23 цитаты «Жизненные цитаты на тему «путешествия»» для статуса

Тема «Жизненные цитаты на тему «путешествия»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 23 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Описывать Англию – занятие бессмысленное и беспомощное. Это как оказаться ребенком в сказке: тебе дано увидеть чудо, но не дано о нем рассказать. Все, что ты можешь себе позволить – это наблюдать.

   Описывать Англию – занятие бессмысленное и беспомощное. Это как оказаться ребенком в сказке: тебе дано увидеть чудо, но не дано о нем рассказать. Все, что ты можешь себе позволить – это наблюдать.

   — Наринэ Абгарян · книга
2. «

   Тревога — плохой спутник для путешественника.

   Тревога — плохой спутник для путешественника.

   — Луиза Мэй Олкотт · книга
3. «

   Детям больше не хочется отдыхать с родителями в пансионатах, играть в крикет и учиться фокстроту. Путешествовать по Европе — вот что надо детям. Двадцать две страны за три дня.

   Детям больше не хочется отдыхать с родителями в пансионатах, играть в крикет и учиться фокстроту. Путешествовать по Европе — вот что надо детям. Двадцать две страны за три дня.

   — мистер Келлерман · фильм
4. «

   Карту города, как всегда, тщательно изучил заранее, еще дома, — эту часть подготовки любил едва ли не больше, чем само путешествие, и никогда не жалел на нее времени.

   Карту города, как всегда, тщательно изучил заранее, еще дома, — эту часть подготовки любил едва ли не больше, чем само путешествие, и никогда не жалел на нее времени.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Иногда городам, как и людям, надо давать второй шанс.

   Иногда городам, как и людям, надо давать второй шанс.

   — Мария Фариса
6. «

   Они, немного сократив расходы, могли позволить себе уехать по-настоящему. Или хотя бы добраться на машине до Луизианы, гулять по хлопковым ранчо, сидеть на резных балконах; купить билет на пароход по Миссисипи, дышать холодом над рекой, смотреть в мутную воду и пытаться представить, сколько костей лежит на дне.

   Они, немного сократив расходы, могли позволить себе уехать по-настоящему. Или хотя бы добраться на машине до Луизианы, гулять по хлопковым ранчо, сидеть на резных балконах; купить билет на пароход по Миссисипи, дышать холодом над рекой, смотреть в мутную воду и пытаться представить, сколько костей лежит на дне.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Иди спокойно и не позволяй новостям наполнять себя дрожью. Я была в самых опасных местах планеты, и люди там улыбались мне, пускали в дом, делились едой. Если бы я доверяла новостям, я бы посетила пятнадцать, а не восемьдесят стран. Хорошего в мире больше, просто хорошее молчаливо. Одна маленькая бомба гремит на весь мир, миллион добрых улыбок — беззвучен.

   Иди спокойно и не позволяй новостям наполнять себя дрожью. Я была в самых опасных местах планеты, и люди там улыбались мне, пускали в дом, делились едой. Если бы я доверяла новостям, я бы посетила пятнадцать, а не восемьдесят стран. Хорошего в мире больше, просто хорошее молчаливо. Одна маленькая бомба гремит на весь мир, миллион добрых улыбок — беззвучен.

   — Мария Фариса
8. «

   Вдали от родного языка и близких, лишенные всех наших привычных личин и подпорок (ведь не знаешь даже цены на трамвайный билет), мы целиком на поверхности. Но в то же время, чувствуя себя не в своей тарелке, мы открываем в каждом предмете и в каждом дивом существе их истинную волшебную сущность.

   Вдали от родного языка и близких, лишенные всех наших привычных личин и подпорок (ведь не знаешь даже цены на трамвайный билет), мы целиком на поверхности. Но в то же время, чувствуя себя не в своей тарелке, мы открываем в каждом предмете и в каждом дивом существе их истинную волшебную сущность.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Мог взойти на гору и на сотню гор, и с них спуститься. Мог идти за зовом желания в направлении неизвестной страны. Мог найти хорошую женщину и быть с ней, потому что хочется, а не потому что сковала обязанность и привычка. И иметь детей только затем, чтобы окружить их счастьем. Полными любви глазами наблюдать, как меняется мир и он сам год от года. И ничего не бояться, ведь для любой беды есть лес, а в лесу есть травы. Они вылечат всё, нужно лишь пойти поискать их.

   Мог взойти на гору и на сотню гор, и с них спуститься. Мог идти за зовом желания в направлении неизвестной страны. Мог найти хорошую женщину и быть с ней, потому что хочется, а не потому что сковала обязанность и привычка. И иметь детей только затем, чтобы окружить их счастьем. Полными любви глазами наблюдать, как меняется мир и он сам год от года. И ничего не бояться, ведь для любой беды есть лес, а в лесу есть травы. Они вылечат всё, нужно лишь пойти поискать их.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Если ты писатель, то не можешь писать хорошо, когда сам никогда не выходил из своей комнаты. О чем ты напишешь?

    Если ты писатель, то не можешь писать хорошо, когда сам никогда не выходил из своей комнаты. О чем ты напишешь?

    — Марина Матисс · книга
11. «

    — По крайней мере, ты повидала мир. — Я повидала города, — исправила она меня. — А это не одно и то же. Поначалу это увлекает, но потом надоедает, уверяю тебя, потому что обнаруживаешь, что, по сути, все города похожи друг на друга.

    — По крайней мере, ты повидала мир. — Я повидала города, — исправила она меня. — А это не одно и то же. Поначалу это увлекает, но потом надоедает, уверяю тебя, потому что обнаруживаешь, что, по сути, все города похожи друг на друга.

    — Хавьер Серкас · книга
12. «

    Рвать отношения с родным домом порой намного легче, чем пытаться забрать с собой как можно больше воспоминаний, направляясь туда, где ничего не сможет их оживлять.

    Рвать отношения с родным домом порой намного легче, чем пытаться забрать с собой как можно больше воспоминаний, направляясь туда, где ничего не сможет их оживлять.

    — Артур Дрейк · книга
13. «

    Самое прекрасное в каждом путешествии – это возвращение домой. Когда ты открываешь дверь и вдыхаешь запахи мебели, книг и любимых людей, смешавшиеся в единый аромат. Запах дома.

    Самое прекрасное в каждом путешествии – это возвращение домой. Когда ты открываешь дверь и вдыхаешь запахи мебели, книг и любимых людей, смешавшиеся в единый аромат. Запах дома.

    — Фаусто Брицци · книга
14. «

    — Пойдём, старина! Поход, это замечательно! — Не могу. Много дел сегодня. — Сегодня суббота. Вечером вернёмся. — Иногда надо немного путешествовать. — Найн, не хочу. У меня есть дом, мне в нём хорошо. Пусть путешествуют тот, кому дома плохо.

    — Пойдём, старина! Поход, это замечательно! — Не могу. Много дел сегодня. — Сегодня суббота. Вечером вернёмся. — Иногда надо немного путешествовать. — Найн, не хочу. У меня есть дом, мне в нём хорошо. Пусть путешествуют тот, кому дома плохо.

    — Кар-Карыч · мультфильм
15. «

    Любое путешествие само по себе — обстоятельство чрезвычайное, ибо в пути человек лишается привычного и ведом вперед лишь непривычным. Неважно, что, предположим, в сотый раз едет по одной и той же дороге.

    Любое путешествие само по себе — обстоятельство чрезвычайное, ибо в пути человек лишается привычного и ведом вперед лишь непривычным. Неважно, что, предположим, в сотый раз едет по одной и той же дороге.

    — Вячеслав Сухнев · книга
16. «

    Путешествие не будет легким, покa вы не нaйдете того, с кем его совершить, a когдa это произойдет, вы сможете сделaть все, что угодно.

    Путешествие не будет легким, покa вы не нaйдете того, с кем его совершить, a когдa это произойдет, вы сможете сделaть все, что угодно.

    — Эбби Глайнс · книга
17. «

    Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

    Только что провел три недели в Австрии — в основном на берегу Нойзидлерзее, в местечке Руст. Счастье было почти полным. Гулять, ходить — я по-настоящему счастлив, только если устал физически, бросил думать, выключил сознание. Стоит мне прекратить двигаться, и на меня опять наваливается хандра, лишая малейших сил.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
18. «

    Если открытия, совершаемые во время путешествий, можно отнести к величайшим удовольствиям нашей жизни, еще большим удовольствием, по-моему, будет вернуться в любимые места, чтобы показать их любимому человеку.

    Если открытия, совершаемые во время путешествий, можно отнести к величайшим удовольствиям нашей жизни, еще большим удовольствием, по-моему, будет вернуться в любимые места, чтобы показать их любимому человеку.

    — Морис Дрюон · книга
19. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Морис Дрюон · книга
20. «

    Лишь в странствиях себя мы познаем - Мы, как в тюрьму, заточены в свой дом: Пока таится в раковине жемчуг, Ему цены мы верной не найдем.

    Лишь в странствиях себя мы познаем - Мы, как в тюрьму, заточены в свой дом: Пока таится в раковине жемчуг, Ему цены мы верной не найдем.

    — Сабир Термези