530 фраз на тему «психология», которые цепляют

Тема «психология» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 530 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Зачем людям психотерапевт? Лучше чаще ходить к парикмахеру.

   Зачем людям психотерапевт? Лучше чаще ходить к парикмахеру.

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   Пап, а если психолог с ума сошел, его куда водят?

   Пап, а если психолог с ума сошел, его куда водят?

   — Арина · сериал
3. «

   Роли хорошего и плохого полицейского не киношники выдумали: это работает в реальной жизни.

   Роли хорошего и плохого полицейского не киношники выдумали: это работает в реальной жизни.

   — Кармен Мола · книга
4. «

   Как только я услышал первую историю любви, Я сразу же отправился на поиски тебя, Не понимая, насколько это тщетно. Влюбленным нигде не суждено встретиться, Каждый из них все время находится внутри другого.

   Как только я услышал первую историю любви, Я сразу же отправился на поиски тебя, Не понимая, насколько это тщетно. Влюбленным нигде не суждено встретиться, Каждый из них все время находится внутри другого.

   — Руми
5. «

   — Тебе тревожнее, когда ты с другими или когда ты один? — Одинаково?

   — Тебе тревожнее, когда ты с другими или когда ты один? — Одинаково?

   — Роберт Эллман · сериал
6. «

   ... Это самое трудное испытание — испытание гневом и отчаянием. Не позволяйте гневу и отчаянию помешать вам мыслить. В этом суть, от этого зависит, сможете ли вы или нет контролировать ситуацию. Командовать людьми. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.

   ... Это самое трудное испытание — испытание гневом и отчаянием. Не позволяйте гневу и отчаянию помешать вам мыслить. В этом суть, от этого зависит, сможете ли вы или нет контролировать ситуацию. Командовать людьми. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.

   — Томас Харрис · книга
7. «

   Что позволило Исааку Ньютону заменить руку Бога законом тяготения или Колумбу отправиться в путешествие по миру, который оказался шарообразным и не имеющим границ? На протяжении всей истории встречаются примеры людей, которые, вместо того чтобы зажать уши руками, соглашались терпеть диссонанс и готовы были услышать, что из этого получится.

   Что позволило Исааку Ньютону заменить руку Бога законом тяготения или Колумбу отправиться в путешествие по миру, который оказался шарообразным и не имеющим границ? На протяжении всей истории встречаются примеры людей, которые, вместо того чтобы зажать уши руками, соглашались терпеть диссонанс и готовы были услышать, что из этого получится.

   — Лорен Слейтер · книга
8. «

   Вот почему у больного неврозом или невротичного субъекта нет шансов встретить достойного партнера. Нет, встречать-то он встречает, но не замечает его. Он в сценарии, он должен сыграть свою роль и неосознанно ищет себе пару по психопатологическому дополнению.

   Вот почему у больного неврозом или невротичного субъекта нет шансов встретить достойного партнера. Нет, встречать-то он встречает, но не замечает его. Он в сценарии, он должен сыграть свою роль и неосознанно ищет себе пару по психопатологическому дополнению.

   — Михаил Ефимович Литвак
9. «

   Похвала — это живая вода для ощущения собственной ценности. Без умения себя одобрять невозможно прийти в состояние «Я — ОК».

   Похвала — это живая вода для ощущения собственной ценности. Без умения себя одобрять невозможно прийти в состояние «Я — ОК».

   — Анна Бабич · книга
10. «

    Нельзя лечить пневмонию, приказав больному не кашлять, – необходимо уничтожить бактерии, которые проникли в его легкие.

    Нельзя лечить пневмонию, приказав больному не кашлять, – необходимо уничтожить бактерии, которые проникли в его легкие.

    — Эрик Берн
11. «

    По психологии нужно правильные книги читать, ну там Фрейда, Юнга… а не всякую херню.

    По психологии нужно правильные книги читать, ну там Фрейда, Юнга… а не всякую херню.

    — Женя · фильм
12. «

    Не торопитесь списывать со счетов эффект плацебо (или то, как он повлияет на принятие лекарства вами), подумайте, насколько легче вам может даваться работа (или вообще ее поиски). Насколько лучше вы сможете заботиться о ком-то/чем-то (о собаке, машине, лодке, доме), если вам того хочется. Насколько больше вам понравится блюдо, когда вы давно хотели поесть в этом ресторане, или фильм, который вы сами хотели посмотреть, или президент, за которого или которую вы проголосовали, или начальник, который взял вас на работу (или наоборот, как нам понравится нанятый сотрудник, если начальник – это вы!). Казалось бы, вещь очевидная, но многие об этом не думают. Это фундаментальный принцип счастливой и успешной жизни. Мы функционируем лучше, когда делаем то, что нам хочется делать, и работаем с людьми, с которыми нам хочется работать. «Из-под палки» же мы всегда работаем намного хуже.

    Не торопитесь списывать со счетов эффект плацебо (или то, как он повлияет на принятие лекарства вами), подумайте, насколько легче вам может даваться работа (или вообще ее поиски). Насколько лучше вы сможете заботиться о ком-то/чем-то (о собаке, машине, лодке, доме), если вам того хочется. Насколько больше вам понравится блюдо, когда вы давно хотели поесть в этом ресторане, или фильм, который вы сами хотели посмотреть, или президент, за которого или которую вы проголосовали, или начальник, который взял вас на работу (или наоборот, как нам понравится нанятый сотрудник, если начальник – это вы!). Казалось бы, вещь очевидная, но многие об этом не думают. Это фундаментальный принцип счастливой и успешной жизни. Мы функционируем лучше, когда делаем то, что нам хочется делать, и работаем с людьми, с которыми нам хочется работать. «Из-под палки» же мы всегда работаем намного хуже.

    — Эдвард Хэлловэлл · книга
13. «

    — Как бы мне научиться играть лучше? — Не забивай этим голову, просто играй так, чтобы нравилось тебе самому. — Но...как это сделать? — Тут нужна практика, повторяй одно и то же до тех пор, пока сам не почувствуешь, что стало лучше... вот и всё.

    — Как бы мне научиться играть лучше? — Не забивай этим голову, просто играй так, чтобы нравилось тебе самому. — Но...как это сделать? — Тут нужна практика, повторяй одно и то же до тех пор, пока сам не почувствуешь, что стало лучше... вот и всё.

    — Синдзи Икари и Каору Нагиса · аниме
14. «

    Достоевский сказал, что нет ничего проще, чем осуждать тех, кто творит зло, и ничего труднее, чем понять их. Понять — не значит простить. Психология — не наука о том как прощать.

    Достоевский сказал, что нет ничего проще, чем осуждать тех, кто творит зло, и ничего труднее, чем понять их. Понять — не значит простить. Психология — не наука о том как прощать.

    — Филип Зимбардо
15. «

    Грег Баррон и Идо Эрев в ходе ряда опытов установили, что люди склонны преуменьшать малую вероятность, если им самим приходится ее просчитывать, то есть если она не обозначена в цифрах. Представьте, что вы тянете шары из урны, в которой очень мало красных и много черных шаров, и вам нужно угадать, какого цвета шар вы сейчас вытащите; при этом вы не знаете точного соотношения красных и черных. Скорее всего, по вашей оценке, вероятность вытащить красный шар окажется ниже, чем она есть на самом деле. А вот если вам сказать, к примеру, что красных шаров — 3 процента, вы, наоборот, будете ошибаться, говоря «красный» чаще, чем нужно.

    Грег Баррон и Идо Эрев в ходе ряда опытов установили, что люди склонны преуменьшать малую вероятность, если им самим приходится ее просчитывать, то есть если она не обозначена в цифрах. Представьте, что вы тянете шары из урны, в которой очень мало красных и много черных шаров, и вам нужно угадать, какого цвета шар вы сейчас вытащите; при этом вы не знаете точного соотношения красных и черных. Скорее всего, по вашей оценке, вероятность вытащить красный шар окажется ниже, чем она есть на самом деле. А вот если вам сказать, к примеру, что красных шаров — 3 процента, вы, наоборот, будете ошибаться, говоря «красный» чаще, чем нужно.

    — Нассим Николас Талеб · книга
16. «

    Беда в том, что наши идеи прилипчивы как репей: однажды придумав теорию, мы уже не откажемся от нее. Поэтому в выигрыше всегда тот, кто не спешит с теориями.

    Беда в том, что наши идеи прилипчивы как репей: однажды придумав теорию, мы уже не откажемся от нее. Поэтому в выигрыше всегда тот, кто не спешит с теориями.

    — Нассим Николас Талеб · книга
17. «

    Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия. Они боятся не человека, могущего отнять у них жизнь или материальные блага, а боятся лишь совершить поступок, который может обесчестить их или умалить их достоинство, притом умалить их достоинство не в глазах других людей (ибо людских насмешек и осуждений они не боятся, как вообще не боятся людей), а в своих собственных глазах. В сознании их всегда живёт особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти. Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле. Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором всё имеет свое определённое, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником ещё более высокого начальника и т.д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога. Таким образом, человек рассматриваемого типа всё время сознаёт себя как часть известной иерархической системы и подчинён в конечном счёте не человеку, а Богу. Измена и предательство для него психологически невозможны, ибо, изменив своему непосредственному начальнику, он тем самым ещё не освобождается от суда начальников, более высоко стоящих, и, даже изменивши всем земным начальникам, всё-таки не уходит из-под власти суда Божьего, из-под власти божественного закона, живо пребывающего в его сознании.

    Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия. Они боятся не человека, могущего отнять у них жизнь или материальные блага, а боятся лишь совершить поступок, который может обесчестить их или умалить их достоинство, притом умалить их достоинство не в глазах других людей (ибо людских насмешек и осуждений они не боятся, как вообще не боятся людей), а в своих собственных глазах. В сознании их всегда живёт особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти. Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле. Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором всё имеет свое определённое, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником ещё более высокого начальника и т.д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога. Таким образом, человек рассматриваемого типа всё время сознаёт себя как часть известной иерархической системы и подчинён в конечном счёте не человеку, а Богу. Измена и предательство для него психологически невозможны, ибо, изменив своему непосредственному начальнику, он тем самым ещё не освобождается от суда начальников, более высоко стоящих, и, даже изменивши всем земным начальникам, всё-таки не уходит из-под власти суда Божьего, из-под власти божественного закона, живо пребывающего в его сознании.

    — Коллектив авторов · книга
18. «

    Нарциссом, таким, о котором говорится в поэме Овидия является тот, кто считает, что нашел себя, глядя в зеркало. Его жизнь состоит в том, чтобы искать свое отражение в глазах других людей. Эти люди существуют для него не в качестве личностей, а в качестве зеркала. Нарцисс — это пустая оболочка, которая сама по себе не существует; это «получеловек», пытающийся создать иллюзию, чтобы спрятать свою пустоту. Его судьба — лишь попытка избежать смерти. Этот человек, которого никогда не считали за человека, вынужден играть в игру с зеркалом, чтобы поверить в свое существование. Эта игра, как в калейдоскопе, повторяется и учащается, но напрасно — человек остается пустым.

    Нарциссом, таким, о котором говорится в поэме Овидия является тот, кто считает, что нашел себя, глядя в зеркало. Его жизнь состоит в том, чтобы искать свое отражение в глазах других людей. Эти люди существуют для него не в качестве личностей, а в качестве зеркала. Нарцисс — это пустая оболочка, которая сама по себе не существует; это «получеловек», пытающийся создать иллюзию, чтобы спрятать свою пустоту. Его судьба — лишь попытка избежать смерти. Этот человек, которого никогда не считали за человека, вынужден играть в игру с зеркалом, чтобы поверить в свое существование. Эта игра, как в калейдоскопе, повторяется и учащается, но напрасно — человек остается пустым.

    — Мари-Франс Иригуайан · книга
19. «

    Самый большой антоним бездействия — это любовь.

    Самый большой антоним бездействия — это любовь.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Отношения никогда не стоят на месте. Они всегда развиваются.

    Отношения никогда не стоят на месте. Они всегда развиваются.

    — Франц Вертфоллен · книга