17 цитат про «режим», проверенных временем

Тема «режим» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 17 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   От изменения того или иного режима зла не становится ни больше, ни меньше. При тоталитарных режимах все зло концентрируется в одних руках — в руках власти. В странах, где больше демократии, зло становится частным делом. Оно приватизируется.

   От изменения того или иного режима зла не становится ни больше, ни меньше. При тоталитарных режимах все зло концентрируется в одних руках — в руках власти. В странах, где больше демократии, зло становится частным делом. Оно приватизируется.

   — Лев Семёнович Рубинштейн · книга
2. «

   Я ложусь спать в десять каждую ночь! Я уже оплатила мой кредит на обучение! Я старая!

   Я ложусь спать в десять каждую ночь! Я уже оплатила мой кредит на обучение! Я старая!

   — Лотус
3. «

   Лучшие должны править во всех государствах и при всех режимах. Всякий режим плох, если в нем правят худшие.

   Лучшие должны править во всех государствах и при всех режимах. Всякий режим плох, если в нем правят худшие.

   — Иван Александрович Ильин
4. «

   По горну вставать, по свистку купаться, под барабан строем шагать, под баян обедать... И если все это будешь делать хорошо, то в гробу будешь лежать под оркестр...

   По горну вставать, по свистку купаться, под барабан строем шагать, под баян обедать... И если все это будешь делать хорошо, то в гробу будешь лежать под оркестр...

   — Дмитрий Андреевич Арсентьев (Митя) · фильм
5. «

   Режимы рушатся каждый день. Я устала их оплакивать – я русская.

   Режимы рушатся каждый день. Я устала их оплакивать – я русская.

   — Наташа Романофф / Чёрная вдова · фильм
6. «

   Ни одно цивилизованное государство в мире не должно строиться на цензуре. Если государство причиняет вред свободе, если государство сулит опасность критику режима устами обычного рабочего, то это не государство, а рабская плантация. Не дай бог какой-то раб в поле крикнет, как он устал. Другие рабы его поддержат, они задумаются, в каком аду они живут, и будет восстание. Рабовладельца повесят и будет новый режим.

   Ни одно цивилизованное государство в мире не должно строиться на цензуре. Если государство причиняет вред свободе, если государство сулит опасность критику режима устами обычного рабочего, то это не государство, а рабская плантация. Не дай бог какой-то раб в поле крикнет, как он устал. Другие рабы его поддержат, они задумаются, в каком аду они живут, и будет восстание. Рабовладельца повесят и будет новый режим.

   — Алексей Шевцов (itpedia)
7. «

   От тех, кто считает коммунистические режимы в Центральной Европе исключительно делом рук преступников, ускользает основная истина: преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами.

   От тех, кто считает коммунистические режимы в Центральной Европе исключительно делом рук преступников, ускользает основная истина: преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами.

   — Милан Кундера · книга
8. «

   Российский старожил давно заприметил вострую особенность нашего бытования: каким бы мерзотным ни казался текущий режим, следующий за ним будет таким, что заставит вспоминать предыдущий с томительной ностальгией.

   Российский старожил давно заприметил вострую особенность нашего бытования: каким бы мерзотным ни казался текущий режим, следующий за ним будет таким, что заставит вспоминать предыдущий с томительной ностальгией.

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   По крайней мере, всё то время, когда она рано вставала по утрам, ей как будто принадлежал весь мир.

   По крайней мере, всё то время, когда она рано вставала по утрам, ей как будто принадлежал весь мир.

   — Анна Гавальда · книга
10. «

    Любой режим, не имеющий намерения воевать, бессмыслен и бесполезен.

    Любой режим, не имеющий намерения воевать, бессмыслен и бесполезен.

    — Калеб Тиес · игра
11. «

    Маленькие тираны, угрожая большим, искренне убеждены, что меняют режим.

    Маленькие тираны, угрожая большим, искренне убеждены, что меняют режим.

    — Уистен Хью Оден
12. «

    Режим – это все те, кому хорошо живется при режиме.

    Режим – это все те, кому хорошо живется при режиме.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Повседневная жизнь о. Амвросия начиналась с келейного правила. Старец вставал часа в четыре. По его звонку приходили келейники и прочитывали утренние молитвы, двенадцать избранных псалмов и первый час. Отдохнув немного, старец слушал третий, шестой часы, изобразительные псалмы, а также канон (в зависимости от дня) с акафистом Спасителю или Божией Матери. Вечернее молитвенное правило состояло из малого повечерия, канона Ангелу Хранителю и вечерних молитв. По окончании правила старец испрашивал у предстоящих прощение, после чего они брали у него благословение и направлялись к выходу. Как видно, правило было несколько даже меньше обычного монашеского правила, но необходимо учесть, что о. Амвросий нес тяжелый крест болезней и подвиг служения народу. Целый день дверь его кельи была открыта, и сотни лиц шли к нему, чтобы получить от него духовное утешение, разрешение житейских вопросов, укрепление, вразумление, прощение грехов. И так каждый день, и не один год, а в течении более тридцати лет. Измученный, усталый, едва переводя дыхание, старец, возвратившись в свою келью, вместо отдыха слушал краткое правило. Если всё это представить, то станет ясно, что и это правило стоило ему больших усилий.

    Повседневная жизнь о. Амвросия начиналась с келейного правила. Старец вставал часа в четыре. По его звонку приходили келейники и прочитывали утренние молитвы, двенадцать избранных псалмов и первый час. Отдохнув немного, старец слушал третий, шестой часы, изобразительные псалмы, а также канон (в зависимости от дня) с акафистом Спасителю или Божией Матери. Вечернее молитвенное правило состояло из малого повечерия, канона Ангелу Хранителю и вечерних молитв. По окончании правила старец испрашивал у предстоящих прощение, после чего они брали у него благословение и направлялись к выходу. Как видно, правило было несколько даже меньше обычного монашеского правила, но необходимо учесть, что о. Амвросий нес тяжелый крест болезней и подвиг служения народу. Целый день дверь его кельи была открыта, и сотни лиц шли к нему, чтобы получить от него духовное утешение, разрешение житейских вопросов, укрепление, вразумление, прощение грехов. И так каждый день, и не один год, а в течении более тридцати лет. Измученный, усталый, едва переводя дыхание, старец, возвратившись в свою келью, вместо отдыха слушал краткое правило. Если всё это представить, то станет ясно, что и это правило стоило ему больших усилий.

    — Схиархимандрит Иоанн Маслов · книга
14. «

    Пощадите себя ради самих себя. Щадите свои уши, щадите свои глаза, щадите свои мысли. Что вы слышали такого после полуночи, что вы считали бы ценнее собственного сна? Это всего лишь то, что вы так или иначе слышали, и к тому же раз сто…

    Пощадите себя ради самих себя. Щадите свои уши, щадите свои глаза, щадите свои мысли. Что вы слышали такого после полуночи, что вы считали бы ценнее собственного сна? Это всего лишь то, что вы так или иначе слышали, и к тому же раз сто…

    — Коко Шанель
15. «

    Лично я завидую Серебренникову. Он стал Мейерхольдом при жизни. Жертва кровавого режима. И ещё такой молодой! А посидеть — так и Сталин с Лениным сидели. Вся эта история обеспечила ему будущие гонорары на всех сценах мира. Лимонов кусает локти. Малахов тихо плачет в гримерной. Солженицын переворачивается в гробу. Бродский!... Ну что Бродский? Не о чем говорить.

    Лично я завидую Серебренникову. Он стал Мейерхольдом при жизни. Жертва кровавого режима. И ещё такой молодой! А посидеть — так и Сталин с Лениным сидели. Вся эта история обеспечила ему будущие гонорары на всех сценах мира. Лимонов кусает локти. Малахов тихо плачет в гримерной. Солженицын переворачивается в гробу. Бродский!... Ну что Бродский? Не о чем говорить.

    — Лев Новожёнов
16. «

    Самое главное, что должен уметь делать любой режим – это уметь прикинуться родиной.

    Самое главное, что должен уметь делать любой режим – это уметь прикинуться родиной.

    — Александр Невзоров
17. «

    Мир стал свидетелем ужасов, происходящих в Сирии, которые начались с того, что кровавый режим отрицал право народа на мирный протест. Мы не должны позволить, чтобы это произошло в Иране. Если какая-то страна попытается не допустить проведение этой встречи Совета Безопасности, это скажет само за себя. Так же как иранский режим пытается лишить свой народ возможности быть услышанным.

    Мир стал свидетелем ужасов, происходящих в Сирии, которые начались с того, что кровавый режим отрицал право народа на мирный протест. Мы не должны позволить, чтобы это произошло в Иране. Если какая-то страна попытается не допустить проведение этой встречи Совета Безопасности, это скажет само за себя. Так же как иранский режим пытается лишить свой народ возможности быть услышанным.

    — Никки Хейли