Топ-515 цитат: «Россия»

515 цитат про «Россия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ничего не могу с собой поделать — я увлечён, очарован Россией.

   Ничего не могу с собой поделать — я увлечён, очарован Россией.

   — Рэйф Файнс
2. «

   Единицы уезжают из России по убеждениям, большинство по‑прежнему уезжают за колбасой. Но я их не осуждаю — невозможно осуждать человека за тягу к лучшей жизни.

   Единицы уезжают из России по убеждениям, большинство по‑прежнему уезжают за колбасой. Но я их не осуждаю — невозможно осуждать человека за тягу к лучшей жизни.

   — Григорий Лепс
3. «

   Мне больше не страшно. Мне томно. Я медленно в пропасть лечу И вашей России не помню И помнить ее не хочу.

   Мне больше не страшно. Мне томно. Я медленно в пропасть лечу И вашей России не помню И помнить ее не хочу.

   — Георгий Иванов
4. «

   Еду по России, не доеду до конца.

   Еду по России, не доеду до конца.
5. «

   Разница между большими и маленькими городами есть в любой стране. Но только в России она выглядит так, будто в одной стране живет два совсем разных народа.

   Разница между большими и маленькими городами есть в любой стране. Но только в России она выглядит так, будто в одной стране живет два совсем разных народа.

   — Илья Стогoff · книга
6. «

   Если бы вы только знали, Мадам Иванова, как вы были правы, то есть абсолютно всегда были правы по поводу моей несчастной жизни! Сколь часто вспоминал я вас в своих скитаниях по свету. <...> Помните, «революционер без штанов»? Правильно! Именно так их, мадам! Сразу хочу сказать, расстался со своими убеждениями, простительными только для глупой юности! Да и господа, увлечённые мировыми идеями, не имеют минуты подумать о штанах! А именно о них, о презренных этих штанах, думать-то надобно нам, интеллигентам! О процветании народа, о хлебе насущном... Идеи... Идеями сыт не будешь. Идеи сытому нужны, а не голодному. А мы ещё так голодны. Голодна́ Россия, братцы, голодна́...

   Если бы вы только знали, Мадам Иванова, как вы были правы, то есть абсолютно всегда были правы по поводу моей несчастной жизни! Сколь часто вспоминал я вас в своих скитаниях по свету. <...> Помните, «революционер без штанов»? Правильно! Именно так их, мадам! Сразу хочу сказать, расстался со своими убеждениями, простительными только для глупой юности! Да и господа, увлечённые мировыми идеями, не имеют минуты подумать о штанах! А именно о них, о презренных этих штанах, думать-то надобно нам, интеллигентам! О процветании народа, о хлебе насущном... Идеи... Идеями сыт не будешь. Идеи сытому нужны, а не голодному. А мы ещё так голодны. Голодна́ Россия, братцы, голодна́...

   — Тапёр · фильм
7. «

   — Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась», как они там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится. За учителя-немца хвалю; но вероятнее всего, что ничего не случилось и ничего такого не зародилось, а идет всё как прежде шло, то есть под покровительством божиим. По-моему, и довольно бы для России, pour notre sainte Russie. Притом же все эти всеславянства и национальности — всё это слишком старо, чтобы быть новым. Национальность, если хотите, никогда и не являлась у нас иначе как в виде клубной барской затеи, и вдобавок еще московской.

   — Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась», как они там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится. За учителя-немца хвалю; но вероятнее всего, что ничего не случилось и ничего такого не зародилось, а идет всё как прежде шло, то есть под покровительством божиим. По-моему, и довольно бы для России, pour notre sainte Russie. Притом же все эти всеславянства и национальности — всё это слишком старо, чтобы быть новым. Национальность, если хотите, никогда и не являлась у нас иначе как в виде клубной барской затеи, и вдобавок еще московской.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Восемь лет страна неотвратимо шла ко дну, как её знаменитая подводная лодка. Нам проповедовали диктатуру закона, но убивали в тюрьме тех, кто добивался справедливости. Нам говорили, ВВП растет, но уничтожали бизнес. Нам обещали навести порядок, но погружали страну во мрак Средневековья. И теперь Он хочет вернуться? Чтобы угробить страну? Чтобы сказать, что она утонула? Хватит! Старое не может быть новым. Мы не хотим терпеть еще 12 лет. Мы хотим законного порядка и свободы. Так вышло, что спасти нас можешь только ты, законно избранный своим народом действующий Президент. Потому что только у тебя есть право отправить премьер-министра в отставку. Лишенный власти, этот человек потеряет все кнуты и пряники. Он не пройдет на выборах, а это совсем новая история. И более важного момента в нашей стране никогда не было.

   Восемь лет страна неотвратимо шла ко дну, как её знаменитая подводная лодка. Нам проповедовали диктатуру закона, но убивали в тюрьме тех, кто добивался справедливости. Нам говорили, ВВП растет, но уничтожали бизнес. Нам обещали навести порядок, но погружали страну во мрак Средневековья. И теперь Он хочет вернуться? Чтобы угробить страну? Чтобы сказать, что она утонула? Хватит! Старое не может быть новым. Мы не хотим терпеть еще 12 лет. Мы хотим законного порядка и свободы. Так вышло, что спасти нас можешь только ты, законно избранный своим народом действующий Президент. Потому что только у тебя есть право отправить премьер-министра в отставку. Лишенный власти, этот человек потеряет все кнуты и пряники. Он не пройдет на выборах, а это совсем новая история. И более важного момента в нашей стране никогда не было.
9. «

   В немецком магазине пропала игрушка. Начались ревизии, проверки... В России пропало 100 гектаров элитного леса. В объяснительной стояло всего одно слово: «Бобры!». Идешь, значит, по лесу, а тут трехэтажная элитная плотина, а рядом шестисотый бобровоз.

   В немецком магазине пропала игрушка. Начались ревизии, проверки... В России пропало 100 гектаров элитного леса. В объяснительной стояло всего одно слово: «Бобры!». Идешь, значит, по лесу, а тут трехэтажная элитная плотина, а рядом шестисотый бобровоз.
10. «

    Тут не Россия, где нацепил бляху — и на него уже управы нет.

    Тут не Россия, где нацепил бляху — и на него уже управы нет.

    — Уильям Фолкнер · книга
11. «

    Кидание понтов, бессмысленных и беспощадных — обычная российская болезнь, которая передается и вампирам. Это вызвано не пошлостью нашего национального характера, а сочетанием европейской утонченности и азиатского бесправия, в котором самая суть нашей жизни. Кидая понты, русский житель вовсе не хочет показать, что он лучше тех, перед кем выплясывает. Наоборот. Он кричит — «смотрите, я такой же как вы, я тоже достоин счастья, я не хочу, чтобы вы презирали меня за то, что жизнь была со мной так жестока!» Понять это по-настоящему может лишь сострадание.

    Кидание понтов, бессмысленных и беспощадных — обычная российская болезнь, которая передается и вампирам. Это вызвано не пошлостью нашего национального характера, а сочетанием европейской утонченности и азиатского бесправия, в котором самая суть нашей жизни. Кидая понты, русский житель вовсе не хочет показать, что он лучше тех, перед кем выплясывает. Наоборот. Он кричит — «смотрите, я такой же как вы, я тоже достоин счастья, я не хочу, чтобы вы презирали меня за то, что жизнь была со мной так жестока!» Понять это по-настоящему может лишь сострадание.

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Если история нас чему-нибудь учит, так это тому, что все пытавшиеся обустроить Россию кончали тем, что она обустраивала их.

    Если история нас чему-нибудь учит, так это тому, что все пытавшиеся обустроить Россию кончали тем, что она обустраивала их.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Только в России из перевёрнутой машины может доноситься смех.

    Только в России из перевёрнутой машины может доноситься смех.
14. «

    ...как показывает опыт, государство не желает нести ответственность за тех, кого оно посылает на смерть, а они, к его величайшему изумлению, возвращаются живыми. Пусть покалеченными, но живыми. Такая вот особенность у нашего государства...

    ...как показывает опыт, государство не желает нести ответственность за тех, кого оно посылает на смерть, а они, к его величайшему изумлению, возвращаются живыми. Пусть покалеченными, но живыми. Такая вот особенность у нашего государства...

    — Сергей Говорухин · книга
15. «

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    – Трудное у тебя было детство. Бедный ты мой мальчик. – Почему трудное, – смущенно ответил я. – Детство как детство. – Правильно, детство как детство, – согласилась Иштар. – Поэтому и трудное. Оно в нашей стране у всех трудное. Чтобы подготовить человека ко взрослой жизни. Которая у него будет такая трудная, что вообще охренеть…

    – Трудное у тебя было детство. Бедный ты мой мальчик. – Почему трудное, – смущенно ответил я. – Детство как детство. – Правильно, детство как детство, – согласилась Иштар. – Поэтому и трудное. Оно в нашей стране у всех трудное. Чтобы подготовить человека ко взрослой жизни. Которая у него будет такая трудная, что вообще охренеть…

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей. Равнодушие, последняя спасительная реакция организма, стала нашей определяющей чертой. Оттого и популярность водки – невиданная даже по русским масштабам. Это – страшное равнодушие, когда человек видит свою жизнь не надколотой, не с отломанным уголком, а так безнадежно раздробленной, так вдоль и поперек изгаженной, что только ради алкогольного забвения еще стоит оставаться жить. Вот если бы водку запретили – тотчас бы у нас вспыхнула революция.

    Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей. Равнодушие, последняя спасительная реакция организма, стала нашей определяющей чертой. Оттого и популярность водки – невиданная даже по русским масштабам. Это – страшное равнодушие, когда человек видит свою жизнь не надколотой, не с отломанным уголком, а так безнадежно раздробленной, так вдоль и поперек изгаженной, что только ради алкогольного забвения еще стоит оставаться жить. Вот если бы водку запретили – тотчас бы у нас вспыхнула революция.

    — Александр Солженицын · книга
18. «

    В Россию заложено много мин — Минкультуры, Минпечати, Минюст, Минздрав и др.

    В Россию заложено много мин — Минкультуры, Минпечати, Минюст, Минздрав и др.
19. «

    Я уверен, что Россия (пока будет жив ее нынешний монарх) является самой искренне дружески расположенной к нам страной из всех стран мира; ее услуги пригодятся нам и впредь, и нам надо искать прежде всего ее расположения... Желательно, чтобы такие чувства разделяла вся нация.

    Я уверен, что Россия (пока будет жив ее нынешний монарх) является самой искренне дружески расположенной к нам страной из всех стран мира; ее услуги пригодятся нам и впредь, и нам надо искать прежде всего ее расположения... Желательно, чтобы такие чувства разделяла вся нация.

    — Томас Джефферсон
20. «

    — Сволочь он, — с ненавистью продолжал Турбин, — ведь он же сам не говорит на этом языке! А? Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется. Николка с треском захохотал и сказал: — Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть…

    — Сволочь он, — с ненавистью продолжал Турбин, — ведь он же сам не говорит на этом языке! А? Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется. Николка с треском захохотал и сказал: — Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть…

    — Михаил Булгаков · книга