454 коротких цитаты по теме «русские»

Собрали 454 цитаты на тему «русские» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Новая эпоха наступает. Но наступление новой эпохи займёт ну минимум пятнадцать лет. Поэтому, нам и спешить нельзя и надо понимать, что эти пятнадцать лет, по крайней мере — первая половина из этих пятнадцати лет, пройдут в очень острой и жёсткой борьбе. Поэтому нужно понимать, что история на нашей стороне, подкручивать, помогать ей, но ломиться в дверь истории, мне кажется, не надо. И, по-моему, Си Цзиньпин крайне осторожен. Мы, как русские, иногда говорим гораздо более ярко и гораздо более сильно. У нас другой национальный характер — мы не купцы, мы воины, но нам в этой ситуации нужно действовать тоже достаточно осмотрительно. Впрочем, в последние годы мы стали действовать именно таким образом.

   Новая эпоха наступает. Но наступление новой эпохи займёт ну минимум пятнадцать лет. Поэтому, нам и спешить нельзя и надо понимать, что эти пятнадцать лет, по крайней мере — первая половина из этих пятнадцати лет, пройдут в очень острой и жёсткой борьбе. Поэтому нужно понимать, что история на нашей стороне, подкручивать, помогать ей, но ломиться в дверь истории, мне кажется, не надо. И, по-моему, Си Цзиньпин крайне осторожен. Мы, как русские, иногда говорим гораздо более ярко и гораздо более сильно. У нас другой национальный характер — мы не купцы, мы воины, но нам в этой ситуации нужно действовать тоже достаточно осмотрительно. Впрочем, в последние годы мы стали действовать именно таким образом.

   — Сергей Александрович Караганов
2. «

   — Русские, сдавайтесь! — Русские не сдаются! — Где здесь русские-то? Вот эти, что ли?

   — Русские, сдавайтесь! — Русские не сдаются! — Где здесь русские-то? Вот эти, что ли?

   — Князь Киевский · мультфильм
3. «

   Все мы, русские люди, до старости остаемся в чем-то ребятишками, вечно ждем подарков, сказочек, чего-то необыкновенного, согревающего, даже прожигающего душу, покрытую окалиной грубости, но в середке не защищенную, которая и в изношенном, истерзанном, старом теле часто ухитряется сохраняться в птенцовом пухе.

   Все мы, русские люди, до старости остаемся в чем-то ребятишками, вечно ждем подарков, сказочек, чего-то необыкновенного, согревающего, даже прожигающего душу, покрытую окалиной грубости, но в середке не защищенную, которая и в изношенном, истерзанном, старом теле часто ухитряется сохраняться в птенцовом пухе.

   — Виктор Астафьев · книга
4. «

   Мазохистическая природа русской женщины располагает ее говорить не о том, что у нее хорошо, а о том, что не складывается.

   Мазохистическая природа русской женщины располагает ее говорить не о том, что у нее хорошо, а о том, что не складывается.

   — Дмитрий Глуховский · книга
5. «

   Вот зато чего мы, русские, никогда не упустим — так это из-за любой ерунды вроде дешевого телевизора или душевой лейки предаться размышлениям о судьбах Отчизны и мироздания. Это у нас всегда хорошо получается.

   Вот зато чего мы, русские, никогда не упустим — так это из-за любой ерунды вроде дешевого телевизора или душевой лейки предаться размышлениям о судьбах Отчизны и мироздания. Это у нас всегда хорошо получается.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   В руках он нёс великую дубину, без которой не обходится никакое начинание на Руси.

   В руках он нёс великую дубину, без которой не обходится никакое начинание на Руси.

   — Михаил Булгаков · книга
7. «

   «Нормально» — вне всякий сомнений, одно из самых употребимых слов русского языка. Все у них нормально. Как дела — нормально. Как здоровье — нормально. О чем ни спросить — все нормально. При этом я не уставал удивляться, есть ли в России хоть что-нибудь, что вписывается в мое понимание нормы.

   «Нормально» — вне всякий сомнений, одно из самых употребимых слов русского языка. Все у них нормально. Как дела — нормально. Как здоровье — нормально. О чем ни спросить — все нормально. При этом я не уставал удивляться, есть ли в России хоть что-нибудь, что вписывается в мое понимание нормы.

   — Леннарт Дальгрен · книга
8. «

   По теории нужно бы было сейчас же дать в ухо собеседнику, но русский человек не только нагловат, но и трусоват.

   По теории нужно бы было сейчас же дать в ухо собеседнику, но русский человек не только нагловат, но и трусоват.

   — Михаил Булгаков · книга
9. «

   Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

   Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

   — Иван Степанович Фетисов · фильм
10. «

    Русских я действительно люблю, хотя сыграть роль русского никогда бы не смог. И не только из-за несовпадения внешних данных. По-моему, русские немного сумасшедшие, все у них чрезмерно — и радость, и боль. Или они сходят с ума от счастья, или от несчастья!

    Русских я действительно люблю, хотя сыграть роль русского никогда бы не смог. И не только из-за несовпадения внешних данных. По-моему, русские немного сумасшедшие, все у них чрезмерно — и радость, и боль. Или они сходят с ума от счастья, или от несчастья!

    — Пьер Ришар
11. «

    Война с русскими не партия в кегли.

    Война с русскими не партия в кегли.

    — Георг фон Шлоссер · фильм
12. «

    Мрачное состояние — это базовое состояние русского человека.

    Мрачное состояние — это базовое состояние русского человека.

    — Евгений Чебатков
13. «

    Бюрократизм у нас от немца, а лень и рабство — от татар, и любопытно присмотреться, откуда винный перегар.

    Бюрократизм у нас от немца, а лень и рабство — от татар, и любопытно присмотреться, откуда винный перегар.

    — Игорь Губерман
14. «

    Я общаюсь с русскими, живущими на западе, и они описывают русских... чувственно. Они говорят: «Это лучшие люди в мире! Я их ненавижу. Я их люблю, но ненавижу. Они такие безразличные, такие тупые, но самые умные люди из тех, которые когда-либо мне встречались. У них удивительное мышление. Они невероятно упорные. Очень духовные, но холодные, ничего тебе не расскажут. А потом все тебе расскажут. Всё, что случалось у них в жизни. Все, что случалось с мамой, папой, бабушкой, дедушкой... Со всеми! А потом настаивают, чтобы ты остался на ужин и съел всё, всю еду. И стулья, и занавески!» И вот я слушаю их и думаю: «Ух, ты! Я и не знал, что все так сложно!» А они: «Да ничего тут сложного! Проще простого! Что с тобой не так? Ты тупой или двинутый? Или и то, и другое? И ты жирный! Не люблю жирных! Съешь вот это». Это очень чувственно.

    Я общаюсь с русскими, живущими на западе, и они описывают русских... чувственно. Они говорят: «Это лучшие люди в мире! Я их ненавижу. Я их люблю, но ненавижу. Они такие безразличные, такие тупые, но самые умные люди из тех, которые когда-либо мне встречались. У них удивительное мышление. Они невероятно упорные. Очень духовные, но холодные, ничего тебе не расскажут. А потом все тебе расскажут. Всё, что случалось у них в жизни. Все, что случалось с мамой, папой, бабушкой, дедушкой... Со всеми! А потом настаивают, чтобы ты остался на ужин и съел всё, всю еду. И стулья, и занавески!» И вот я слушаю их и думаю: «Ух, ты! Я и не знал, что все так сложно!» А они: «Да ничего тут сложного! Проще простого! Что с тобой не так? Ты тупой или двинутый? Или и то, и другое? И ты жирный! Не люблю жирных! Съешь вот это». Это очень чувственно.

    — Дилан Моран
15. «

    Мы сильные как ветер, добрые как море. Я чувствую, что близится конец нашей истории. Если не встанем вместе на защиту русичей, То так и будут из нас дальше лепить куличи.

    Мы сильные как ветер, добрые как море. Я чувствую, что близится конец нашей истории. Если не встанем вместе на защиту русичей, То так и будут из нас дальше лепить куличи.
16. «

    Я — националист. Шовинист бы сказал, что мой русский народ самый лучший из всех других. А я как патриот утверждаю: русский народ не хуже других. Но я горжусь, что я русский.

    Я — националист. Шовинист бы сказал, что мой русский народ самый лучший из всех других. А я как патриот утверждаю: русский народ не хуже других. Но я горжусь, что я русский.

    — Илья Сергеевич Глазунов
17. «

    Русский человек не должен оставаться безучастным. Помни, что сила в единстве, а в единстве — наших детей счастье.

    Русский человек не должен оставаться безучастным. Помни, что сила в единстве, а в единстве — наших детей счастье.
18. «

    Когда немецкий солдат входил во французский или датский город, у него тоже была жесткая инструкция — вести себя корректно по отношению к мирным жителям. На советской территории он был официально освобожден от ответственности за любые преступления против населения. Изнасилование солдатом вермахта советской женщины/девушки/девочки, кстати, изначально не считалось преступлением. Конечно! На Западе жили цивилизованные высшие расы, почти германцы. Даже евреев в оккупированной Европе почему-то старались не уничтожать на месте, а сначала вывозить на Восток. Русские же — недочеловеки.

    Когда немецкий солдат входил во французский или датский город, у него тоже была жесткая инструкция — вести себя корректно по отношению к мирным жителям. На советской территории он был официально освобожден от ответственности за любые преступления против населения. Изнасилование солдатом вермахта советской женщины/девушки/девочки, кстати, изначально не считалось преступлением. Конечно! На Западе жили цивилизованные высшие расы, почти германцы. Даже евреев в оккупированной Европе почему-то старались не уничтожать на месте, а сначала вывозить на Восток. Русские же — недочеловеки.

    — Владимир Мединский · книга
19. «

    Он настаивал на том, что русский мужик есть свинья и любит свинство и, чтобы вывести его из свинства, нужна власть, а ее нет, нужна палка, а мы стали так либеральны, что заменили тысячелетнюю палку вдруг какими-то адвокатами и заключениями, при которых негодных, вонючих мужиков кормят хорошим супом и высчитывают им кубические футы воздуха. — Отчего вы думаете, — говорил Левин, стараясь вернуться к вопросу, — что нельзя найти такого отношения к рабочей силе, при которой работа была бы производительна? — Никогда этого с русским народом без палки не будет! Власти нет, — отвечал помещик.

    Он настаивал на том, что русский мужик есть свинья и любит свинство и, чтобы вывести его из свинства, нужна власть, а ее нет, нужна палка, а мы стали так либеральны, что заменили тысячелетнюю палку вдруг какими-то адвокатами и заключениями, при которых негодных, вонючих мужиков кормят хорошим супом и высчитывают им кубические футы воздуха. — Отчего вы думаете, — говорил Левин, стараясь вернуться к вопросу, — что нельзя найти такого отношения к рабочей силе, при которой работа была бы производительна? — Никогда этого с русским народом без палки не будет! Власти нет, — отвечал помещик.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
20. «

    Борис по пьяни, бывало, серьезнел, поддавался русской любви к проблемным темам и вечным вопросам и сидел теперь на мраморной столешнице, размахивал нацепленной на вилку колбаской и несколько горячечно рассуждал о нищете, капитализме, глобальном потеплении и о том, в какую жопу катится этот мир.

    Борис по пьяни, бывало, серьезнел, поддавался русской любви к проблемным темам и вечным вопросам и сидел теперь на мраморной столешнице, размахивал нацепленной на вилку колбаской и несколько горячечно рассуждал о нищете, капитализме, глобальном потеплении и о том, в какую жопу катится этот мир.

    — Донна Тартт · книга