251 цитата про «Красивые цитаты про счастье» — коротко и по делу

Тема «Красивые цитаты про счастье» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 251 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любовь – поистине великая штука. Она всегда приходит в свое время. Когда ты встречаешь свою настоящую любовь, и он признает тебя такой, какая ты есть, и ты слышишь: «Я люблю тебя», – все прошлые испытания судьбы кажутся пустяками.

   Любовь – поистине великая штука. Она всегда приходит в свое время. Когда ты встречаешь свою настоящую любовь, и он признает тебя такой, какая ты есть, и ты слышишь: «Я люблю тебя», – все прошлые испытания судьбы кажутся пустяками.

   — Марс Магафуров · книга
2. «

   Это же невозможно — объяснить счастье... Всё равно что прикнопить к бумаге солнечный зайчик.

   Это же невозможно — объяснить счастье... Всё равно что прикнопить к бумаге солнечный зайчик.

   — Наталья Горелова · фильм
3. «

   Он бы тоже поехал. Со всеми. За счастьем. Но он счастлив и здесь...

   Он бы тоже поехал. Со всеми. За счастьем. Но он счастлив и здесь...

   — Аль Квотион · книга
4. «

   И что-то простое, но сильное очень, осталось со мною — и стало уютно. Такой вот нехитрый обыденный очерк. Такими счастливыми были минуты! А что изменилось? Ни чуточки даже. Всё так же метели над городом этим. И тайно проходят «конфетные кражи», и дома мы просто — любимые дети. И скатерть другая, другая посуда. Но так же на кухне наряжена ёлка. Я верю в тебя, новогоднее чудо. Я вижу тебя в мандариновой дольке.

   И что-то простое, но сильное очень, осталось со мною — и стало уютно. Такой вот нехитрый обыденный очерк. Такими счастливыми были минуты! А что изменилось? Ни чуточки даже. Всё так же метели над городом этим. И тайно проходят «конфетные кражи», и дома мы просто — любимые дети. И скатерть другая, другая посуда. Но так же на кухне наряжена ёлка. Я верю в тебя, новогоднее чудо. Я вижу тебя в мандариновой дольке.
5. «

   Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет и тихонько сядет вам на плечо.

   Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет и тихонько сядет вам на плечо.

   — Виктор Франкл · книга
6. «

   Когда муж возвращается домой, а жена обязательно встречает его в коридоре и целует, и у него такие глаза… А потом они поворачиваются к дочери, которая тоже выбежала в прихожую, – и улыбаются. И в воздухе словно разливаются теплые солнечные лучи. И когда вдыхаешь запах этого дома – понимаешь, что здесь все счастливы. Можно облить квартиру «Шанелью», но нельзя подделать это. Счастье – словно светлячки, плывущие в воздухе. И проявляется повсюду. В жестах, улыбках, взглядах, прикосновениях…

   Когда муж возвращается домой, а жена обязательно встречает его в коридоре и целует, и у него такие глаза… А потом они поворачиваются к дочери, которая тоже выбежала в прихожую, – и улыбаются. И в воздухе словно разливаются теплые солнечные лучи. И когда вдыхаешь запах этого дома – понимаешь, что здесь все счастливы. Можно облить квартиру «Шанелью», но нельзя подделать это. Счастье – словно светлячки, плывущие в воздухе. И проявляется повсюду. В жестах, улыбках, взглядах, прикосновениях…

   — Галина Гончарова · книга
7. «

   0001561. Когда человек занят счастьем, ему некогда смотреть по сторонам.

   0001561. Когда человек занят счастьем, ему некогда смотреть по сторонам.
8. «

   А может быть, счастье — это есть развлечение? Может быть лучше кружиться в вихре танца, жить в своё удовольствие и делать какие захочешь глупости?

   А может быть, счастье — это есть развлечение? Может быть лучше кружиться в вихре танца, жить в своё удовольствие и делать какие захочешь глупости?

   — Маргарита
9. «

   ...густое счастье её первой любви было неповторимо.

   ...густое счастье её первой любви было неповторимо.

   — Владимир Набоков · книга
10. «

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?

    — Алекс
11. «

    Счастье — это, по сути, состояние чего-то искреннего, одностороннего, без сожаления или брони.

    Счастье — это, по сути, состояние чего-то искреннего, одностороннего, без сожаления или брони.

    — Уильям Шелдон
12. «

    И вспоминать себя — смешной девчонкой, родителей, друзей уже ушедших, дни боли, застелившие мир черным, дни счастья — почему их было меньше?

    И вспоминать себя — смешной девчонкой, родителей, друзей уже ушедших, дни боли, застелившие мир черным, дни счастья — почему их было меньше?

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Весна – пора безумств, лишь отдавшись которым возможно сполна насладиться счастьем. Пусть и самым мимолётным…

    Весна – пора безумств, лишь отдавшись которым возможно сполна насладиться счастьем. Пусть и самым мимолётным…

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    Люди, которым я отдал самую горячую свою любовь, лежат в могиле; и хотя вместе с ними погребены счастье и радость моей жизни, я не превратил своего сердца в гробницу и оставил его открытым для лучших моих чувств. Глубокая скорбь только укрепила эти чувства и очистила их.

    Люди, которым я отдал самую горячую свою любовь, лежат в могиле; и хотя вместе с ними погребены счастье и радость моей жизни, я не превратил своего сердца в гробницу и оставил его открытым для лучших моих чувств. Глубокая скорбь только укрепила эти чувства и очистила их.

    — Чарльз Диккенс · книга
15. «

    Не важно, что случится завтра или послезавтра, сейчас — я счастлив, потому что я люблю тебя.

    Не важно, что случится завтра или послезавтра, сейчас — я счастлив, потому что я люблю тебя.

    — Фил Коннорс · фильм
16. «

    Когда любишь, одна-единственная ночь счастья стоит целой жизни.

    Когда любишь, одна-единственная ночь счастья стоит целой жизни.

    — Анжелика де Пейрак / Анжелика дю Плесси-Бельер · фильм
17. «

    С этого самого момента мое казавшееся ранее существование на этой планете стало превращаться в осознанную реальную жизнь, полную экспрессии и легкости, романтичности в каждой детали, глубинного, живого смысла каждого момента. Во мне появилась энергия жить. И в то же время мое существо не имело достаточной мощности, чтобы разорвать магнетическое притяжение, приковавшее меня к одному человеку, подарившему мне это необыкновенное, комбинационное, по-филосовски многосложное ощущение сверхжизни.

    С этого самого момента мое казавшееся ранее существование на этой планете стало превращаться в осознанную реальную жизнь, полную экспрессии и легкости, романтичности в каждой детали, глубинного, живого смысла каждого момента. Во мне появилась энергия жить. И в то же время мое существо не имело достаточной мощности, чтобы разорвать магнетическое притяжение, приковавшее меня к одному человеку, подарившему мне это необыкновенное, комбинационное, по-филосовски многосложное ощущение сверхжизни.

    — Марина Матисс · книга
18. «

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

    — Владимир Набоков
19. «

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
20. «

    — Аллилуя, твою мать!

    — Аллилуя, твою мать!

    — Лафлин · игра