714 цитат про «русские», которые захочется сохранить

Собрали 714 цитат на тему «русские» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Только русский человек, если ему разрешить делать все, что угодно, не будет делать вообще ничего.

   Только русский человек, если ему разрешить делать все, что угодно, не будет делать вообще ничего.

   — Михаил Задорнов
2. «

   После агрессии НАТО на Сербию 1999 года, один американский генерал посетил военный музей в Белграде. Генерал подошел к одному куратору музея, молодому, отставному сербскому офицеру и задал вопрос: — Ну что, тяжело было воевать с самой могущественной силой? — Не знаю, — ответил куратор, — мы никогда не воевали против русских.

   После агрессии НАТО на Сербию 1999 года, один американский генерал посетил военный музей в Белграде. Генерал подошел к одному куратору музея, молодому, отставному сербскому офицеру и задал вопрос: — Ну что, тяжело было воевать с самой могущественной силой? — Не знаю, — ответил куратор, — мы никогда не воевали против русских.
3. «

   Свойство русского характера все принимать и все переваривать.

   Свойство русского характера все принимать и все переваривать.

   — Юрий Никитин · книга
4. «

   Русский ни с мечом, ни с калачом не шутит.

   Русский ни с мечом, ни с калачом не шутит.

   — Русские пословицы и поговорки
5. «

   Над кормою приспущенный флаг, В небе мессеров хищная стая. Вдаль уходит последний моряк, Корабельную бухту оставив, И твердит он, смотря на закат, И на берег покинутый, узкий: — Этот город вернётся назад - Севастополь останется русским!

   Над кормою приспущенный флаг, В небе мессеров хищная стая. Вдаль уходит последний моряк, Корабельную бухту оставив, И твердит он, смотря на закат, И на берег покинутый, узкий: — Этот город вернётся назад - Севастополь останется русским!
6. «

   – И откуда ты взяла этот феерический бред? – рассмеялся друг. – Ты чего?! Это – не бред, а священная русская традиция. Нужно обмывать награды, звания и звездочки на погонах. – Какие еще звездочки? – уже откровенно веселился напарник. – Да какая разница? У нас все равно погонов нет, мы штатские, – прыснула я от смеха. – Говори что-нибудь торжественное о том, какие мы молодцы. И чтобы это были не последние наши ордена, а также чтобы они хорошо висели и не падали, и давай пить. – А что еще обмывают? – взяв стакан, поинтересовался он. – Ну-у… Пяточки у новорожденных, машины новые и… Знаешь, кажется, все обмывают, – рассмеялась я и тоже поднесла к губам свой стакан.

   – И откуда ты взяла этот феерический бред? – рассмеялся друг. – Ты чего?! Это – не бред, а священная русская традиция. Нужно обмывать награды, звания и звездочки на погонах. – Какие еще звездочки? – уже откровенно веселился напарник. – Да какая разница? У нас все равно погонов нет, мы штатские, – прыснула я от смеха. – Говори что-нибудь торжественное о том, какие мы молодцы. И чтобы это были не последние наши ордена, а также чтобы они хорошо висели и не падали, и давай пить. – А что еще обмывают? – взяв стакан, поинтересовался он. – Ну-у… Пяточки у новорожденных, машины новые и… Знаешь, кажется, все обмывают, – рассмеялась я и тоже поднесла к губам свой стакан.

   — Милена Завойчинская · книга
7. «

   Если бы мы жили в Америке, то, прощаясь, пожали друг другу руки; если в Малайзии — обнялись; в Голландии — поцеловались... Но мы в России, поэтому мы прощаемся, но не уходим.

   Если бы мы жили в Америке, то, прощаясь, пожали друг другу руки; если в Малайзии — обнялись; в Голландии — поцеловались... Но мы в России, поэтому мы прощаемся, но не уходим.

   — Иван Ургант
8. «

   Все мы, русские люди, до старости остаемся в чем-то ребятишками, вечно ждем подарков, сказочек, чего-то необыкновенного, согревающего, даже прожигающего душу, покрытую окалиной грубости, но в середке не защищенную, которая и в изношенном, истерзанном, старом теле часто ухитряется сохраняться в птенцовом пухе.

   Все мы, русские люди, до старости остаемся в чем-то ребятишками, вечно ждем подарков, сказочек, чего-то необыкновенного, согревающего, даже прожигающего душу, покрытую окалиной грубости, но в середке не защищенную, которая и в изношенном, истерзанном, старом теле часто ухитряется сохраняться в птенцовом пухе.

   — Виктор Астафьев · книга
9. «

   Надо открыто и честно признать: дважды в XX в. русский народ собственноручно разрушил государство и страну, которую сам же создал ценой неимоверных жертв и усилий. <...> Советский Союз сначала умер в миллионах русских сердец и только потом прекратил свое существование как политико-юридическая категория и социальная конструкция. Самым ярким доказательством его внутренней исчерпанности служит отсутствие внятной и сильной реакции – элитной и массовой – на гибель страны.

   Надо открыто и честно признать: дважды в XX в. русский народ собственноручно разрушил государство и страну, которую сам же создал ценой неимоверных жертв и усилий. <...> Советский Союз сначала умер в миллионах русских сердец и только потом прекратил свое существование как политико-юридическая категория и социальная конструкция. Самым ярким доказательством его внутренней исчерпанности служит отсутствие внятной и сильной реакции – элитной и массовой – на гибель страны.

   — Валерий Соловей · книга
10. «

    В русских удивляет сплав расслабленной доброты с крайней жестокостью, причем переход от одного к другому молниеносен.

    В русских удивляет сплав расслабленной доброты с крайней жестокостью, причем переход от одного к другому молниеносен.

    — Юрий Нагибин
11. «

    В случае расчленения Российской федерации в первую очередь удар будет нанесен по русскому народу. Вспомните подвиг Геракла. С кем он боролся? Которого поднимал. Его от земли нужно было оторвать. — Антей (подсказывают) Да, Антей. Это, вообще-то, русский народ. Когда он на своей земле, он грозен, он обладает колоссальной внутренней энергией, и способен совершать подвиги. Но как только он отрывается он этого, он теряет себя. Посмотрите диаспоры русские. Нет в мире более жалких диаспор, чем русские диаспоры. Они не пользуются ни влиянием, ни политической силой. В случае расчленения страны русские просто исчезнут.

    В случае расчленения Российской федерации в первую очередь удар будет нанесен по русскому народу. Вспомните подвиг Геракла. С кем он боролся? Которого поднимал. Его от земли нужно было оторвать. — Антей (подсказывают) Да, Антей. Это, вообще-то, русский народ. Когда он на своей земле, он грозен, он обладает колоссальной внутренней энергией, и способен совершать подвиги. Но как только он отрывается он этого, он теряет себя. Посмотрите диаспоры русские. Нет в мире более жалких диаспор, чем русские диаспоры. Они не пользуются ни влиянием, ни политической силой. В случае расчленения страны русские просто исчезнут.

    — Карен Шахназаров
12. «

    Никогда не верьте русским, ибо русские не верят даже самим себе.

    Никогда не верьте русским, ибо русские не верят даже самим себе.

    — Отто фон Бисмарк
13. «

    Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе, а... — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может!

    Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе, а... — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может!

    — Николай Гоголь · книга
14. «

    У русского человека единственная надежда — это выиграть двести тысяч.

    У русского человека единственная надежда — это выиграть двести тысяч.

    — Антон Павлович Чехов · книга
15. «

    И черт знает какая слава о нас идет, о русских. Обидно и совестно. Подумайте, — талантливый народ, богатейшая страна, а какая видимость? Видимость: наглая писарская рожа. Вместо жизни — бумага и чернила. Вы не можете себе представить, сколько у нас изводится бумаги и чернил. Как начали отписываться при Петре Первом, так до сих пор не можем остановиться. И ведь оказывается, кровавая вещь — чернила, представьте себе.

    И черт знает какая слава о нас идет, о русских. Обидно и совестно. Подумайте, — талантливый народ, богатейшая страна, а какая видимость? Видимость: наглая писарская рожа. Вместо жизни — бумага и чернила. Вы не можете себе представить, сколько у нас изводится бумаги и чернил. Как начали отписываться при Петре Первом, так до сих пор не можем остановиться. И ведь оказывается, кровавая вещь — чернила, представьте себе.

    — Алексей Толстой · книга
16. «

    Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

    Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
17. «

    Покажите мне такую страну, Где славят тирана, Где победу в войне над собой Отмечает народ.

    Покажите мне такую страну, Где славят тирана, Где победу в войне над собой Отмечает народ.
18. «

    Я — русский. Я тот самый «колорад». Совдеповский отстой, рашист и вата. Я тот, кто любит водку и Парад, Я — отпрыск победившего солдата.

    Я — русский. Я тот самый «колорад». Совдеповский отстой, рашист и вата. Я тот, кто любит водку и Парад, Я — отпрыск победившего солдата.
19. «

    Мы отстали, по крайней мере, лет на двести, у нас нет еще ровно ничего, нет определенного отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску или пьем водку.

    Мы отстали, по крайней мере, лет на двести, у нас нет еще ровно ничего, нет определенного отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску или пьем водку.

    — Антон Павлович Чехов · книга
20. «

    Какие стройки, спутники в стране! Но потеряли мы в пути неровном И двадцать миллионов на войне, И миллионы — на войне с народом. Забыть об этом, память отрубив? Но где топор, что память враз отрубит? Никто, как русскиe, так не спасал других, Никто, как русскиe, так сам себя не губит.

    Какие стройки, спутники в стране! Но потеряли мы в пути неровном И двадцать миллионов на войне, И миллионы — на войне с народом. Забыть об этом, память отрубив? Но где топор, что память враз отрубит? Никто, как русскиe, так не спасал других, Никто, как русскиe, так сам себя не губит.

    — Евгений Евтушенко