596 афоризмов на тему «Родина»

Собрали 596 цитат на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   О матушка! о родина! Не о себе печалимся, - Тебя, родная, жаль.

   О матушка! о родина! Не о себе печалимся, - Тебя, родная, жаль.

   — Николай Алексеевич Некрасов · книга
2. «

   Генрих должен был покинуть страну, в которой родился, где будь он даже преступником или пленником, его бы знали и любили. Ему придется просить убежища и даже хлеб у Франции! Любая милость или немилость со стороны французов была постыдной для Генриха – потомка Эдварда III, молота Франции.

   Генрих должен был покинуть страну, в которой родился, где будь он даже преступником или пленником, его бы знали и любили. Ему придется просить убежища и даже хлеб у Франции! Любая милость или немилость со стороны французов была постыдной для Генриха – потомка Эдварда III, молота Франции.

   — Роберта Джеллис · книга
3. «

   Когда родная страна в агонии, развлекаться — непозволительная беспечность. Я в трауре — по моей стране.

   Когда родная страна в агонии, развлекаться — непозволительная беспечность. Я в трауре — по моей стране.

   — Айн Рэнд · книга
4. «

   Небо кричит голосами мальчишек, На выжженном поле танцует война. Повсюду трупы героев из книжек Ещё не дочитанных до конца.

   Небо кричит голосами мальчишек, На выжженном поле танцует война. Повсюду трупы героев из книжек Ещё не дочитанных до конца.
5. «

   Каково это — думать на другом языке? Из говорящих только по-русски не мочь не поговорить ни с кем? Представить это — труд непосильный: Как это, когда твоя Родина — Нероссия?

   Каково это — думать на другом языке? Из говорящих только по-русски не мочь не поговорить ни с кем? Представить это — труд непосильный: Как это, когда твоя Родина — Нероссия?
6. «

   Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать.

   Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать.

   — Осип Мандельштам
7. «

   Родина не товар, не продаётся.

   Родина не товар, не продаётся.

   — Джеват Кепели · сериал
8. «

   Душа без родины. Какое испытанье! Ни добрых слов, ни теплого участья. Вокруг чужие беды, мрак, несчастья, И вечный плач, и вечное страданье. Потухший взгляд тебя едва коснется. Никто тебя не слышит. Всюду страх. И горечь остается на губах, И от молчанья сердце захлебнется.

   Душа без родины. Какое испытанье! Ни добрых слов, ни теплого участья. Вокруг чужие беды, мрак, несчастья, И вечный плач, и вечное страданье. Потухший взгляд тебя едва коснется. Никто тебя не слышит. Всюду страх. И горечь остается на губах, И от молчанья сердце захлебнется.

   — Альма Иоганна Кёниг
9. «

   О нашем крае всем краям подлунным Я, как хотелось, рассказать не мог, С собой носил я полные хурджины, Да вот беда — их развязать не мог.

   О нашем крае всем краям подлунным Я, как хотелось, рассказать не мог, С собой носил я полные хурджины, Да вот беда — их развязать не мог.

   — Расул Гамзатов · книга
10. «

    Сейчас наша армия проливает кровь. И те, кто плюет ей в спину, кто считает ее захватчиками, похожи на предателей. Был такой американский поэт Уолт Уитмен, который сказал: «Родина моя, даже если ты не права, я вместе с тобой. А если права, то тем более».

    Сейчас наша армия проливает кровь. И те, кто плюет ей в спину, кто считает ее захватчиками, похожи на предателей. Был такой американский поэт Уолт Уитмен, который сказал: «Родина моя, даже если ты не права, я вместе с тобой. А если права, то тем более».

    — Владимир Бортко
11. «

    Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.

    Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.
12. «

    — Глупость несусветная, — сказал я. — Все эти громкие слова и красивые позы… «они не пройдут», «все-таки она вертится», «родина или смерть», «готов умереть за свои убеждения» — все это становится чушью, когда приходит настоящая смерть… Все это — для детей. И для взрослых, которые ими манипулируют… Наталья одобрительно кивнула. — Но она все-таки вертится, — сказал я. — Ведь так? Она вертится, а они не пройдут, родина остается родиной, даже если смерть становится смертью, и никто не готов умереть, но иногда проще умереть, чем предать…

    — Глупость несусветная, — сказал я. — Все эти громкие слова и красивые позы… «они не пройдут», «все-таки она вертится», «родина или смерть», «готов умереть за свои убеждения» — все это становится чушью, когда приходит настоящая смерть… Все это — для детей. И для взрослых, которые ими манипулируют… Наталья одобрительно кивнула. — Но она все-таки вертится, — сказал я. — Ведь так? Она вертится, а они не пройдут, родина остается родиной, даже если смерть становится смертью, и никто не готов умереть, но иногда проще умереть, чем предать…

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Каждый должен любить свою землю, сколь бы скудной она ни была.

    Каждый должен любить свою землю, сколь бы скудной она ни была.

    — Али Апшерони
14. «

    Я много раз видел, как солдаты подымались в атаку. Это нелегко — подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но они подымались! А ведь многие из них едва узнали вкус жизни: 19-20 лет — лучший возраст для человека — все впереди! А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь. Конечно, они знали и радость победы в бою, боевую дружбу, взаимную выручку на поле боя, чувство удовлетворения от сознания, что выполняют священную миссию защиты Отечества.

    Я много раз видел, как солдаты подымались в атаку. Это нелегко — подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но они подымались! А ведь многие из них едва узнали вкус жизни: 19-20 лет — лучший возраст для человека — все впереди! А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь. Конечно, они знали и радость победы в бою, боевую дружбу, взаимную выручку на поле боя, чувство удовлетворения от сознания, что выполняют священную миссию защиты Отечества.

    — Георгий Константинович Жуков · книга
15. «

    Слова Биркгольца затронули у всех без исключения самое чувствительное место: тоску по родине. Все они, уже пожилые люди, на годы оторванные от обычного образа жизни и от близких, больны тоской по родине. Но, поскольку это чувство стало как бы неотъемлемой частью их души, центром жизненных интересов, они сами замечают его в себе лишь изредка, от случая к случаю. Каждый из них, не задумываясь, отправился бы немедля домой, если бы душевная заторможенность и внешние препятствия, созданные вокруг них, были бы не столь сильны.

    Слова Биркгольца затронули у всех без исключения самое чувствительное место: тоску по родине. Все они, уже пожилые люди, на годы оторванные от обычного образа жизни и от близких, больны тоской по родине. Но, поскольку это чувство стало как бы неотъемлемой частью их души, центром жизненных интересов, они сами замечают его в себе лишь изредка, от случая к случаю. Каждый из них, не задумываясь, отправился бы немедля домой, если бы душевная заторможенность и внешние препятствия, созданные вокруг них, были бы не столь сильны.

    — Арнольд Цвейг · книга
16. «

    Родина ведь не с канала начинается. Совсем не оттуда. А мы ее защищали. Сначала ее, а уж потом канал.

    Родина ведь не с канала начинается. Совсем не оттуда. А мы ее защищали. Сначала ее, а уж потом канал.

    — Борис Васильев · книга
17. «

    Жорж знал их [шутки отца] наизусть, но все же смеялся — смеялся оттого, что его опьянял воздух родных полей, оттого, что в нем снова заговорила любовь к родному краю, к знакомым с детства местам, ко всякой вещи, ко всякой мелочи, при виде которой в нем оживали прежние чувства и воспоминания прошлого: это могла быть зарубка на двери, треногий стул, напоминавший о каком-нибудь незначительном происшествии, благоухание земли, сильный аромат смолы и деревьев, которым дышал ближний лес, запах жилья, запах стоячей воды, запах навоза.

    Жорж знал их [шутки отца] наизусть, но все же смеялся — смеялся оттого, что его опьянял воздух родных полей, оттого, что в нем снова заговорила любовь к родному краю, к знакомым с детства местам, ко всякой вещи, ко всякой мелочи, при виде которой в нем оживали прежние чувства и воспоминания прошлого: это могла быть зарубка на двери, треногий стул, напоминавший о каком-нибудь незначительном происшествии, благоухание земли, сильный аромат смолы и деревьев, которым дышал ближний лес, запах жилья, запах стоячей воды, запах навоза.

    — Ги де Мопассан · книга
18. «

    — Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались… — А как тут заметишь? Те же поля, дороги, села… — Э, нет! А воздух? Другой. А небо — голубее. И земля зеленее! — Командир! Насчет зелени у нас в Сибири… — Ну зачем, дорогой, в Сибири? Приезжай в Бакуриани! Ты там посмотришь, что такое зелень! Там в горах… — А ты Енисей видел? — Не видел! А ты Цкенесхали видел?

    — Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались… — А как тут заметишь? Те же поля, дороги, села… — Э, нет! А воздух? Другой. А небо — голубее. И земля зеленее! — Командир! Насчет зелени у нас в Сибири… — Ну зачем, дорогой, в Сибири? Приезжай в Бакуриани! Ты там посмотришь, что такое зелень! Там в горах… — А ты Енисей видел? — Не видел! А ты Цкенесхали видел?

    — Алексей Титаренко «Маэстро» · фильм
19. «

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    — Шарль Луи де Монтескьё
20. «

    Мне ни сладок, ни приятен Дым сгоревшего Отечества, Но его золой и пеплом Не посыплю я главу. Суть не в качестве лекарства, Все равно недуг не лечится Ни за плату, ни по блату, Ни во сне, ни наяву.

    Мне ни сладок, ни приятен Дым сгоревшего Отечества, Но его золой и пеплом Не посыплю я главу. Суть не в качестве лекарства, Все равно недуг не лечится Ни за плату, ни по блату, Ни во сне, ни наяву.