548 лучших мыслей на тему «революция»

548 цитат про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Дантон, Марат, Робеспьер — лишь писцы Истории. Могущественный и зловещий сочинитель этих великих страниц имеет имя, и имя это Бог, а личина его Рок.

   Дантон, Марат, Робеспьер — лишь писцы Истории. Могущественный и зловещий сочинитель этих великих страниц имеет имя, и имя это Бог, а личина его Рок.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Безумно? Пусть будет так. Я — Видишь ли, Барсук, — Чудак. Я люблю опасный момент, Как поэт — часы вдохновенья, Тогда бродит в моем уме Изобретательность До остервененья. Я ведь не такой, Каким представляют меня кухарки. Я весь — кровь, Мозг и гнев весь я. Мой бандитизм особой марки. Он сознание, а не профессия.

   Безумно? Пусть будет так. Я — Видишь ли, Барсук, — Чудак. Я люблю опасный момент, Как поэт — часы вдохновенья, Тогда бродит в моем уме Изобретательность До остервененья. Я ведь не такой, Каким представляют меня кухарки. Я весь — кровь, Мозг и гнев весь я. Мой бандитизм особой марки. Он сознание, а не профессия.

   — Сергей Александрович Есенин · книга
3. «

   Все революции проваливались или побеждали в зависимости от того, удавалось ли бунтовщикам завладеть средствами связи.

   Все революции проваливались или побеждали в зависимости от того, удавалось ли бунтовщикам завладеть средствами связи.

   — Юлиан Семенов · книга
4. «

   «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

   «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

   — Иван Алексеевич Бунин · книга
5. «

   Симурдэн верил, что при рождении нового социального строя только крайности — надежная опора, заблуждение, свойственное тому, кто подменяет разум логикой.

   Симурдэн верил, что при рождении нового социального строя только крайности — надежная опора, заблуждение, свойственное тому, кто подменяет разум логикой.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Была пора, была, мой сын, я знаю, Когда, как ты, нетерпелив и горд, Я пошатнуть готов был государство, Чтоб под его руинами погибли Врагов страны и жизнь, и достоянье. Ведь юности всё кажется легко!

   Была пора, была, мой сын, я знаю, Когда, как ты, нетерпелив и горд, Я пошатнуть готов был государство, Чтоб под его руинами погибли Врагов страны и жизнь, и достоянье. Ведь юности всё кажется легко!

   — Витторио Альфьери
7. «

   Я всем сердцем за революцию и за анархию, всей душой поддерживаю движение и перемены. Однако не рискну принять личное участие в этом процессе. В революционной борьбе за изменения изменяешься сам. Необходима большая сила, чтобы сдержаться, не превратиться в… Во что-то, во что превращаться не следует.

   Я всем сердцем за революцию и за анархию, всей душой поддерживаю движение и перемены. Однако не рискну принять личное участие в этом процессе. В революционной борьбе за изменения изменяешься сам. Необходима большая сила, чтобы сдержаться, не превратиться в… Во что-то, во что превращаться не следует.

   — Анджей Сапковский · книга
8. «

   Но, Революция, ты научила нас верить в несправедливость добра. Сколько миров мы сжигаем в час во имя твоего святого костра?

   Но, Революция, ты научила нас верить в несправедливость добра. Сколько миров мы сжигаем в час во имя твоего святого костра?
9. «

   Революция — это не только глубинный толчок к обновлению, не только испытание, которому нас подвергает история, но и задача управленческая: банковские счета, векселя... да, да, и векселя! В истории революций эти вещи не фигурируют, можно подумать, что революционеры питаются воздухом и песнями.

   Революция — это не только глубинный толчок к обновлению, не только испытание, которому нас подвергает история, но и задача управленческая: банковские счета, векселя... да, да, и векселя! В истории революций эти вещи не фигурируют, можно подумать, что революционеры питаются воздухом и песнями.

   — Джузеппе Д'Агата · книга
10. «

    Мы отряды ветеранов. Фронтовиков! И мы хотим бить тиранов, Вернувшись с фронтов.

    Мы отряды ветеранов. Фронтовиков! И мы хотим бить тиранов, Вернувшись с фронтов.
11. «

    Скоро в стране будет опять революция. Первый признак, что идет революция: правительство только и делает, что требует у нас золота, а само не платит нам ни реала.

    Скоро в стране будет опять революция. Первый признак, что идет революция: правительство только и делает, что требует у нас золота, а само не платит нам ни реала.

    — О. Генри · книга
12. «

    Вставай, проклятьем заклеймённый, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый И смертный бой вести готов. Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим - Кто был ничем, тот станет всем.

    Вставай, проклятьем заклеймённый, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый И смертный бой вести готов. Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим - Кто был ничем, тот станет всем.

    — Эжен Потье
13. «

    У настоящих революционеров нет союзников, всё просто. Настоящая революция — не скоростная, не стильная, настоящая хардкорная революция — это всегда духовный бунт. Это полная переоценка ценностей, убеждений, образа жизни. Ты создаешь себя заново ради... Создаешь нового Бога или богов, но самое главное — ты веришь во что-то, в нечто большое, чем ты сам.

    У настоящих революционеров нет союзников, всё просто. Настоящая революция — не скоростная, не стильная, настоящая хардкорная революция — это всегда духовный бунт. Это полная переоценка ценностей, убеждений, образа жизни. Ты создаешь себя заново ради... Создаешь нового Бога или богов, но самое главное — ты веришь во что-то, в нечто большое, чем ты сам.

    — Али · сериал
14. «

    Власть не средство, а цель. Диктатуру не устанавливают, чтобы защитить завоевания революции. Наоборот, революции устраивают, чтобы установить диктатуру.

    Власть не средство, а цель. Диктатуру не устанавливают, чтобы защитить завоевания революции. Наоборот, революции устраивают, чтобы установить диктатуру.

    — Джордж Оруэлл
15. «

    Мы бы только добились новой дурацкой революции. А значит, снова погибли бы люди, и непрерывная цепь продолжит быть непрерывной. Нет, мне непонятна политика и повернутые на ней люди, клянусь. Отдать жизнь за ноты, написанные от руки, за альбом с детскими рисунками и за бога в своей грудной клетке, но никак не за жирного, потного упыря в отглаженном костюме. Тупая жажда какой-то победы. Про нее даже говорить лень, еще хуже раздумывать и взвешивать… … К чему эта победа.

    Мы бы только добились новой дурацкой революции. А значит, снова погибли бы люди, и непрерывная цепь продолжит быть непрерывной. Нет, мне непонятна политика и повернутые на ней люди, клянусь. Отдать жизнь за ноты, написанные от руки, за альбом с детскими рисунками и за бога в своей грудной клетке, но никак не за жирного, потного упыря в отглаженном костюме. Тупая жажда какой-то победы. Про нее даже говорить лень, еще хуже раздумывать и взвешивать… … К чему эта победа.

    — Мигель Грейс · книга
16. «

    La patria esta forjando la unidad de norte a sur se movilizara desde el salar ardiente y mineral al bosque austral unidos en la lucha y el trabajo iran la patria cubriran, su paso ya anuncia el porvenir.

    La patria esta forjando la unidad de norte a sur se movilizara desde el salar ardiente y mineral al bosque austral unidos en la lucha y el trabajo iran la patria cubriran, su paso ya anuncia el porvenir.
17. «

    Когда тиранов покарать Поднимутся народы И над землёй взлетит опять Призывный клич Свободы, Плечом к плечу, за рядом ряд Пойдут на битву снова, Как Спарты доблестный отряд, Бойцы сорок восьмого! Ура! Бойцам сорок восьмого!

    Когда тиранов покарать Поднимутся народы И над землёй взлетит опять Призывный клич Свободы, Плечом к плечу, за рядом ряд Пойдут на битву снова, Как Спарты доблестный отряд, Бойцы сорок восьмого! Ура! Бойцам сорок восьмого!

    — Джеральд Мэсси
18. «

    Мы позволили правительству называть наше движение революционным. Революции разделяют людей, нарушают порядок, внушают страх, а религии... религии объединяют.

    Мы позволили правительству называть наше движение революционным. Революции разделяют людей, нарушают порядок, внушают страх, а религии... религии объединяют.

    — Джордан Кольер · сериал
19. «

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    — Великий князь Александр Михайлович · книга
20. «

    В конце 1917 года Россия пережила такой всеобъемлющий крах, какого не знала ни одна социальная система нашего времени. Когда правительство Керенского не заключило мира и британский военно-морской флот не облегчил положения на Балтике, развалившаяся русская армия сорвалась с линии фронта и хлынула обратно в Россию — лавина вооруженных крестьян, возвращающихся домой без надежд, без продовольствия, без всякой дисциплины. Это было время разгрома, время полнейшего социального разложения. Это был распад общества. Во многих местах вспыхнули крестьянские восстания. Поджоги усадьб часто сопровождались жестокой расправой с помещиками. Это был вызванный отчаянием взрыв самых темных сил человеческой натуры, и в большинстве случаев коммунисты несут не большую ответственность за эти злодеяния, чем, скажем, правительство Австралии. Среди бела дня на улицах Москвы и Петрограда людей грабили и раздевали, и никто не вмешивался. Тела убитых валялись в канавах, порой по целым суткам, и пешеходы проходили мимо, не обращая на них внимания.

    В конце 1917 года Россия пережила такой всеобъемлющий крах, какого не знала ни одна социальная система нашего времени. Когда правительство Керенского не заключило мира и британский военно-морской флот не облегчил положения на Балтике, развалившаяся русская армия сорвалась с линии фронта и хлынула обратно в Россию — лавина вооруженных крестьян, возвращающихся домой без надежд, без продовольствия, без всякой дисциплины. Это было время разгрома, время полнейшего социального разложения. Это был распад общества. Во многих местах вспыхнули крестьянские восстания. Поджоги усадьб часто сопровождались жестокой расправой с помещиками. Это был вызванный отчаянием взрыв самых темных сил человеческой натуры, и в большинстве случаев коммунисты несут не большую ответственность за эти злодеяния, чем, скажем, правительство Австралии. Среди бела дня на улицах Москвы и Петрограда людей грабили и раздевали, и никто не вмешивался. Тела убитых валялись в канавах, порой по целым суткам, и пешеходы проходили мимо, не обращая на них внимания.

    — Герберт Уэллс · книга