«революция»: 349 цитат со смыслом

349 цитат про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   События в Венгрии вызвали у нас больший отклик, чем на Западе: там прошла минута молчания, у нас – воцарилось всеобщее молчание.

   События в Венгрии вызвали у нас больший отклик, чем на Западе: там прошла минута молчания, у нас – воцарилось всеобщее молчание.

   — Станислав Ежи Лец · книга
2. «

   Уж нет Гарибальди, уж нет Че Гевары. В борьбе против зла лишь один супермен, И все изменения системны и стары. Грядут революции без перемен.

   Уж нет Гарибальди, уж нет Че Гевары. В борьбе против зла лишь один супермен, И все изменения системны и стары. Грядут революции без перемен.
3. «

   Нам революции вообще не нужны, мы свой лимит уже исчерпали в прошлом столетии.

   Нам революции вообще не нужны, мы свой лимит уже исчерпали в прошлом столетии.

   — Дмитрий Анатольевич Медведев
4. «

   Революция не результат — это начало движения к новому.

   Революция не результат — это начало движения к новому.

   — Джин Шарп
5. «

   Политики у нас нет, в революцию мы не верим, Бога нет, привидений не боимся, а я лично даже смерти и слепоты не боюсь. Кто ничего не хочет, ни на что не надеется и ничего не боится, тот не может быть художником.

   Политики у нас нет, в революцию мы не верим, Бога нет, привидений не боимся, а я лично даже смерти и слепоты не боюсь. Кто ничего не хочет, ни на что не надеется и ничего не боится, тот не может быть художником.

   — Антон Павлович Чехов
6. «

   – Все, что мы делаем, – ответил Фредди, – находится в рамках закона. – Но закон может измениться. – С чего вдруг? – С того, что людям это надоело. – По-вашему, грядет революция, а? Так называемый народ готовится сооружать баррикады и смахивает пыль с гильотин? Я так не думаю. Выдайте им вдоволь полуфабрикатов и телепередач про то, как в джунглях унижают знаменитостей, и они даже не привстанут с диванов. Нет, этот закон в обозримом будущем не изменят.

   – Все, что мы делаем, – ответил Фредди, – находится в рамках закона. – Но закон может измениться. – С чего вдруг? – С того, что людям это надоело. – По-вашему, грядет революция, а? Так называемый народ готовится сооружать баррикады и смахивает пыль с гильотин? Я так не думаю. Выдайте им вдоволь полуфабрикатов и телепередач про то, как в джунглях унижают знаменитостей, и они даже не привстанут с диванов. Нет, этот закон в обозримом будущем не изменят.

   — Джонатан Коу · книга
7. «

   В тот день началась наша революция. В день, когда Менгск уничтожил целую планету и назвал это «справедливостью».

   В тот день началась наша революция. В день, когда Менгск уничтожил целую планету и назвал это «справедливостью».

   — Джим Рейнор · игра
8. «

   В революции на поверхность поднимается пена общества: негодяи и преступники.

   В революции на поверхность поднимается пена общества: негодяи и преступники.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
9. «

   Сидите в высоких кабинетах и как при Сталине начинаете действовать! Но Бортников не Берия. И Воронков у вас не хватит! И мы не негры!

   Сидите в высоких кабинетах и как при Сталине начинаете действовать! Но Бортников не Берия. И Воронков у вас не хватит! И мы не негры!

   — Владимир Вольфович Жириновский
10. «

    – С чего вы взяли, юноша, что государство – это справедливость и чистота? – благодушно усмехнулся Пожарский. – Хороша справедливость. Наши с вами предки, разбойники, награбили богатств, отняв их у собственных соплеменников, и передали по наследству нам, чтобы мы могли красиво одеваться и слушать Шуберта. В моем случае, правда, никакого наследства не было, но это частность. Прудона читали? Собственность – это кража. И мы с вами стражники, приставленные охранять краденое. Так что не морочьте себе голову иллюзиями. Лучше поймите вот что, если уж не можете без морального обоснования. Наше государство несправедливо и нечисто. Но лучше такое, чем бунт, кровь и хаос. Медленно, неохотно общество становится чуть-чуть чище, чуть-чуть презентабельней. На это уходят века. А революция отшвырнет его назад, к Ивану Грозному. Справедливости все равно не будет, только появятся новые разбойники, и опять у них будет всё, а у остальных ничего. Про стражников я еще слишком поэтично выразился. Мы с вами, поручик, золотари. Чистим отхожие места, чтобы дерьмо на улицу не хлынуло. А если вы пачкаться не желаете, то снимайте синий мундир и ищите другую профессию. Это я вам не угрожаю, добрый совет даю.

    – С чего вы взяли, юноша, что государство – это справедливость и чистота? – благодушно усмехнулся Пожарский. – Хороша справедливость. Наши с вами предки, разбойники, награбили богатств, отняв их у собственных соплеменников, и передали по наследству нам, чтобы мы могли красиво одеваться и слушать Шуберта. В моем случае, правда, никакого наследства не было, но это частность. Прудона читали? Собственность – это кража. И мы с вами стражники, приставленные охранять краденое. Так что не морочьте себе голову иллюзиями. Лучше поймите вот что, если уж не можете без морального обоснования. Наше государство несправедливо и нечисто. Но лучше такое, чем бунт, кровь и хаос. Медленно, неохотно общество становится чуть-чуть чище, чуть-чуть презентабельней. На это уходят века. А революция отшвырнет его назад, к Ивану Грозному. Справедливости все равно не будет, только появятся новые разбойники, и опять у них будет всё, а у остальных ничего. Про стражников я еще слишком поэтично выразился. Мы с вами, поручик, золотари. Чистим отхожие места, чтобы дерьмо на улицу не хлынуло. А если вы пачкаться не желаете, то снимайте синий мундир и ищите другую профессию. Это я вам не угрожаю, добрый совет даю.

    — Борис Акунин · книга
11. «

    Самые выдающиеся, самые значительные перевороты часто начинаются очень тихо, до поры до времени прячась в тени.

    Самые выдающиеся, самые значительные перевороты часто начинаются очень тихо, до поры до времени прячась в тени.

    — Райчел Мид · книга
12. «

    Журналист может совершить переворот одной статьей, политик – одним законом, рок-группа – одной песней.

    Журналист может совершить переворот одной статьей, политик – одним законом, рок-группа – одной песней.

    — Филипп Старк
13. «

    — Вы, Николай Иосифович, никакой не революционер, мой дорогой. Нет, вы не защитник угнетённых. Вам на угнетённых — положить со всей амуницией! Вам куражу, острых ощущений подавай! Вы потому-то и пошли в революционеры-то, в террористы. Вот полюбуйтесь господа! [показывает фотографии] Это господин Селезнёв в препорочнейшем заведении на Лиговке. Вот он! Острых ощущений захотел, но, конечно, иного толка. А вот, полюбуйтесь, это он, с десятилетней девочкой… — Какой десятилетней?! Четырнадцать лет! Вся Лиговка ходит три года к ней! — О, господин революционер, это, конечно, меняет дело, четырнадцать лет — самый возраст… для революционера. <...> Вам бы, душа моя, Селезнёв, лучше бы к анархистам. С нравственностью попроще!

    — Вы, Николай Иосифович, никакой не революционер, мой дорогой. Нет, вы не защитник угнетённых. Вам на угнетённых — положить со всей амуницией! Вам куражу, острых ощущений подавай! Вы потому-то и пошли в революционеры-то, в террористы. Вот полюбуйтесь господа! [показывает фотографии] Это господин Селезнёв в препорочнейшем заведении на Лиговке. Вот он! Острых ощущений захотел, но, конечно, иного толка. А вот, полюбуйтесь, это он, с десятилетней девочкой… — Какой десятилетней?! Четырнадцать лет! Вся Лиговка ходит три года к ней! — О, господин революционер, это, конечно, меняет дело, четырнадцать лет — самый возраст… для революционера. <...> Вам бы, душа моя, Селезнёв, лучше бы к анархистам. С нравственностью попроще!

    — Глеб Георгиевич Пожарский · фильм
14. «

    Конвент провозгласил великую аксиому: «Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого»; в одной этой фразе заключены все условия совместного существования людей.

    Конвент провозгласил великую аксиому: «Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого»; в одной этой фразе заключены все условия совместного существования людей.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Не следует устраивать волокит с судебными разбирательствами. Это революция, доказательства тут вторичны. Мы должны действовать по убеждению. Они все — банда преступников и убийц.

    Не следует устраивать волокит с судебными разбирательствами. Это революция, доказательства тут вторичны. Мы должны действовать по убеждению. Они все — банда преступников и убийц.

    — Эрнесто Че Гевара
16. «

    Один шаг влево и узнаешь сам, Вкус первой крови из разбитых губ, Добро пожаловать в бойцовский клуб!

    Один шаг влево и узнаешь сам, Вкус первой крови из разбитых губ, Добро пожаловать в бойцовский клуб!
17. «

    «Левые» все «эксцессы» революции валят на старый режим, черносотенцы — на евреев. А народ не виноват! Да и сам народ будет впоследствии валить все на другого — на соседа и на еврея: «Что ж я? Что Илья, то и я. Это нас жиды на все это дело подбили…»

    «Левые» все «эксцессы» революции валят на старый режим, черносотенцы — на евреев. А народ не виноват! Да и сам народ будет впоследствии валить все на другого — на соседа и на еврея: «Что ж я? Что Илья, то и я. Это нас жиды на все это дело подбили…»

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
18. «

    Революционер — часть мира политики, он на все смотрит сквозь призму политической жизни. Он думает, что достаточно поменять устройство общества — и человек тоже изменится.

    Революционер — часть мира политики, он на все смотрит сквозь призму политической жизни. Он думает, что достаточно поменять устройство общества — и человек тоже изменится.

    — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
19. «

    0000139. Виноваты в кровавой междоусобице не те, кто, будучи угнетенным, вынужден был взяться за оружие, а – те, кто вынудил первых взяться за оружие.

    0000139. Виноваты в кровавой междоусобице не те, кто, будучи угнетенным, вынужден был взяться за оружие, а – те, кто вынудил первых взяться за оружие.
20. «

    О том, что Февральскую революцию поддерживало всё без исключения еврейство, нечего и говорить. Но всё-таки не еврейство сделало эту революцию. Не евреи ездили в ставку за отречением Императора, и не евреи, или не только евреи, пускали по столбцам и по фронтам беспримерную по своей омерзительности клевету на Императрицу. Что уж там говорить и всё на евреев сваливать. Мы виноваты. В том числе и я виноват. Всякого милостивого государя, пускавшего по уголкам и по салонам, по фронтам и по улицам шепотки о царице-шпионке, надо было без разговоров бить по морде. И не в порядке «оскорбления действием», а так, чтобы человек потом месяцами размышлял в госпитале о неудобствах клеветы на русскую монархию. Не били вовремя — вот и сидим по Парагваям и по лагерям. С точки зрения национальных интересов еврейства его участие в Февральской революции было логически оправданно. На этой революции еврейству следовало бы и остановиться. Но — оно не остановилось.

    О том, что Февральскую революцию поддерживало всё без исключения еврейство, нечего и говорить. Но всё-таки не еврейство сделало эту революцию. Не евреи ездили в ставку за отречением Императора, и не евреи, или не только евреи, пускали по столбцам и по фронтам беспримерную по своей омерзительности клевету на Императрицу. Что уж там говорить и всё на евреев сваливать. Мы виноваты. В том числе и я виноват. Всякого милостивого государя, пускавшего по уголкам и по салонам, по фронтам и по улицам шепотки о царице-шпионке, надо было без разговоров бить по морде. И не в порядке «оскорбления действием», а так, чтобы человек потом месяцами размышлял в госпитале о неудобствах клеветы на русскую монархию. Не били вовремя — вот и сидим по Парагваям и по лагерям. С точки зрения национальных интересов еврейства его участие в Февральской революции было логически оправданно. На этой революции еврейству следовало бы и остановиться. Но — оно не остановилось.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга