629 лучших мыслей на тему «расставание»

629 цитат про «расставание»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Хочу дать тебе совет! Когда рвутся связи, лучше быть бросающим, а не бросаемым. Бросающий уходит, а бросаемый остается. Понимаешь? А это ужасно! Но самое ужасное — это чувство вины, которое остается у брошенного... И это чувство вины может перерасти в комплекс.

   Хочу дать тебе совет! Когда рвутся связи, лучше быть бросающим, а не бросаемым. Бросающий уходит, а бросаемый остается. Понимаешь? А это ужасно! Но самое ужасное — это чувство вины, которое остается у брошенного... И это чувство вины может перерасти в комплекс.

   — Джо Берлин · фильм
2. «

   Ты придёшь, Но будет поздно. Несвоевременность — Вечная драма, Где есть он и она.

   Ты придёшь, Но будет поздно. Несвоевременность — Вечная драма, Где есть он и она.
3. «

   Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.

   Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.

   — Вера Полозкова
4. «

   Где-то там даже дьявол может плакать, потеряв тех, кого любит.

   Где-то там даже дьявол может плакать, потеряв тех, кого любит.

   — Леди · игра
5. «

   Да, я знаю, как болезненны разрывы. Однако при этом, у боли эволюционная цель. Она несет из окружающей нас среды информацию о том, что наше поведение может нам навредить.

   Да, я знаю, как болезненны разрывы. Однако при этом, у боли эволюционная цель. Она несет из окружающей нас среды информацию о том, что наше поведение может нам навредить.

   — Шелдон Купер · сериал
6. «

   — И ты так просто её отпустил? — Да. Она сказала, что ей больно быть рядом со мной. Поэтому я её отпустил. — Могу поспорить, ты не отпускал её, а просто дал уйти! Только тот, кто пытался удержать изо всех сил, может сказать, что отпустил. Ты хоть раз пытался её удержать? То, что ты видел тогда в Японии…Это была моя попытка удержать её, но она всё равно ушла. Может я и показался тебе жалким и смешным, но только потому, что сделал всё, что мог…Имею право сказать «отпустил». Ты же этого никогда не делал? Просто стоял, как истукан. И даже не подумал побежать за ней, когда она убегала от боли. Молодец! Можешь и дальше стоять с каменным лицом и смотреть, как она убегает от тебя. Хладнокровный Хван Тхэ Гён.

   — И ты так просто её отпустил? — Да. Она сказала, что ей больно быть рядом со мной. Поэтому я её отпустил. — Могу поспорить, ты не отпускал её, а просто дал уйти! Только тот, кто пытался удержать изо всех сил, может сказать, что отпустил. Ты хоть раз пытался её удержать? То, что ты видел тогда в Японии…Это была моя попытка удержать её, но она всё равно ушла. Может я и показался тебе жалким и смешным, но только потому, что сделал всё, что мог…Имею право сказать «отпустил». Ты же этого никогда не делал? Просто стоял, как истукан. И даже не подумал побежать за ней, когда она убегала от боли. Молодец! Можешь и дальше стоять с каменным лицом и смотреть, как она убегает от тебя. Хладнокровный Хван Тхэ Гён.

   — Хван Тхэ Гён · сериал
7. «

   Не играйте роль жертвы. Не оставляйте важные решения вашему партнеру только потому, что вы чувствуете себя виноватой в том, что вы его оставили. Вполне возможно, что многие его угрозы не имеют под собой реальной силы. Помните, он — хам, и когда вы даете отпор хаму, он трусит. Знайте ваши законные права, и вы будете меньше его бояться.

   Не играйте роль жертвы. Не оставляйте важные решения вашему партнеру только потому, что вы чувствуете себя виноватой в том, что вы его оставили. Вполне возможно, что многие его угрозы не имеют под собой реальной силы. Помните, он — хам, и когда вы даете отпор хаму, он трусит. Знайте ваши законные права, и вы будете меньше его бояться.

   — Сьюзан Форвард · книга
8. «

   Знаешь, может, сейчас ухожу и я, но бросаешь меня снова ты.

   Знаешь, может, сейчас ухожу и я, но бросаешь меня снова ты.

   — Дерил Диксон · сериал
9. «

   В общем, я знаю, какие ощущения у человека раздавленного и абсолютно уничтоженного, и до чего ужасно чувствовать боль там, где прежде не болело. И совершенно не важны новые причёски, и подвиги в тренажёрном зале, и весёлые буйства с подружками в баре. И всё равно каждую ночь ты будешь вспоминать мельчайшие детали и мучить себя вопросом: «Отчего ты всё понимала неверно? И как, чёрт подери, могло показаться, что ты ужасно счастлива?» А порой тебе удается убедить себя в том, что он прозреет и вернётся к тебе. Но потом, как бы долго твои переживания ни длились, ты всё равно идёшь дальше, и новые люди дают тебе понять, что ты чего-то стоишь, и осколки души снова собираются вместе, и твоё наваждение, все эти годы, которые ты потратила впустую, уходят в прошлое и забываются.

   В общем, я знаю, какие ощущения у человека раздавленного и абсолютно уничтоженного, и до чего ужасно чувствовать боль там, где прежде не болело. И совершенно не важны новые причёски, и подвиги в тренажёрном зале, и весёлые буйства с подружками в баре. И всё равно каждую ночь ты будешь вспоминать мельчайшие детали и мучить себя вопросом: «Отчего ты всё понимала неверно? И как, чёрт подери, могло показаться, что ты ужасно счастлива?» А порой тебе удается убедить себя в том, что он прозреет и вернётся к тебе. Но потом, как бы долго твои переживания ни длились, ты всё равно идёшь дальше, и новые люди дают тебе понять, что ты чего-то стоишь, и осколки души снова собираются вместе, и твоё наваждение, все эти годы, которые ты потратила впустую, уходят в прошлое и забываются.

   — Айрис Симкинс · фильм
10. «

    — Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти — так уходи. Она не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок...

    — Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти — так уходи. Она не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок...

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
11. «

    Живи для себя, а не назло бывшему.

    Живи для себя, а не назло бывшему.

    — Меган Фокс
12. «

    Люди вокруг могут существовать друг без друга.

    Люди вокруг могут существовать друг без друга.

    — Райчел Мид · книга
13. «

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    «Если любишь, отпусти» — это сказал слабак, а другие слабаки просто повторяют.

    «Если любишь, отпусти» — это сказал слабак, а другие слабаки просто повторяют.

    — Софи Ковальски · фильм
15. «

    Господи, пошли ему идею подарить мне жёлтые розы, чтоб я сказала, что это к расставанию и не мучилась.

    Господи, пошли ему идею подарить мне жёлтые розы, чтоб я сказала, что это к расставанию и не мучилась.
16. «

    Когда люди говорят «мы расстались», это полное враньё. В расставании нет никаких «мы». Всегда один бросает другого. И знаете, как узнать, кого из пары бросили? Бросили того, который говорит «мы расстались».

    Когда люди говорят «мы расстались», это полное враньё. В расставании нет никаких «мы». Всегда один бросает другого. И знаете, как узнать, кого из пары бросили? Бросили того, который говорит «мы расстались».

    — Виктор Комаров
17. «

    Плакать перестанешь, а от имени все равно будешь вздрагивать.

    Плакать перестанешь, а от имени все равно будешь вздрагивать.
18. «

    Отпускай, не жалей о них, и на место одного будет сто других. Не жалей о них, каждый сам найдет свой рай.

    Отпускай, не жалей о них, и на место одного будет сто других. Не жалей о них, каждый сам найдет свой рай.
19. «

    Расстояние: версты, мили… нас расставили, рассадили, чтобы тихо себя вели по двум разным концам земли.

    Расстояние: версты, мили… нас расставили, рассадили, чтобы тихо себя вели по двум разным концам земли.

    — Марина Цветаева
20. «

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    — Виссарион Григорьевич Белинский