299 цитат про «Красивые цитаты про счастье» для вдохновения

Тема «Красивые цитаты про счастье» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 299 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Что за город? — она прищурилась. — Тот, что давно потерян. Дороги к нему нет — каждый ищет её сам. Но кто попадает туда, навсегда там остаётся. Люди в том городе счастливы и богаты, и живут разумнее, чем остальные люди. — Я знаю это место. От её слов я задрожал всем телом.

   — Что за город? — она прищурилась. — Тот, что давно потерян. Дороги к нему нет — каждый ищет её сам. Но кто попадает туда, навсегда там остаётся. Люди в том городе счастливы и богаты, и живут разумнее, чем остальные люди. — Я знаю это место. От её слов я задрожал всем телом.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Она любила его. Не так, конечно, как в самом начале их знакомства. Но и не меньше. А просто иначе, по-другому. Не как прекрасного принца и недосягаемую мечту, а как до боли родного, до мельчайшей черточки знакомого близкого человека, который каждый вечер из года в год засыпает и просыпается с тобой в одной постели, которому ты стираешь бельё, и ради которого ежедневно встаёшь на полчаса раньше, чтобы приготовить горячий завтрак и подать на стол именно то, что он любит...

   Она любила его. Не так, конечно, как в самом начале их знакомства. Но и не меньше. А просто иначе, по-другому. Не как прекрасного принца и недосягаемую мечту, а как до боли родного, до мельчайшей черточки знакомого близкого человека, который каждый вечер из года в год засыпает и просыпается с тобой в одной постели, которому ты стираешь бельё, и ради которого ежедневно встаёшь на полчаса раньше, чтобы приготовить горячий завтрак и подать на стол именно то, что он любит...

   — Олег Рой · книга
3. «

   Ты моё благословение, моё счастье. И тогда, и сейчас. Самая прекрасная, чистая душа. И ты почти не изменилась за столетия. Но изменился я. И вот-вот снова стану ходячим проклятием. Больше всего мне страшно, что эта тьма, вернувшись, как-то затронет тебя. Пожалуйста, обещай, что если возникнет угроза, ты не станешь меня спасать. А будешь спасаться прежде всего сама.

   Ты моё благословение, моё счастье. И тогда, и сейчас. Самая прекрасная, чистая душа. И ты почти не изменилась за столетия. Но изменился я. И вот-вот снова стану ходячим проклятием. Больше всего мне страшно, что эта тьма, вернувшись, как-то затронет тебя. Пожалуйста, обещай, что если возникнет угроза, ты не станешь меня спасать. А будешь спасаться прежде всего сама.

   — Влад Цепеш Дракула · игра
4. «

   Ты глаз моих коснулась Так нежно, так тепло... Отныне пусть исчезнут Навек печаль и зло.

   Ты глаз моих коснулась Так нежно, так тепло... Отныне пусть исчезнут Навек печаль и зло.

   — Нурдаль Григ
5. «

   Мне все равно, худая девушка или толстая, я просто хочу девушку, которая делает меня счастливым.

   Мне все равно, худая девушка или толстая, я просто хочу девушку, которая делает меня счастливым.

   — Джастин Бибер
6. «

   После нашей первой ночи я ехала домой с выражением лица, за которое в метро могут побить. Восемь утра, толпа, разъярённая самим фактом своего существования, а у меня разнузданное блаженство на физиономии и счастливо расслабленное тело, по которому изредка пробегает сладострастная судорога.

   После нашей первой ночи я ехала домой с выражением лица, за которое в метро могут побить. Восемь утра, толпа, разъярённая самим фактом своего существования, а у меня разнузданное блаженство на физиономии и счастливо расслабленное тело, по которому изредка пробегает сладострастная судорога.

   — Марта Кетро · книга
7. «

   Счастливое мгновение, когда мы долго не слышим последних известий и сквозь застывший прилив по щиколотку в опавшей листве с шуршанием идем через осень.

   Счастливое мгновение, когда мы долго не слышим последних известий и сквозь застывший прилив по щиколотку в опавшей листве с шуршанием идем через осень.

   — Ганс Магнус Энценсбергер
8. «

   Это счастье и есть - умереть от невидимых стрел лазурных небес.

   Это счастье и есть - умереть от невидимых стрел лазурных небес.

   — Федерико Гарсиа Лорка
9. «

   Это же невозможно — объяснить счастье... Всё равно что прикнопить к бумаге солнечный зайчик.

   Это же невозможно — объяснить счастье... Всё равно что прикнопить к бумаге солнечный зайчик.

   — Наталья Горелова · фильм
10. «

    Я стоял и наблюдал, милая, и все было иначе, чем в минувшие годы. Изменилось абсолютно все. Все стало более волнующим, все наполнилось счастьем и разлукой, потому что ты присутствуешь в любой моей мысли.

    Я стоял и наблюдал, милая, и все было иначе, чем в минувшие годы. Изменилось абсолютно все. Все стало более волнующим, все наполнилось счастьем и разлукой, потому что ты присутствуешь в любой моей мысли.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    И если счастьем вы внутри искритесь, То вам полезен будет этот стих… О счастье рассказать не торопитесь… Вам не простят, что вы счастливей их…

    И если счастьем вы внутри искритесь, То вам полезен будет этот стих… О счастье рассказать не торопитесь… Вам не простят, что вы счастливей их…
12. «

    Вспомни, Мария, на что похож наш мир, — и ты поймёшь: один счастливый день — это почти чудо.

    Вспомни, Мария, на что похож наш мир, — и ты поймёшь: один счастливый день — это почти чудо.

    — Пауло Коэльо · книга
13. «

    Счастья нет, есть только отраженье Неземного в темноте земной, Так сияет блеск светил далеких, Отраженный темною волной.

    Счастья нет, есть только отраженье Неземного в темноте земной, Так сияет блеск светил далеких, Отраженный темною волной.

    — Поликсена Соловьёва
14. «

    Владенья наши царственно-богаты, Их красоты не рассказать стиху: В них ручейки, деревья, поле, скаты И вишни прошлогодние во мху. Мы обе — феи, добрые соседки, Владенья наши делит темный лес. Лежим в траве и смотрим, как сквозь ветки Белеет облачко в выси небес. Мы обе — феи, но большие (странно!) Двух диких девочек лишь видят в нас. Что ясно нам — для них совсем туманно: Как и на всe — на фею нужен глаз! Нам хорошо. Пока еще в постели Все старшие, и воздух летний свеж, Бежим к себе. Деревья нам качели. Беги, танцуй, сражайся, палки режь!.. Но день прошел, и снова феи — дети, Которых ждут и шаг которых тих… Ах, этот мир и счастье быть на свете Ещe невзрослый передаст ли стих?

    Владенья наши царственно-богаты, Их красоты не рассказать стиху: В них ручейки, деревья, поле, скаты И вишни прошлогодние во мху. Мы обе — феи, добрые соседки, Владенья наши делит темный лес. Лежим в траве и смотрим, как сквозь ветки Белеет облачко в выси небес. Мы обе — феи, но большие (странно!) Двух диких девочек лишь видят в нас. Что ясно нам — для них совсем туманно: Как и на всe — на фею нужен глаз! Нам хорошо. Пока еще в постели Все старшие, и воздух летний свеж, Бежим к себе. Деревья нам качели. Беги, танцуй, сражайся, палки режь!.. Но день прошел, и снова феи — дети, Которых ждут и шаг которых тих… Ах, этот мир и счастье быть на свете Ещe невзрослый передаст ли стих?

    — Марина Цветаева
15. «

    Любовь – поистине великая штука. Она всегда приходит в свое время. Когда ты встречаешь свою настоящую любовь, и он признает тебя такой, какая ты есть, и ты слышишь: «Я люблю тебя», – все прошлые испытания судьбы кажутся пустяками.

    Любовь – поистине великая штука. Она всегда приходит в свое время. Когда ты встречаешь свою настоящую любовь, и он признает тебя такой, какая ты есть, и ты слышишь: «Я люблю тебя», – все прошлые испытания судьбы кажутся пустяками.

    — Марс Магафуров · книга
16. «

    ... Я был счастлив в то время, потому что знал: пусть мы не вместе, она существует. Само по себе это уже было чудом.

    ... Я был счастлив в то время, потому что знал: пусть мы не вместе, она существует. Само по себе это уже было чудом.

    — Анна Гавальда · книга
17. «

    — Посмотри на небо. Когда мы впервые встретились, солнце так же ярко светило. — А разве не шел дождь? — Нет, солнце слепило глаза. Когда я впервые тебя увидела, я ничего не могла запомнить. Настолько ослепительным было небо и настолько прекрасным был рассвет... Потому что я смотрела только на тебя.

    — Посмотри на небо. Когда мы впервые встретились, солнце так же ярко светило. — А разве не шел дождь? — Нет, солнце слепило глаза. Когда я впервые тебя увидела, я ничего не могла запомнить. Настолько ослепительным было небо и настолько прекрасным был рассвет... Потому что я смотрела только на тебя.

    — Мими (Mimi) · сериал
18. «

    Но и определение «взрослый человек» ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.

    Но и определение «взрослый человек» ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

    Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

    — Слава Курилов · книга
20. «

    Сажусь на парапет, беспечно свесив ноги, и внезапно повзрослевший рыжий мальчишка-рассвет с золотыми глазами садится со мной рядом. Сейчас мы с ним почти братья. Невыносимое ночное жжение зрачков вдруг превращается в слезящиеся глаза, по-моему, от этого прозрачного дрожащего утра такие же золотые, как и у моего непутевого божественного братишки. Я смотрю этими слезящимися глазами, как мир превращается в стихи, в музыку, в картину. Как бегущая внизу по своим делам женщина в красном пальтишке внезапно рифмуется с рваным облаком, отразившемся в спокойной и на редкость прозрачной лужице. Как безумным симфоническим оркестром звучит ветер, запутавшийся в смычках деревьев под ударный ритм заводящихся машин. Как мазок за мазком ложится город на тело немыслимо взрослеющего дня, а молодой мужчина-рассвет с шальной улыбкой и прежним ребячеством в глазах стоит надо всем единственным гениальным дирижером. И сердце его горит, горит, освещая весь мир, который я сейчас так невыносимо люблю.

    Сажусь на парапет, беспечно свесив ноги, и внезапно повзрослевший рыжий мальчишка-рассвет с золотыми глазами садится со мной рядом. Сейчас мы с ним почти братья. Невыносимое ночное жжение зрачков вдруг превращается в слезящиеся глаза, по-моему, от этого прозрачного дрожащего утра такие же золотые, как и у моего непутевого божественного братишки. Я смотрю этими слезящимися глазами, как мир превращается в стихи, в музыку, в картину. Как бегущая внизу по своим делам женщина в красном пальтишке внезапно рифмуется с рваным облаком, отразившемся в спокойной и на редкость прозрачной лужице. Как безумным симфоническим оркестром звучит ветер, запутавшийся в смычках деревьев под ударный ритм заводящихся машин. Как мазок за мазком ложится город на тело немыслимо взрослеющего дня, а молодой мужчина-рассвет с шальной улыбкой и прежним ребячеством в глазах стоит надо всем единственным гениальным дирижером. И сердце его горит, горит, освещая весь мир, который я сейчас так невыносимо люблю.

    — Аль Квотион · книга