159 коротких цитат по теме «Жизненные цитаты про россию»

Тема «Жизненные цитаты про россию» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 159 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Если бы я был президентом, заставил бы население РФ вечерами играть в лото. Из всего, что сейчас могли бы предпринять власти, это мне кажется лучшим.

   Если бы я был президентом, заставил бы население РФ вечерами играть в лото. Из всего, что сейчас могли бы предпринять власти, это мне кажется лучшим.

   — Евгений Водолазкин · книга
2. «

   ...они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся...

   ...они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

   Спасение миру — от России, а Петербург станет духовным центром страны.

   — Серафим Вырицкий
4. «

   В этой стpане ничего не поймешь: Гpозного пpощает и pастеpзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоpяет наpодов больше, чем Римская Импеpия; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте гоpод, пpекpаснейший в миpе.

   В этой стpане ничего не поймешь: Гpозного пpощает и pастеpзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоpяет наpодов больше, чем Римская Импеpия; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте гоpод, пpекpаснейший в миpе.

   — Анатолий Мариенгоф · книга
5. «

   Четыре месяца, — четыре месяца! — вы бомбите нашу страну, и все боятся даже сказать слова осуждения. Будь ещё в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете. Но вы забыли одно: жизнь умеет разворачиваться, и многое может случиться в будущем.

   Четыре месяца, — четыре месяца! — вы бомбите нашу страну, и все боятся даже сказать слова осуждения. Будь ещё в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете. Но вы забыли одно: жизнь умеет разворачиваться, и многое может случиться в будущем.

   — Муаммар аль-Каддафи
6. «

   В нашем возлюбленном отечестве сила не в правде. Сила — в силе.

   В нашем возлюбленном отечестве сила не в правде. Сила — в силе.

   — Николай Картозия
7. «

   И свободы тут больше, чем в Америке. Тут можно быть безработным, при этом ездить на «Ауди», можно не платить налоги, можно воровать, можно хулить власть. Совершенно безнаказанно, кстати, вопреки мнению, сложившемуся на Западе. Правда, по закону тут жить трудно.

   И свободы тут больше, чем в Америке. Тут можно быть безработным, при этом ездить на «Ауди», можно не платить налоги, можно воровать, можно хулить власть. Совершенно безнаказанно, кстати, вопреки мнению, сложившемуся на Западе. Правда, по закону тут жить трудно.

   — Елена Котова
8. «

   Не помнить слов собственного гимна нам не стыдно, Как пропускать в пробке мерин с огоньком синим И нам не стыдно верить новостям безропотно, Не заморачивайся, спи, ведь завтра на работу.

   Не помнить слов собственного гимна нам не стыдно, Как пропускать в пробке мерин с огоньком синим И нам не стыдно верить новостям безропотно, Не заморачивайся, спи, ведь завтра на работу.
9. «

   Истинная монархия — есть Россия, ведь без истинной «самодержавной монархии» нет «Великой России».

   Истинная монархия — есть Россия, ведь без истинной «самодержавной монархии» нет «Великой России».
10. «

    Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

    Каждые условия вокруг нас являются незримым тестом на свойства человека, и эти заграничные условия выбирают люди, более склонные к комфорту, к снобизму, к легкой жизни. А люди, воспитанные в духе преодоления, подвига, испытания себя, желанием чем-то самоутвердиться, они, конечно, скорее к нам приедут.

    — Владимир Львович Белиловский
11. «

    Сила России – внутри нас самих, она внутри нашего народа, в наших людях, в наших традициях и нашей культуре, в нашей экономике, в огромной нашей территории и природных богатствах, в обороноспособности, конечно. Но самое главное – наша сила, безусловно, в единстве нашего народа.

    Сила России – внутри нас самих, она внутри нашего народа, в наших людях, в наших традициях и нашей культуре, в нашей экономике, в огромной нашей территории и природных богатствах, в обороноспособности, конечно. Но самое главное – наша сила, безусловно, в единстве нашего народа.

    — Владимир Владимирович Путин
12. «

    Почти все русские крепкие государственники — это раскаявшиеся вольнодумцы, а почти все русские революционеры — это раскаявшиеся патриоты из серии «Попробовали — убедились».

    Почти все русские крепкие государственники — это раскаявшиеся вольнодумцы, а почти все русские революционеры — это раскаявшиеся патриоты из серии «Попробовали — убедились».

    — Дмитрий Львович Быков
13. «

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
14. «

    Главный урок репрессий в России в том, что репрессии возможны, мы садо-мазо-коллективчик с большим потенциалом ненависти.

    Главный урок репрессий в России в том, что репрессии возможны, мы садо-мазо-коллективчик с большим потенциалом ненависти.

    — Сергей Доренко
15. «

    Русь далекая, Русь глубинная, Все овражная да рябинная, Все сермяжная да степенная, Да по праздникам забубенная. Да покорная, да иконная, Да на каторгах миллионная. Да отцовская, окаянная, Золотая тоска баянная.

    Русь далекая, Русь глубинная, Все овражная да рябинная, Все сермяжная да степенная, Да по праздникам забубенная. Да покорная, да иконная, Да на каторгах миллионная. Да отцовская, окаянная, Золотая тоска баянная.
16. «

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

    — Евгений Водолазкин · книга
17. «

    В Государственной думе четырех созывов не было с самого же начала ровно ничего государственного; в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища…

    В Государственной думе четырех созывов не было с самого же начала ровно ничего государственного; в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища…

    — Василий Розанов
18. «

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

    — Виктор Пелевин · книга
19. «

    В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение.

    В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение.

    — Петр Иванович Полетика
20. «

    В наше время, Серёжа, можно украсть велосипед и всё здоровье отдать в тюрьме, а можно воровать вагонами и всегда оставаться на плаву. В России красть составы гораздо безопаснее, чем велосипеды, это я тебе конкретно говорю.

    В наше время, Серёжа, можно украсть велосипед и всё здоровье отдать в тюрьме, а можно воровать вагонами и всегда оставаться на плаву. В России красть составы гораздо безопаснее, чем велосипеды, это я тебе конкретно говорю.

    — Антибиотик · сериал