59 цитат про «Красивые цитаты про радость»

Собрали 59 цитат на тему «Красивые цитаты про радость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Дай святость мне, Боже! Дай кротость, Твой страх, Дай твердость в страданьях, Дай плач о грехах, Умножь в Христа веру И чувства к Нему, Дай радость в молитвах И в службе Ему, Дай мне благодарность В надежде всего, Дай веровать в славу И в слово Его.

   Дай святость мне, Боже! Дай кротость, Твой страх, Дай твердость в страданьях, Дай плач о грехах, Умножь в Христа веру И чувства к Нему, Дай радость в молитвах И в службе Ему, Дай мне благодарность В надежде всего, Дай веровать в славу И в слово Его.

   — Схиигумен Савва (Остапенко)
2. «

   Тучи над головой могут разогнать только светлые мысли.

   Тучи над головой могут разогнать только светлые мысли.
3. «

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   <...> можно плакать от печали, оттого что у розы есть шипы, но можно плакать и от радости, что на стеблях с шипами есть розы.

   <...> можно плакать от печали, оттого что у розы есть шипы, но можно плакать и от радости, что на стеблях с шипами есть розы.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Маргаритки самые домашние цветы, а розы дарят радость и всегда готовы распуститься.

   Маргаритки самые домашние цветы, а розы дарят радость и всегда готовы распуститься.

   — Джули Николс · фильм
6. «

   Возьмите вводные слова. От них кружится голова, Они мешают суть сберечь И замедляют нашу речь. И все ж удобны потому, Что выдают легко другим, Как мы относимся к тому, О чем, смущаясь, говорим. Мне скажут: «К счастью...» И потом Пусть что угодно говорят, Я слушаю с открытым ртом И радуюсь всему подряд. Меня, как всех, не раз, не два Спасали вводные слова, И чаще прочих среди них Слова «во-первых», «во-вторых». Они, начав издалека, Давали повод не спеша Собраться с мыслями, пока Не знаю где была душа.

   Возьмите вводные слова. От них кружится голова, Они мешают суть сберечь И замедляют нашу речь. И все ж удобны потому, Что выдают легко другим, Как мы относимся к тому, О чем, смущаясь, говорим. Мне скажут: «К счастью...» И потом Пусть что угодно говорят, Я слушаю с открытым ртом И радуюсь всему подряд. Меня, как всех, не раз, не два Спасали вводные слова, И чаще прочих среди них Слова «во-первых», «во-вторых». Они, начав издалека, Давали повод не спеша Собраться с мыслями, пока Не знаю где была душа.

   — Александр Кушнер
7. «

   Стоит признать, что в погоне за оригинальностью мы забываем о том, сколько радости и удовольствия приносят самые простые вещи вроде улыбки, объятия и искреннего участия.

   Стоит признать, что в погоне за оригинальностью мы забываем о том, сколько радости и удовольствия приносят самые простые вещи вроде улыбки, объятия и искреннего участия.

   — Олег Рой
8. «

   Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню, Сквозь все голоса вкруг меня и во мне, Как миг тишины, что всех шумов огромней, Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме, - Как звёздами движущее дуновенье, - Вот так ворвалась ты в моё бытиё, - О, радость моя! О, моё вдохновенье! О, горькое-горькое горе моё!

   Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню, Сквозь все голоса вкруг меня и во мне, Как миг тишины, что всех шумов огромней, Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме, - Как звёздами движущее дуновенье, - Вот так ворвалась ты в моё бытиё, - О, радость моя! О, моё вдохновенье! О, горькое-горькое горе моё!

   — София Парнок
9. «

   Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

   Поёт Алкиной — и плачет. И плач потому так горек, Что радости скоротечны, Зато вековечно горе. <...> Добро — цветок-однодневка; Распустится он под утро, Да в полдень уже увянет, Совсем и не цвёл как будто. А горе могучим дубом Упрямо вздымает крону; Его бороды зелёной Века сединой не тронут.

   — Луис де Гонгора-и-Арготе
10. «

    Неразделённая радость — не радость. Человека портит счастье, если он переживает его один.

    Неразделённая радость — не радость. Человека портит счастье, если он переживает его один.

    — Дмитрий Сергеевич Лихачёв · книга
11. «

    Снежинки большими хлопьями на ладошку Падают, словно перышки из подушки. Их свежевыстиранные рубашки Таят на коже в форме цветка ромашки.

    Снежинки большими хлопьями на ладошку Падают, словно перышки из подушки. Их свежевыстиранные рубашки Таят на коже в форме цветка ромашки.
12. «

    Солнечное утро — это время тихой радости. <...> Эти часы — не для спешки, не для суеты. Утро — время неторопливых, глубоких, золотых мыслей.

    Солнечное утро — это время тихой радости. <...> Эти часы — не для спешки, не для суеты. Утро — время неторопливых, глубоких, золотых мыслей.

    — Джон Стейнбек · книга
13. «

    Самая печальная радость — быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть.

    Самая печальная радость — быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть.

    — Федерико Гарсиа Лорка
14. «

    Многие из нас хотят привнести изменения в этот мир. Мы прилежно учимся, работаем, выполняем все обязательства. Но о самом главном мы забываем. Это сердце. Когда вы в последний раз испытывали искренний трепет, истинную радость?

    Многие из нас хотят привнести изменения в этот мир. Мы прилежно учимся, работаем, выполняем все обязательства. Но о самом главном мы забываем. Это сердце. Когда вы в последний раз испытывали искренний трепет, истинную радость?

    — Джим Керри
15. «

    Напрасно! Я влачил постыдной лени груз, В дремоту хладную невольно погружался, Бежал от радостей, бежал от милых муз И – слезы на глазах – со славою прощался! Но вдруг, как молнии стрела, Зажглась в увядшем сердце младость, Душа проснулась, ожила, Узнала вновь любви надежду, скорбь и радость.

    Напрасно! Я влачил постыдной лени груз, В дремоту хладную невольно погружался, Бежал от радостей, бежал от милых муз И – слезы на глазах – со славою прощался! Но вдруг, как молнии стрела, Зажглась в увядшем сердце младость, Душа проснулась, ожила, Узнала вновь любви надежду, скорбь и радость.

    — Александр Сергеевич Пушкин
16. «

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так — волнующе и празднично.

    Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так — волнующе и празднично.

    — Денис Ахалашвили · книга
18. «

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    — Джон Стейнбек · книга
19. «

    Книги я не покупаю. Они скользят сквозь пальцы. Поймав заглавие, отпускаю его, чтобы немедля вытянуть следующее. Это странно приятно, будто тексты, которые не успеешь прочесть, узнаешь насквозь. Ощущаешь их глубину. В этом есть смутная радость, что-то из другой жизни, из того потерянного далека, что дышит сладкой печалью. Названия мелькают. Страницы шелестят. В душе наступает покой.

    Книги я не покупаю. Они скользят сквозь пальцы. Поймав заглавие, отпускаю его, чтобы немедля вытянуть следующее. Это странно приятно, будто тексты, которые не успеешь прочесть, узнаешь насквозь. Ощущаешь их глубину. В этом есть смутная радость, что-то из другой жизни, из того потерянного далека, что дышит сладкой печалью. Названия мелькают. Страницы шелестят. В душе наступает покой.

    — Антон Чиж · книга
20. «

    Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

    Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

    — Ролло Мэй · книга