262 цитаты про «птицы» для вдохновения

262 цитаты про «птицы»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Гуси летели на Север так больно, так низко - Серая, еле в тумане приметная низка. Бусиной крупной вожак перетягивал стаю К Берингову перешейку... А дальше — не знаю.

   Гуси летели на Север так больно, так низко - Серая, еле в тумане приметная низка. Бусиной крупной вожак перетягивал стаю К Берингову перешейку... А дальше — не знаю.

   — Марианна Соломко
2. «

   Шёл как-то по лесу один человек, шёл — песню пел. Да так задорно да ловко, что очаровал лесных птиц. Когда же он вышел на поляну, они собрались вокруг него, славя его певчее сердце. — Это неудивительно, — сказал человек. — Я всю свою жизнь посвятил музыке и иной участи не желаю. — Так давай петь вместе, — предложил соловей. — Давай. Взял человек палочку, обвёл взглядом птиц и стремительно поднял вверх обе руки. Птицы испугались этого движения и спрятались в лесных зарослях. Как ни звал их тот человек, они — ни гу-гу. Тот человек был дирижёром. А птицы не знают нот.

   Шёл как-то по лесу один человек, шёл — песню пел. Да так задорно да ловко, что очаровал лесных птиц. Когда же он вышел на поляну, они собрались вокруг него, славя его певчее сердце. — Это неудивительно, — сказал человек. — Я всю свою жизнь посвятил музыке и иной участи не желаю. — Так давай петь вместе, — предложил соловей. — Давай. Взял человек палочку, обвёл взглядом птиц и стремительно поднял вверх обе руки. Птицы испугались этого движения и спрятались в лесных зарослях. Как ни звал их тот человек, они — ни гу-гу. Тот человек был дирижёром. А птицы не знают нот.
3. «

   Вечер горбится и горбится, Весь морщинистый и ветхий. На черешне старой горлица Крыльями качает ветки, - Ожерельная, волшебная, - Как лучина в тихой горнице, Сон сулит и утешение - Колыбелит всю околицу, Приласкает нежным воркотом. Каждому напомнит мать, И забудется всё горькое. И в душе начнёт светать.

   Вечер горбится и горбится, Весь морщинистый и ветхий. На черешне старой горлица Крыльями качает ветки, - Ожерельная, волшебная, - Как лучина в тихой горнице, Сон сулит и утешение - Колыбелит всю околицу, Приласкает нежным воркотом. Каждому напомнит мать, И забудется всё горькое. И в душе начнёт светать.

   — Марианна Соломко
4. «

   Во многих религиях птицы символизируют душу. Карл Юнг сказал: «Что ему сейчас его высокое положение и широкий обзор, если его же дражайшая душа томится в заточении?».

   Во многих религиях птицы символизируют душу. Карл Юнг сказал: «Что ему сейчас его высокое положение и широкий обзор, если его же дражайшая душа томится в заточении?».
5. «

   Как я уже говорил, самке выгодно также, чтобы в процессе ухаживания самец подносил ей еду. У птиц это обычно рассматривается как своего рода возврат к ювенильному поведению со стороны самки. Выпрашивая у самца пищу, она сопровождает это движениями, типичными для молодой птицы. Предполагалось, что такое поведение автоматически привлекает самца, подобно тому как мужчине кажется привлекательным, когда взрослая женщина лепечет или надувает губы, как ребенок.

   Как я уже говорил, самке выгодно также, чтобы в процессе ухаживания самец подносил ей еду. У птиц это обычно рассматривается как своего рода возврат к ювенильному поведению со стороны самки. Выпрашивая у самца пищу, она сопровождает это движениями, типичными для молодой птицы. Предполагалось, что такое поведение автоматически привлекает самца, подобно тому как мужчине кажется привлекательным, когда взрослая женщина лепечет или надувает губы, как ребенок.

   — Ричард Докинз · книга
6. «

   Вам не изведать радость птиц, несущихся в полете, — Ведь вы в тюрьме своих пяти убогих чувств живете.

   Вам не изведать радость птиц, несущихся в полете, — Ведь вы в тюрьме своих пяти убогих чувств живете.

   — Уильям Блейк · книга
7. «

   Сравнивать птиц и людей просто нельзя. Люди такие неловкие! Сколько они ни учатся, летать ни один из них не умеет.

   Сравнивать птиц и людей просто нельзя. Люди такие неловкие! Сколько они ни учатся, летать ни один из них не умеет.

   — Фрэнсис Бёрнетт · книга
8. «

   Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

   Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

   — Надежда Жаглей
9. «

   Там, где птицы молчат, там, где больше не слышен их крик, где назначена многим из нас нелюбовь и невстреча, там, где птицы молчат, там и ты остаешься теперь.

   Там, где птицы молчат, там, где больше не слышен их крик, где назначена многим из нас нелюбовь и невстреча, там, где птицы молчат, там и ты остаешься теперь.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Вообще-то вороны едят зерно, но предпочитают мясо. Оно придаёт им силу, к тому же птицам приятен вкус крови. В этом они похожи на людей... Ты, наверное, не знаешь, что подобно людям, вороны не похожи друг на друга.

    Вообще-то вороны едят зерно, но предпочитают мясо. Оно придаёт им силу, к тому же птицам приятен вкус крови. В этом они похожи на людей... Ты, наверное, не знаешь, что подобно людям, вороны не похожи друг на друга.

    — Джордж Мартин · книга
11. «

    Я завидую птицам. У них есть крылья, благодаря которым они могут свободно летать туда, куда захотят.

    Я завидую птицам. У них есть крылья, благодаря которым они могут свободно летать туда, куда захотят.

    — Осирис · игра
12. «

    Кто учит птиц дорогу находить, Лететь в ночи, лететь в ночи по звездам? И нет сетей им путь загородить К давно забытым гнездам.

    Кто учит птиц дорогу находить, Лететь в ночи, лететь в ночи по звездам? И нет сетей им путь загородить К давно забытым гнездам.

    — Лариса Алексеевна Рубальская
13. «

    Пускай озимых ростки Щипали вы, гуси дикие, Но грустно сказать вам: «прости!»

    Пускай озимых ростки Щипали вы, гуси дикие, Но грустно сказать вам: «прости!»

    — Ясуй Окада
14. «

    Чем уток и зверей стрелять — стреляйте лучше сигареты!

    Чем уток и зверей стрелять — стреляйте лучше сигареты!
15. «

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.
17. «

    На любого журавля найдётся мальчуган с рогаткой, Так что лучше птичку всё-таки в руках.

    На любого журавля найдётся мальчуган с рогаткой, Так что лучше птичку всё-таки в руках.
18. «

    Поздняя пташка еще глазки продирает, а раннюю уже гриф доедает.

    Поздняя пташка еще глазки продирает, а раннюю уже гриф доедает.
19. «

    Птица, вылетевшая из клетки, иногда по ней скучает.

    Птица, вылетевшая из клетки, иногда по ней скучает.

    — Фэн Цзицай · книга
20. «

    Я уже немало пожил, на моих глазах выросли два поколения детей, и имею право сказать, что редко у обычных птиц рождаются лебеди. Лебедь, продолжающий жить на дереве своих родителей, умирает. Прекрасные и талантливые должны искать свой собственный путь в этом мире.

    Я уже немало пожил, на моих глазах выросли два поколения детей, и имею право сказать, что редко у обычных птиц рождаются лебеди. Лебедь, продолжающий жить на дереве своих родителей, умирает. Прекрасные и талантливые должны искать свой собственный путь в этом мире.

    — Артур Голден · книга