732 цитаты про «Родина» для вдохновения

Собрали 732 цитаты на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Приезжим нравится весь новый город, Ну а кто вырос в нём – ему не очень. При первой же возможности он даст дёру, Туда, куда душа его захочет.

   Приезжим нравится весь новый город, Ну а кто вырос в нём – ему не очень. При первой же возможности он даст дёру, Туда, куда душа его захочет.
2. «

   Я люблю свою Родину, ё-моё! А кого же ещё, если не её… И мобили «Ё», и дороги «Ё» Что-то есть в ней такое… совсем своё! Можно и про поля, да про тополя Это дело не хитрое, вуаля! Я бы точно смог, только точит тля, Заставляя меня начинать с нуля!

   Я люблю свою Родину, ё-моё! А кого же ещё, если не её… И мобили «Ё», и дороги «Ё» Что-то есть в ней такое… совсем своё! Можно и про поля, да про тополя Это дело не хитрое, вуаля! Я бы точно смог, только точит тля, Заставляя меня начинать с нуля!
3. «

   Уважаемый Никита Сергеевич, Я обращаюсь к Вам лично, ЦК КПСС и Советскому Правительству. Из доклада т. Семичастного мне стало известно о том, что правительство «не чинило бы никаких препятствий моему выезду из СССР». Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне её. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе. Осознав это, я поставил в известность Шведскую Академию о своем добровольном отказе от Нобелевской премии. Выезд за пределы моей Родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры. Положа руку на сердце, я кое-что сделал для советской литературы и могу ещё быть ей полезен. Б. Пастернак 1 ноября 1958 г.

   Уважаемый Никита Сергеевич, Я обращаюсь к Вам лично, ЦК КПСС и Советскому Правительству. Из доклада т. Семичастного мне стало известно о том, что правительство «не чинило бы никаких препятствий моему выезду из СССР». Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне её. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе. Осознав это, я поставил в известность Шведскую Академию о своем добровольном отказе от Нобелевской премии. Выезд за пределы моей Родины для меня равносилен смерти, и поэтому я прошу не принимать по отношению ко мне этой крайней меры. Положа руку на сердце, я кое-что сделал для советской литературы и могу ещё быть ей полезен. Б. Пастернак 1 ноября 1958 г.

   — Борис Леонидович Пастернак
4. «

   Ощущение родины и родства не имеет ничего общего с рассудочным накоплением знаний. Но любовь к родному не есть также и слепота. Любить — значит критиковать, то есть находить в любимом положительное и отрицательное. Любить — значит радоваться тому, что в любимом положительно, хорошо, и страдать от его недостатков. Это значит поощрять в любимом добрые начала и бороться с несовершенным в нём. Это и значит жить общей жизнью.

   Ощущение родины и родства не имеет ничего общего с рассудочным накоплением знаний. Но любовь к родному не есть также и слепота. Любить — значит критиковать, то есть находить в любимом положительное и отрицательное. Любить — значит радоваться тому, что в любимом положительно, хорошо, и страдать от его недостатков. Это значит поощрять в любимом добрые начала и бороться с несовершенным в нём. Это и значит жить общей жизнью.

   — Алексей Фёдорович Лосев · книга
5. «

   Моясь однажды в бане, Демонакт никак не мог решиться зайти в горячую воду. Кто-то стал yпрекать его в трусости. — Скажи, ради отечества, что ли, должен я сделать это? — возразил Демонакт.

   Моясь однажды в бане, Демонакт никак не мог решиться зайти в горячую воду. Кто-то стал yпрекать его в трусости. — Скажи, ради отечества, что ли, должен я сделать это? — возразил Демонакт.

   — Демонакт
6. «

   9 мая — это не просто День Победы, это символ бесстрашия, сплочённости и любви к Родине!

   9 мая — это не просто День Победы, это символ бесстрашия, сплочённости и любви к Родине!

   — Аристарх Ромашин
7. «

   Сегодня с силою Внезапного недуга Нахлынула по родине тоска. Как грустен этот дым На синих небесах!

   Сегодня с силою Внезапного недуга Нахлынула по родине тоска. Как грустен этот дым На синих небесах!

   — Исикава Такубоку
8. «

   Родина это священное!

   Родина это священное!

   — Вехби Акйылдыз · сериал
9. «

   Это счастье, если человека похоронят там, где он родился. Меня, вероятно, похоронят здесь в Переделкино. Хотя родилась я в Варшаве. А, впрочем, я не в претензии, среди этих могил вполне приличная компания.

   Это счастье, если человека похоронят там, где он родился. Меня, вероятно, похоронят здесь в Переделкино. Хотя родилась я в Варшаве. А, впрочем, я не в претензии, среди этих могил вполне приличная компания.

   — Кира Петровна · сериал
10. «

    Я не прошу вас погибать за свою родину. Сделайте так, чтобы мерзавцы по ту сторону фронта погибали за СВОЮ родину.

    Я не прошу вас погибать за свою родину. Сделайте так, чтобы мерзавцы по ту сторону фронта погибали за СВОЮ родину.

    — Джордж Смит Паттон
11. «

    В край родной не вернуться мне снова. Вдаль уходит, теряясь, дорога... И растет и растет тревога, Как трава на на лугах весною.

    В край родной не вернуться мне снова. Вдаль уходит, теряясь, дорога... И растет и растет тревога, Как трава на на лугах весною.

    — Ли Юй
12. «

    Но что же сказать о любви чистой и ясной, о любви идейной, о любви к Родине? Она бескорыстна, но это потому, что и всякая любовь бескорыстна (или она не есть любовь). Она готова на жертвы, но это потому, что нет любви без жертвы и подвига, нет любви без самоотверженности и самоотречения. Любовь к Родине тоже мечтает войти в некую общую жизнь, в жизнь родного и народного, и раствориться там, найдя себя в этом саморастворении. Любовь к Родине открывает глаза человеку на то, что не видно ему обычно, что не видно никому чужому и что вызывает насмешку у равнодушных и сытых. Но такова любовь вообще. Любящий всегда видит в любимом больше, чем нелюбящий; но прав — он, любящий, а не тот, равнодушный, ибо любовь есть познание.

    Но что же сказать о любви чистой и ясной, о любви идейной, о любви к Родине? Она бескорыстна, но это потому, что и всякая любовь бескорыстна (или она не есть любовь). Она готова на жертвы, но это потому, что нет любви без жертвы и подвига, нет любви без самоотверженности и самоотречения. Любовь к Родине тоже мечтает войти в некую общую жизнь, в жизнь родного и народного, и раствориться там, найдя себя в этом саморастворении. Любовь к Родине открывает глаза человеку на то, что не видно ему обычно, что не видно никому чужому и что вызывает насмешку у равнодушных и сытых. Но такова любовь вообще. Любящий всегда видит в любимом больше, чем нелюбящий; но прав — он, любящий, а не тот, равнодушный, ибо любовь есть познание.

    — Алексей Фёдорович Лосев · книга
13. «

    Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

    Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

    — Николай Алексеевич Некрасов · книга
14. «

    Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.

    Ты прости меня, моя страна, Что давно живу в плену дорог. За бокалом крепкого вина От ошибок бог не уберёг.
15. «

    Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...

    Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...
16. «

    Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

    Все это происходило в бедной, далёкой от цивилизации курдской деревушке, в которой не было ни электричества, ни дорог, ни врачей, ни школы. За плотную завесу изоляции не проникали никакие новости извне. Жители деревушки не слыхивали ни о последствиях Второй мировой войны, ни об атомной бомбе. Тем не менее они были убеждены, что в мире, раскинувшемся вдали от берегов Евфрата, творятся странные вещи. Желания познать этот неведомый мир у них не возникало, а дальние странствия представлялось им совершенно бессмысленным занятием. Все, что есть, было и будет в этом мире, человек видит вокруг себя, здесь и сейчас. Людям положено жить на одном месте, подобно деревьям и камням. Исключение составляют три категории: странствующие мистики, утратившие прошлое, глупцы, лишенные разума, и поэты, потерявшие своих возлюбленных. Все прочие жители деревни.

    — Элиф Шафак · книга
17. «

    Дудь: Я был в недрах Родины. Не могу сказать... Сабуров: Он не про Россию. Тамби: Где холодно? Это сердце бывшей…

    Дудь: Я был в недрах Родины. Не могу сказать... Сабуров: Он не про Россию. Тамби: Где холодно? Это сердце бывшей…

    — Юрий Дудь
18. «

    Можна все на свiтi вибирати, сину, Вибрати не можна тiльки Батькiвщину.

    Можна все на свiтi вибирати, сину, Вибрати не можна тiльки Батькiвщину.

    — Василий Андреевич Симоненко
19. «

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    — Вера Камша · книга
20. «

    Но нигде, ни в каком, даже, казалось бы, самом тихом месте, в отдалении от отдалённых покосов, какой-нибудь отдалённой сибирской деревни, нигде невозможно почувствовать себя просто человеком в каком-то просто природно-географическом пространстве. Всё время чувствуется страна, определённая страна, наша страна. И даже если не видеть ничего и никого, идти через поле, без дороги, не иметь при себе никакого средства связи, и вокруг не слышать людей… И нет домов, и даже ни один телеграфный столб, с табличкой на русском языке, или линия электропередачи не нарушает естественности пейзажа и нет в небе белой полоски от самолёта, который намекал бы на век и время… Всё равно, если ты идёшь по этому полю, то это уже не Канада, и даже не Аляска… В том, как ты идёшь, уже чувствуется и видна наша страна.

    Но нигде, ни в каком, даже, казалось бы, самом тихом месте, в отдалении от отдалённых покосов, какой-нибудь отдалённой сибирской деревни, нигде невозможно почувствовать себя просто человеком в каком-то просто природно-географическом пространстве. Всё время чувствуется страна, определённая страна, наша страна. И даже если не видеть ничего и никого, идти через поле, без дороги, не иметь при себе никакого средства связи, и вокруг не слышать людей… И нет домов, и даже ни один телеграфный столб, с табличкой на русском языке, или линия электропередачи не нарушает естественности пейзажа и нет в небе белой полоски от самолёта, который намекал бы на век и время… Всё равно, если ты идёшь по этому полю, то это уже не Канада, и даже не Аляска… В том, как ты идёшь, уже чувствуется и видна наша страна.

    — Евгений Гришковец · книга