Наташа Романофф / Чёрная вдова

Первое правило, когда подаешься в бега — не беги, а иди.

Если скажешь что-нибудь в духе «Нет худа без добра» я запущу тебе в голову арахисовый сэндвич.

— Как ты выгнала его? — Когнитивная рекалибровка. — ..? — Хорошенько тебе врезала!

— Эй, полегче. Он мой брат! — Он убил восемьдесят человек. — ...сводный.

— Да тут целей сотни три будет... — Да. Плакал наш фактор внезапности.

— Как такую милую девушку занесло в эту ужасную дыру? — С парнем не повезло. — Вечно вы не в тех влюбляетесь... — Да он не плохой... Иногда буянит, но в глубине души — зайка. Вообще, он не такой как все, кого я знаю... Всю жизнь дружила с бойцами, и вдруг появляется тот, кто всячески избегает драк, потому что в любой победит. — Впечатляет... — А еще он — ужасный заучка... — Хм... — ... Но это заводит.

— Это любовь? — В любовь играют дети, а я у него в долгу.

— Он что, спит? — Да нет, по-моему, просто помер.

Режимы рушатся каждый день. Я устала их оплакивать – я русская.

— ... Так вперед: обставьте платинового упыря. — Только при Стиве не выражайтесь... — Знаешь что, Романофф? — [Довольно улыбается.]

— Знаешь... Правда — вещь субъективная. Все видят ее по-разному, как и меня... Это удобно. — Тяжко так жить. — Это способ не умереть...

— Мы ведь еще друзья? — Смотря как сильно будешь бить.

— Сэм, где ты?! — Сорок первый этаж, северо-западный угол! — Мы летим, оставайся там! — Это невозможно! [выпрыгивает из окна в вертолёт] — Сорок первый этаж! Сорок первый! — Если ты заметил, снаружи номера этажей не пишут!

— Эти ребята вообще-то боги, не парни с окраины. — Есть только один бог, мэм. И я почти уверен — он иначе одет.

Наташа Романофф: — Он жить-то будет? А то как же команде, да без талисмана. Хелен Чо: — Ухудшение состояния не предвидится. Наномолекулярная функциональность восстановлена, клетки ассимилируются с себе подобными. Брюс Бэннер: — Она создает ткань... Хелен Чо: — Будь мы в моей лаборатории, такая регенерация заняла бы максимум 20 минут. Тони Старк: — Ой, мы его теряем. Время смерти? Клинт Бартон: — Не дождешься, я буду жить вечно; я теперь весь из пластика.

— Прости. — Только не зеленей! — Не буду!