269 мудрых цитат про «рабство»

Собрали 269 цитат на тему «рабство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В прошлом опасность состояла в том, что люди становились рабами. Опасность будущего в том, что люди могут стать роботами.

   В прошлом опасность состояла в том, что люди становились рабами. Опасность будущего в том, что люди могут стать роботами.

   — Эрих Фромм · книга
2. «

   Все, что мы ищем с таким воодушевлением — любовь, работа, вера, — по достижении зрелости оборачивается неподъемным бременем. Убежать от этого можно единственным способом — через Любовь. Любить — значит превращать рабство в свободу.

   Все, что мы ищем с таким воодушевлением — любовь, работа, вера, — по достижении зрелости оборачивается неподъемным бременем. Убежать от этого можно единственным способом — через Любовь. Любить — значит превращать рабство в свободу.

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   Немногие действительно свободны; все мы рабы идей или обычаев.

   Немногие действительно свободны; все мы рабы идей или обычаев.

   — Альфред де Мюссе
4. «

   Нигде нет так мало единства и так много разногласий, как среди рабов.

   Нигде нет так мало единства и так много разногласий, как среди рабов.

   — Аристотель
5. «

   Он был никто, и звать никак, Прислуживал, где мог, Завидовал достойным втихаря. Но лишь бездельник и дурак Не совершит рывок, Когда есть шанс залезть на трон.

   Он был никто, и звать никак, Прислуживал, где мог, Завидовал достойным втихаря. Но лишь бездельник и дурак Не совершит рывок, Когда есть шанс залезть на трон.
6. «

   Даже рабам позволено молиться.

   Даже рабам позволено молиться.

   — Оша · сериал
7. «

   Немногих удерживает рабство, большинство за своё рабство держатся.

   Немногих удерживает рабство, большинство за своё рабство держатся.

   — Луций Анней Сенека · книга
8. «

   Для всех пассажиров «Титаник» был воплощением мечты, для меня же — символом рабства, что вез меня в Америку в кандалах. Снаружи я была спокойной благовоспитанной леди, внутри же исходила криком. =============================== Это был корабль мечты для всех, кроме меня. Для меня это был корабль работорговцев. Он вез меня обратно в Америку в кандалах. Внешне я была такой же воспитанной девушкой, как всегда, но внутри я была готова кричать.

   Для всех пассажиров «Титаник» был воплощением мечты, для меня же — символом рабства, что вез меня в Америку в кандалах. Снаружи я была спокойной благовоспитанной леди, внутри же исходила криком. =============================== Это был корабль мечты для всех, кроме меня. Для меня это был корабль работорговцев. Он вез меня обратно в Америку в кандалах. Внешне я была такой же воспитанной девушкой, как всегда, но внутри я была готова кричать.

   — Роза Дьюитт Бьюкейтер · фильм
9. «

   Раб обретает свободу, когда страх рабской жизни побеждает страх смерти.

   Раб обретает свободу, когда страх рабской жизни побеждает страх смерти.
10. «

    Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

    Иду по караванному пути, Где продают халву и продают любовь, Где продадут тебя, когда не продал ты Себя и то, что делало собой.

    — Надежда Жаглей
11. «

    Молчание, если оно только не происходит из особенной, даже иногда весьма похвальной при настоящей организации общества осторожности или боязни, чтоб речь не была перетолкована во вред говорящему людьми официально неблагонамеренными (см. слово Шпион), в большей части случаев бывает прямым следствием и указанием неполноты умственного развития <...> Смешон поэтому в глазах всякого истинно мыслящего человека укор в бесталантливости там, где была бы жалкая посредственность законодательницей и где самая талантливость являлась бы чем-то враждебным духу тамошних общественных учреждений!... Не странно ли там искать ума, усовершенствований и изобретений, где всякое обнаружение разумности, всякое нововведение было бы чем-то противузаконным, безнравственным… где однообразие, монотонность, безмыслие и бессмыслие — закон общественной жизни… как это и есть в Турции или Китае!... …Для общества, не привыкшего к рассудительности и разумности, слова мудреца будут словесами безумия!... Невольник никогда не может быть красноречивым. …Как война родит великих полководцев, так время народных волнений производит великих ораторов. Разительные примеры представляет в этом отношении Франция.

    Молчание, если оно только не происходит из особенной, даже иногда весьма похвальной при настоящей организации общества осторожности или боязни, чтоб речь не была перетолкована во вред говорящему людьми официально неблагонамеренными (см. слово Шпион), в большей части случаев бывает прямым следствием и указанием неполноты умственного развития <...> Смешон поэтому в глазах всякого истинно мыслящего человека укор в бесталантливости там, где была бы жалкая посредственность законодательницей и где самая талантливость являлась бы чем-то враждебным духу тамошних общественных учреждений!... Не странно ли там искать ума, усовершенствований и изобретений, где всякое обнаружение разумности, всякое нововведение было бы чем-то противузаконным, безнравственным… где однообразие, монотонность, безмыслие и бессмыслие — закон общественной жизни… как это и есть в Турции или Китае!... …Для общества, не привыкшего к рассудительности и разумности, слова мудреца будут словесами безумия!... Невольник никогда не может быть красноречивым. …Как война родит великих полководцев, так время народных волнений производит великих ораторов. Разительные примеры представляет в этом отношении Франция.

    — Лев Михайлович Кокин · книга
12. «

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Шумное всенародное обсуждение чужой безнравственности помогает россиянам заглушить болевые ощущение от рабского ярма, натирающего им шею.

    Шумное всенародное обсуждение чужой безнравственности помогает россиянам заглушить болевые ощущение от рабского ярма, натирающего им шею.

    — Виктор Шендерович
14. «

    Мы похоти своей — невольные холопы.

    Мы похоти своей — невольные холопы.
15. «

    Спящие народы либо исчезают, либо просыпаются рабами.

    Спящие народы либо исчезают, либо просыпаются рабами.

    — Мустафа Кемаль Ататюрк
16. «

    Незнающий человек может попасть в рабство трёх неживых сил: 1. Стать рабом денег. 2. Стать рабом фантазий. 2. Стать рабом осознанных снов.

    Незнающий человек может попасть в рабство трёх неживых сил: 1. Стать рабом денег. 2. Стать рабом фантазий. 2. Стать рабом осознанных снов.
17. «

    И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

    И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

    — Игорь Губерман · книга
18. «

    Власть над собой — самая высшая власть, порабощенность своими страстями — самое страшное рабство.

    Власть над собой — самая высшая власть, порабощенность своими страстями — самое страшное рабство.

    — Луций Анней Сенека · книга
19. «

    Рабство? О нет, нет! Мы против! Разумеется, мы вынуждены ввести его в своих владениях или на заводах — это в порядке вещей, но хвалиться такими делами? Это уж безобразие!

    Рабство? О нет, нет! Мы против! Разумеется, мы вынуждены ввести его в своих владениях или на заводах — это в порядке вещей, но хвалиться такими делами? Это уж безобразие!

    — Альбер Камю · книга
20. «

    Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

    Кажется, О. Генри сформулировал: если тебя окружает роскошь, не важно, кому она принадлежит. Эта мысль ложна. Кому что принадлежит – это и есть самое главное. Особенно если дело касается роскоши. Она – развращает. И делает людей ее безвольными рабами. А если эта роскошь принадлежит не им... их рабство становится абсолютным.

    — Петр Катериничев · книга