Подборка «рабство» — 376 цитат

Собрали 376 цитат на тему «рабство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   — Луи Жаколио · книга
2. «

   Равенство, брат, исключает братство, В этом следует разобраться. Рабство всегда порождает рабство.

   Равенство, брат, исключает братство, В этом следует разобраться. Рабство всегда порождает рабство.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   Легче всего поставить на колени того, кто никогда с них не вставал.

   Легче всего поставить на колени того, кто никогда с них не вставал.
4. «

   Не виноват никто ни в чём: Кто гордость победить не мог, Тот будет вечно одинок, Кто любит, должен быть рабом.

   Не виноват никто ни в чём: Кто гордость победить не мог, Тот будет вечно одинок, Кто любит, должен быть рабом.

   — Дмитрий Мережковский
5. «

   Быть свободным от счастья рабов, избавленных от богов и поклонения им, бесстрашным и наводящим страх, великим и одиноким, — такова воля правдивого.

   Быть свободным от счастья рабов, избавленных от богов и поклонения им, бесстрашным и наводящим страх, великим и одиноким, — такова воля правдивого.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
6. «

   Бетита, детка, Джанго — он не раб. Джанго — свободный человек, понимаешь?... [Бетита явно не понимает] С ним нельзя обращаться как с остальными ниггерами, потому что он не такой, как все ниггеры. Ясно?

   Бетита, детка, Джанго — он не раб. Джанго — свободный человек, понимаешь?... [Бетита явно не понимает] С ним нельзя обращаться как с остальными ниггерами, потому что он не такой, как все ниггеры. Ясно?

   — Спенсер «Большой папа» Беннет · фильм
7. «

   И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

   И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

   — Игорь Губерман · книга
8. «

   Не надо бороться с рабством и опираться на ненависть, нужно бороться за свободу и призывать на помощь любовь. В любой иерархии можно увидеть рабство, можно считать рабами камни, сложившие фундамент храма, благодаря которым другие, более благородные, дотягиваются до неба; если ты последователен, ты должен разрушить храм.

   Не надо бороться с рабством и опираться на ненависть, нужно бороться за свободу и призывать на помощь любовь. В любой иерархии можно увидеть рабство, можно считать рабами камни, сложившие фундамент храма, благодаря которым другие, более благородные, дотягиваются до неба; если ты последователен, ты должен разрушить храм.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
9. «

   ... Власть рано или поздно оборачивается против своего носителя, превращая его в раба догм и условностей.

   ... Власть рано или поздно оборачивается против своего носителя, превращая его в раба догм и условностей.

   — Татьяна Устименко · книга
10. «

    Достоинство человека не в его происхождении. Бог не создал рабства, но одарил человека свободой.

    Достоинство человека не в его происхождении. Бог не создал рабства, но одарил человека свободой.

    — Иоанн Златоуст
11. «

    Его звали Кунта Кинте, сын Оморо и Бинты Кинте, из Джуфури в царстве Найюми, на Гамби-Болонго. Прилетев домой из Гамбии, я понял, что должен написать о нем книгу. Мои предки станут символом миллионов рабов, давших семена современных американских семей. Захваченных, закованных, переплывших на корабле целый океан, поглотивший множество погибших, проданы на тысячи плантаций, миллионы мужчин и женщин ежедневно сражались за свою жизнь и свободу.

    Его звали Кунта Кинте, сын Оморо и Бинты Кинте, из Джуфури в царстве Найюми, на Гамби-Болонго. Прилетев домой из Гамбии, я понял, что должен написать о нем книгу. Мои предки станут символом миллионов рабов, давших семена современных американских семей. Захваченных, закованных, переплывших на корабле целый океан, поглотивший множество погибших, проданы на тысячи плантаций, миллионы мужчин и женщин ежедневно сражались за свою жизнь и свободу.

    — Алекс Хейли · сериал
12. «

    Дом, разделённый пополам, не сможет выстоять в буре. Я думаю, что не сможет выстоять и правительство страны, наполовину состоящей из рабов, а наполовину из свободных людей.

    Дом, разделённый пополам, не сможет выстоять в буре. Я думаю, что не сможет выстоять и правительство страны, наполовину состоящей из рабов, а наполовину из свободных людей.

    — Авраам Линкольн
13. «

    Для многих открытие: ну не только в кровавом СССР строили Беломорканал руками заключённых, европейские традиции значительно древнее и богаче наших.

    Для многих открытие: ну не только в кровавом СССР строили Беломорканал руками заключённых, европейские традиции значительно древнее и богаче наших.

    — Дмитрий Юрьевич Пучков
14. «

    Стажеры — это современные рабы: им не платят, на них ездят как хотят, их можно в любой момент вышвырнуть вон, они разносят кофе и бегают к факсу — в общем, одноразовые существа, совсем как бритвенные станочки «Bic».

    Стажеры — это современные рабы: им не платят, на них ездят как хотят, их можно в любой момент вышвырнуть вон, они разносят кофе и бегают к факсу — в общем, одноразовые существа, совсем как бритвенные станочки «Bic».

    — Фредерик Бегбедер · книга
15. «

    Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. на груди девушки остались две литеры «Х. Б.». Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения.

    Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. на груди девушки остались две литеры «Х. Б.». Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    Жаль, что в старые добрые деньки на хлопковых плантациях не было электрогитар. Очень многое пошло бы по‑другому.

    Жаль, что в старые добрые деньки на хлопковых плантациях не было электрогитар. Очень многое пошло бы по‑другому.

    — Джими Хендрикс
17. «

    Раб, довольный своим положением, вдвойне раб, потому что не одно его тело в рабстве, но и душа его.

    Раб, довольный своим положением, вдвойне раб, потому что не одно его тело в рабстве, но и душа его.

    — Эдмунд Берк
18. «

    Своим рожденьем кто бы ни был на подчиненье обречен, он в той же мере и престолу подчиняться был рожден.

    Своим рожденьем кто бы ни был на подчиненье обречен, он в той же мере и престолу подчиняться был рожден.

    — Люк де Клапье де Вовенарг
19. «

    Для кого-то праздность — мать всех пороков, конец её — жесточайшее рабство и смерть. Для кого-то праздность — испытание. Не было худшего наказания для русского мужика 18—19 века, как смотреть «праздно привязанным к стулу» на работающих друзей. Говорят, изощренную казнь эту придумали промышленники-немцы в России. Немцы вообще хорошие психологи, когда дело касается стимуляции труда. Но беда — положить немецкую психологию на русскую почву. Сквозь асфальт города пробьётся мутант бунта. Не поздоровиться никому. Я в духовном мал, потому придерживаюсь вытяжки из собственного жизненного опыта. Для меня праздность — это повод к собранности и внутренней дисциплине. Праздность, как разновидность свободы требует от человека колоссальных внутренних усилий, потому что легче эту свободу кому-то отдать — бросить к ногам авторитета, чтобы освободиться от груза ответственности. Не всякий способен нести свободу. Большинство людей предпочитает свободу продать за чечевичную похлебку, как Исав продал свое первородство Иакову. Праздность осилит не каждый. По натуре большинство из нас — рабы условностей. Понять самого себя, идентифицировать собственную личность — это признаки первородной свободы. Но первородная свобода — тяжкая ноша. Поверьте на слово. Проще за чечевичную похлебку…

    Для кого-то праздность — мать всех пороков, конец её — жесточайшее рабство и смерть. Для кого-то праздность — испытание. Не было худшего наказания для русского мужика 18—19 века, как смотреть «праздно привязанным к стулу» на работающих друзей. Говорят, изощренную казнь эту придумали промышленники-немцы в России. Немцы вообще хорошие психологи, когда дело касается стимуляции труда. Но беда — положить немецкую психологию на русскую почву. Сквозь асфальт города пробьётся мутант бунта. Не поздоровиться никому. Я в духовном мал, потому придерживаюсь вытяжки из собственного жизненного опыта. Для меня праздность — это повод к собранности и внутренней дисциплине. Праздность, как разновидность свободы требует от человека колоссальных внутренних усилий, потому что легче эту свободу кому-то отдать — бросить к ногам авторитета, чтобы освободиться от груза ответственности. Не всякий способен нести свободу. Большинство людей предпочитает свободу продать за чечевичную похлебку, как Исав продал свое первородство Иакову. Праздность осилит не каждый. По натуре большинство из нас — рабы условностей. Понять самого себя, идентифицировать собственную личность — это признаки первородной свободы. Но первородная свобода — тяжкая ноша. Поверьте на слово. Проще за чечевичную похлебку…

    — Юрий Меркеев · книга
20. «

    Так значит, все знания, которые ему давали ученые с солидными дипломами и внушительными титулами, давали, словно бесценные сокровища, были всего лишь тюрьмой. Он униженно благодарил каждый раз, когда ему чуть-чуть удлиняли поводок, который так и оставался поводком. Мы можем жить без поводка.

    Так значит, все знания, которые ему давали ученые с солидными дипломами и внушительными титулами, давали, словно бесценные сокровища, были всего лишь тюрьмой. Он униженно благодарил каждый раз, когда ему чуть-чуть удлиняли поводок, который так и оставался поводком. Мы можем жить без поводка.

    — Бернар Вербер · книга