57 цитат про «Красивые цитаты про радость» для вдохновения

Собрали 57 цитат на тему «Красивые цитаты про радость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Дай святость мне, Боже! Дай кротость, Твой страх, Дай твердость в страданьях, Дай плач о грехах, Умножь в Христа веру И чувства к Нему, Дай радость в молитвах И в службе Ему, Дай мне благодарность В надежде всего, Дай веровать в славу И в слово Его.

   Дай святость мне, Боже! Дай кротость, Твой страх, Дай твердость в страданьях, Дай плач о грехах, Умножь в Христа веру И чувства к Нему, Дай радость в молитвах И в службе Ему, Дай мне благодарность В надежде всего, Дай веровать в славу И в слово Его.

   — Схиигумен Савва (Остапенко)
2. «

   Маргаритки самые домашние цветы, а розы дарят радость и всегда готовы распуститься.

   Маргаритки самые домашние цветы, а розы дарят радость и всегда готовы распуститься.

   — Джули Николс · фильм
3. «

   Я успел полюбить этот город так сильно, что предстоящий отъезд даже радовал меня: я заранее предвкушал, как здорово будет вернуться.

   Я успел полюбить этот город так сильно, что предстоящий отъезд даже радовал меня: я заранее предвкушал, как здорово будет вернуться.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так — волнующе и празднично.

   Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так — волнующе и празднично.

   — Денис Ахалашвили · книга
5. «

   А ведь жизнь — такая яркая, сверкающая, пестрая... как вспорхнувшая из прибрежных кустов иволга... Вот бы вернуть это острое, сладостное чувство! Вот бы научиться так жить — как летать!

   А ведь жизнь — такая яркая, сверкающая, пестрая... как вспорхнувшая из прибрежных кустов иволга... Вот бы вернуть это острое, сладостное чувство! Вот бы научиться так жить — как летать!

   — Олег Рой · книга
6. «

   Капли дождя энергично молотили по асфальту, превращая ямы в маленькие бассейны для голубей. Невыносимо легкий запах чистоты окутывал одиноких прохожих, проникая в ноздри без всякого стеснения. От этого мысли начинали парить, становились воздушными, изящными, невесомыми. По венам бежали пузырьки радости, как дети на стадионе, обгоняя друг друга с заливистым смехом.

   Капли дождя энергично молотили по асфальту, превращая ямы в маленькие бассейны для голубей. Невыносимо легкий запах чистоты окутывал одиноких прохожих, проникая в ноздри без всякого стеснения. От этого мысли начинали парить, становились воздушными, изящными, невесомыми. По венам бежали пузырьки радости, как дети на стадионе, обгоняя друг друга с заливистым смехом.

   — Александра Макарова · книга
7. «

   Жизнь дана на радость, но её надо уметь отстоять, поэтому истинное назначение человека — борьба за правду и справедливость, борьба со всем, что лишает людской радости. Всякая несправедливость казалась мне дневным разбоем, и я всячески выступал против неё.

   Жизнь дана на радость, но её надо уметь отстоять, поэтому истинное назначение человека — борьба за правду и справедливость, борьба со всем, что лишает людской радости. Всякая несправедливость казалась мне дневным разбоем, и я всячески выступал против неё.

   — Владимир Даль
8. «

   Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

   Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

   — Дина Рубина · книга
9. «

   Важно не то, сколько у тебя добра и насколько ты богат. Важно то, сколь ты способен радоваться тому, что имеешь. Лишняя горсть золота — это совсем не то, ради чего стоит рвать жилы или тратить жизнь. Жизнь — это свобода, это рассветы и закаты, это лесной воздух.

   Важно не то, сколько у тебя добра и насколько ты богат. Важно то, сколь ты способен радоваться тому, что имеешь. Лишняя горсть золота — это совсем не то, ради чего стоит рвать жилы или тратить жизнь. Жизнь — это свобода, это рассветы и закаты, это лесной воздух.

   — Александр Прозоров · книга
10. «

    Книги я не покупаю. Они скользят сквозь пальцы. Поймав заглавие, отпускаю его, чтобы немедля вытянуть следующее. Это странно приятно, будто тексты, которые не успеешь прочесть, узнаешь насквозь. Ощущаешь их глубину. В этом есть смутная радость, что-то из другой жизни, из того потерянного далека, что дышит сладкой печалью. Названия мелькают. Страницы шелестят. В душе наступает покой.

    Книги я не покупаю. Они скользят сквозь пальцы. Поймав заглавие, отпускаю его, чтобы немедля вытянуть следующее. Это странно приятно, будто тексты, которые не успеешь прочесть, узнаешь насквозь. Ощущаешь их глубину. В этом есть смутная радость, что-то из другой жизни, из того потерянного далека, что дышит сладкой печалью. Названия мелькают. Страницы шелестят. В душе наступает покой.

    — Антон Чиж · книга
11. «

    ...и одного лишь шелеста его крыл довольно будет для того, чтобы в душе вновь воцарилась радость.

    ...и одного лишь шелеста его крыл довольно будет для того, чтобы в душе вновь воцарилась радость.

    — Пауло Коэльо · книга
12. «

    Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

    Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

    — Ролло Мэй · книга
13. «

    Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

    Смейся, друг, и весь мир засмеется с тобой Не пытайся лить слезы – никто не услышит Ну а тем кто в печали, мир отдаст свой покой Пусть и сам от невзгод и проблем еле дышит Запоешь — и услышишь ты отклик холмов Ну а вздох твой закружит воздушным потоком Звуки эха слились в один радостный зов Но твой голос затмит его вмиг ненароком

    — Элла Уилер Уилкокс
14. «

    Не прошу тебя о великом, Дай мне только, Господи, дочку... Радует меня добрым ликом. Два спелых яблочка — щёчки.

    Не прошу тебя о великом, Дай мне только, Господи, дочку... Радует меня добрым ликом. Два спелых яблочка — щёчки.
15. «

    Солнечное утро — это время тихой радости. <...> Эти часы — не для спешки, не для суеты. Утро — время неторопливых, глубоких, золотых мыслей.

    Солнечное утро — это время тихой радости. <...> Эти часы — не для спешки, не для суеты. Утро — время неторопливых, глубоких, золотых мыслей.

    — Джон Стейнбек · книга
16. «

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    — Джон Стейнбек · книга
17. «

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    — Кнут Гамсун · книга
18. «

    Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

    Я с детства испытываю своеобразное волнение перед свежим покровом снега... Точно вступаешь в какой-то новый мир, и всего тебя пронизывает радость открытия, первого соприкосновения с чем-то чистым, нетронутым, неоскверненным.

    — Джон Стейнбек · книга
19. «

    Холодно, когда ты один. Когда ты среди тех, кого любишь, тебе тепло. Мороз кусает лишь кожу на лице, не затрагивая твое сердце. Оно в надежных руках радости.

    Холодно, когда ты один. Когда ты среди тех, кого любишь, тебе тепло. Мороз кусает лишь кожу на лице, не затрагивая твое сердце. Оно в надежных руках радости.
20. «

    Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

    Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

    — Луис де Гонгора-и-Арготе