547 глубоких цитат про «психология»

Тема «психология» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 547 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Страшнее всего, когда детей заводят дети. Мать родила Жасинту в двадцать пять лет, но сама была ребёнком. Каждым словом и взглядом она давала понять, что дочь ей не в радость. С такой матерью Жасинта была обречена угодить в ловушку. Так всегда случается, так и случилось.

   Страшнее всего, когда детей заводят дети. Мать родила Жасинту в двадцать пять лет, но сама была ребёнком. Каждым словом и взглядом она давала понять, что дочь ей не в радость. С такой матерью Жасинта была обречена угодить в ловушку. Так всегда случается, так и случилось.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   У нас в голове живёт целая толпа народа, которого мы туда не приглашали. И этот коллектив принимает решения о том, что нам можно, а что нельзя.

   У нас в голове живёт целая толпа народа, которого мы туда не приглашали. И этот коллектив принимает решения о том, что нам можно, а что нельзя.

   — Татьяна Мужицкая
3. «

   Означает ли это, что любовь женщин сильнее? То, что женщины не подвержены такому же влиянию от разглядывания красавцев мужчин на страницах журналов и что это не влияет на их чувства к партнерам, может быть еще одним свидетельством в пользу широко распространенного мнения, что мужчины — дураки. Но, как предполагает наш коллега Норберт Шварц, хотя женщины и не сравнивают своих партнеров с мускулистыми красавчиками из журналов, они могут сравнивать их с мужчинами, имеющими высокое положение в обществе, и это сравнение в пользу последних.

   Означает ли это, что любовь женщин сильнее? То, что женщины не подвержены такому же влиянию от разглядывания красавцев мужчин на страницах журналов и что это не влияет на их чувства к партнерам, может быть еще одним свидетельством в пользу широко распространенного мнения, что мужчины — дураки. Но, как предполагает наш коллега Норберт Шварц, хотя женщины и не сравнивают своих партнеров с мускулистыми красавчиками из журналов, они могут сравнивать их с мужчинами, имеющими высокое положение в обществе, и это сравнение в пользу последних.

   — Дуглас Кенрик · книга
4. «

   Когда вы выбрасываете мусор, у вас в доме становится чисто и свежо, но каково мусорщику? Ведь ему еще предстоит везти весь ваш мусор на помойку… Психолог – тот же мусорщик. Вы выливаете на него ведра своих сомнений, страхов и бед, уходите, просветленно улыбаясь, навстречу новой жизни, а он остается посреди гор душевного мусора. Надолго. Один.

   Когда вы выбрасываете мусор, у вас в доме становится чисто и свежо, но каково мусорщику? Ведь ему еще предстоит везти весь ваш мусор на помойку… Психолог – тот же мусорщик. Вы выливаете на него ведра своих сомнений, страхов и бед, уходите, просветленно улыбаясь, навстречу новой жизни, а он остается посреди гор душевного мусора. Надолго. Один.

   — Сандра Мэй · книга
5. «

   Любые внешние испытания – проявление каких-то внутренних проблем.

   Любые внешние испытания – проявление каких-то внутренних проблем.

   — Бхакти Вигьяна Госвами
6. «

   Есть некий психологический трюк, способ разрешать свои трудности. Работает это так: оказавшись в затруднении, человек вызывает кого-нибудь на разговор, запихивает собеседника в собственный неудачные обстоятельства и ситуацию и смотрит, как тот будет выкручиваться. Если у собеседника получилось, можно затем использовать чужое удачное решение. Это очень глубинный поведенческий паттерн.

   Есть некий психологический трюк, способ разрешать свои трудности. Работает это так: оказавшись в затруднении, человек вызывает кого-нибудь на разговор, запихивает собеседника в собственный неудачные обстоятельства и ситуацию и смотрит, как тот будет выкручиваться. Если у собеседника получилось, можно затем использовать чужое удачное решение. Это очень глубинный поведенческий паттерн.

   — Сергей Москалев · книга
7. «

   Мифология есть психология, ошибочно прочитанная как биография, история и космология. Современный психолог может восстановить её подлинные денотации, как бы вернувшись к языку оригинала, и таким образом спасти и сохранить для современного мира богатый и выразительный документ о глубинных силах человеческого характера.

   Мифология есть психология, ошибочно прочитанная как биография, история и космология. Современный психолог может восстановить её подлинные денотации, как бы вернувшись к языку оригинала, и таким образом спасти и сохранить для современного мира богатый и выразительный документ о глубинных силах человеческого характера.

   — Джозеф Кэмпбелл · книга
8. «

   Чудная, в тебе твёрдый характер с чувством незащищённости встретились.

   Чудная, в тебе твёрдый характер с чувством незащищённости встретились.

   — Кадзу · игра
9. «

   — Значит, ты солдат. За кого ты сражаешься? — За сто тридцать второй батальон. С двадцать первого по двадцать седьмой год. В настоящее время нахожусь здесь со специальной миссией... по заданию Джона Коннора. — А с кем ты воюешь? — С компьютерной оборонной системой, под названием «САК-НОРАД», производства «Сайбердин Системс». — И этот компьютер считает, что может победить, убив мать своего врага? Ещё до того, как он зачат? Такой типа преждевременный аборт? Почему компьютеру просто не убить Коннора в своём времени? Зачем вся эта запутанная схема с Терминатором? — У них не было выбора. Их система обороны рухнула. Мы уже почти победили. Убив Коннора потом они бы ничего не изменили. Скайнету требовалось, чтобы Коннор вообще не появился на свет. Им нужно было полностью стереть его из истории. — И тогда вы захватили этот их лабораторный комплекс и нашли... Как это называется? Машину для перемещения во времени. — Верно. Но Терминатор уже был заслан в прошлое. Коннор послал перехватить меня, а потом машину должны были взорвать. — Как же ты тогда вернёшься? — Я не вернусь. Никто не вернётся. И никто больше не попадёт сюда. Только он и я. Только он и я.

   — Значит, ты солдат. За кого ты сражаешься? — За сто тридцать второй батальон. С двадцать первого по двадцать седьмой год. В настоящее время нахожусь здесь со специальной миссией... по заданию Джона Коннора. — А с кем ты воюешь? — С компьютерной оборонной системой, под названием «САК-НОРАД», производства «Сайбердин Системс». — И этот компьютер считает, что может победить, убив мать своего врага? Ещё до того, как он зачат? Такой типа преждевременный аборт? Почему компьютеру просто не убить Коннора в своём времени? Зачем вся эта запутанная схема с Терминатором? — У них не было выбора. Их система обороны рухнула. Мы уже почти победили. Убив Коннора потом они бы ничего не изменили. Скайнету требовалось, чтобы Коннор вообще не появился на свет. Им нужно было полностью стереть его из истории. — И тогда вы захватили этот их лабораторный комплекс и нашли... Как это называется? Машину для перемещения во времени. — Верно. Но Терминатор уже был заслан в прошлое. Коннор послал перехватить меня, а потом машину должны были взорвать. — Как же ты тогда вернёшься? — Я не вернусь. Никто не вернётся. И никто больше не попадёт сюда. Только он и я. Только он и я.

   — Питер Сильберман · фильм
10. «

    Если обратить внимание на первопричину возникновения стресса, становится понятно, что дети более раздражительны, когда в их жизни происходят крупные и значимые изменения.

    Если обратить внимание на первопричину возникновения стресса, становится понятно, что дети более раздражительны, когда в их жизни происходят крупные и значимые изменения.

    — Виктория Шиманская · книга
11. «

    ... но только как выйдите из зависимых отношений. Счастливая семья, это когда оба партнера не зависимы друг от друга не в моральном ни в финансовом аспектах. И не обязаны поддаваться на шантаж другого.

    ... но только как выйдите из зависимых отношений. Счастливая семья, это когда оба партнера не зависимы друг от друга не в моральном ни в финансовом аспектах. И не обязаны поддаваться на шантаж другого.

    — Артём Стрелецкий · сериал
12. «

    Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия. Они боятся не человека, могущего отнять у них жизнь или материальные блага, а боятся лишь совершить поступок, который может обесчестить их или умалить их достоинство, притом умалить их достоинство не в глазах других людей (ибо людских насмешек и осуждений они не боятся, как вообще не боятся людей), а в своих собственных глазах. В сознании их всегда живёт особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти. Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле. Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором всё имеет свое определённое, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником ещё более высокого начальника и т.д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога. Таким образом, человек рассматриваемого типа всё время сознаёт себя как часть известной иерархической системы и подчинён в конечном счёте не человеку, а Богу. Измена и предательство для него психологически невозможны, ибо, изменив своему непосредственному начальнику, он тем самым ещё не освобождается от суда начальников, более высоко стоящих, и, даже изменивши всем земным начальникам, всё-таки не уходит из-под власти суда Божьего, из-под власти божественного закона, живо пребывающего в его сознании.

    Люди такого ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия. Они боятся не человека, могущего отнять у них жизнь или материальные блага, а боятся лишь совершить поступок, который может обесчестить их или умалить их достоинство, притом умалить их достоинство не в глазах других людей (ибо людских насмешек и осуждений они не боятся, как вообще не боятся людей), а в своих собственных глазах. В сознании их всегда живёт особый кодекс, устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти. Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле. Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором всё имеет свое определённое, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником ещё более высокого начальника и т.д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога. Таким образом, человек рассматриваемого типа всё время сознаёт себя как часть известной иерархической системы и подчинён в конечном счёте не человеку, а Богу. Измена и предательство для него психологически невозможны, ибо, изменив своему непосредственному начальнику, он тем самым ещё не освобождается от суда начальников, более высоко стоящих, и, даже изменивши всем земным начальникам, всё-таки не уходит из-под власти суда Божьего, из-под власти божественного закона, живо пребывающего в его сознании.

    — Коллектив авторов · книга
13. «

    В руководстве «Human physiology» (1983) утверждается, что дать эмоциям точное научное определение невозможно.

    В руководстве «Human physiology» (1983) утверждается, что дать эмоциям точное научное определение невозможно.

    — Евгений Павлович Ильин · книга
14. «

    Ясно... Это обидное слово. Заменяйте его чем-то более развернутым, показывающим вашу заинтересованность, иначе разговор рискует закончиться не на самой звучной ноте.

    Ясно... Это обидное слово. Заменяйте его чем-то более развернутым, показывающим вашу заинтересованность, иначе разговор рискует закончиться не на самой звучной ноте.

    — Анастасия Головачева · книга
15. «

    – Мир, причудливый и непривычный, из метафор и образов, о котором слагаются предания и песни, когда-то, действительно, существовал. Задача поэта сохранить эту зыбкую дымку, хрупкий дар, память и веру, сохранить, блуждая во тьме, пронести через поколения так, чтобы, когда вновь настанет эпоха света, любовь и добро можно было подарить взошедшему алому солнцу. Надежда и добро – чтобы просто было. Чтобы просто передать… Такой же инстинкт, встроенный в гены.

    – Мир, причудливый и непривычный, из метафор и образов, о котором слагаются предания и песни, когда-то, действительно, существовал. Задача поэта сохранить эту зыбкую дымку, хрупкий дар, память и веру, сохранить, блуждая во тьме, пронести через поколения так, чтобы, когда вновь настанет эпоха света, любовь и добро можно было подарить взошедшему алому солнцу. Надежда и добро – чтобы просто было. Чтобы просто передать… Такой же инстинкт, встроенный в гены.

    — Стелла Фракта · книга
16. «

    Я не спрашиваю: «Каким это является для меня», а спрашиваю: «Каким это само по себе».

    Я не спрашиваю: «Каким это является для меня», а спрашиваю: «Каким это само по себе».

    — Макс Люшер · книга
17. «

    Нет ничего в мире, практически, что нельзя изменить, практикой. Плохо поёшь? Пой чаще, пой веселее, наслаждайся пением, и ты станешь петь лучше Живёшь из своих страдашек? Вот каждый раз когда начинаешь страдать, закатывай рукава и делай действием, что-то такое что делает тебя счастливее.

    Нет ничего в мире, практически, что нельзя изменить, практикой. Плохо поёшь? Пой чаще, пой веселее, наслаждайся пением, и ты станешь петь лучше Живёшь из своих страдашек? Вот каждый раз когда начинаешь страдать, закатывай рукава и делай действием, что-то такое что делает тебя счастливее.
18. «

    По сути, это самое ценное, что мы можем подарить Другому. Чем лучше становится наше Я, тем более ценным даром оно оказывается для других. Следовательно, мы пришли к следующему парадоксальному выводу: если мы хотим поддерживать хорошие отношения с другими, нам следует идти по жизни своим собственным путем.

    По сути, это самое ценное, что мы можем подарить Другому. Чем лучше становится наше Я, тем более ценным даром оно оказывается для других. Следовательно, мы пришли к следующему парадоксальному выводу: если мы хотим поддерживать хорошие отношения с другими, нам следует идти по жизни своим собственным путем.

    — Джеймс Холлис · книга
19. «

    А единственный реальный результат, который дает нейролингвистическое программирование — это зарплата ведущего курсы нейролингвистического программирования.

    А единственный реальный результат, который дает нейролингвистическое программирование — это зарплата ведущего курсы нейролингвистического программирования.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Я научилась понимать, что чувствую и чего хочу… Научилась говорить правду в глаза. Вы вот попробуйте — так, ради эксперимента — говорить только правду. Это же катастрофа! Если вы совсем не будете лгать или лукавить, вы очень скоро поймете, что мы врем на каждом шагу, в большом и малом. Потому что какие-то вещи говорить неудобно, или же обидеть кого-то не хочется, или просто так... Попробуйте говорить правду — и на вас будут смотреть как на больного человека.

    Я научилась понимать, что чувствую и чего хочу… Научилась говорить правду в глаза. Вы вот попробуйте — так, ради эксперимента — говорить только правду. Это же катастрофа! Если вы совсем не будете лгать или лукавить, вы очень скоро поймете, что мы врем на каждом шагу, в большом и малом. Потому что какие-то вещи говорить неудобно, или же обидеть кого-то не хочется, или просто так... Попробуйте говорить правду — и на вас будут смотреть как на больного человека.

    — Екатерина Владимировна Стриженова