам и радуется. Но никто, никто не называет меня «Джон Строитель Мостов»! Я, Джон МакМорран, когда на нашу деревню напали ночью подлые англичане, первым выскочил из дома и убил двенадцать врагов. Получив при этом только две царапины. Но никто, никто не называет меня «Джон Храбрый Воин»! Я, , Джон МакМорран, искустный кузнец. Я сковал столько мечей, что даже наши внуки не будут испытывать в них недостатка. Но никто, никто не наывает меня «Джон Кователь Мечей». — Но стоило мне ОДИН РАЗ по пьяни трахнуть за сараем эту паршивую овцу, меня теперь все зовут овцеёб...
18. «

    — Мой сын говорил, что вы ублюдок-манипулятор. — Это ласковое прозвище. А я называю его доктор Дурашка.

    — Мой сын говорил, что вы ублюдок-манипулятор. — Это ласковое прозвище. А я называю его доктор Дурашка.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
19. «

    — Ваше имя? — Фанфан-Тюльпан. — Как? Тюльпан? Какое очаровательное прозвище! У нас уже есть Пион, Роза, Маргаритка, Белая Лилия, а теперь и Тюльпан. Не полк, а клумба!

    — Ваше имя? — Фанфан-Тюльпан. — Как? Тюльпан? Какое очаровательное прозвище! У нас уже есть Пион, Роза, Маргаритка, Белая Лилия, а теперь и Тюльпан. Не полк, а клумба!

    — капитан де ла Улетт · фильм
20. «

    Курицы мои... Бройлерные!

    Курицы мои... Бройлерные!

    — Ольга Ржевская (Леля) · сериал