21 цитата на тему «Красивые цитаты про секс» — читать онлайн

Тема «Красивые цитаты про секс» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 21 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Там море пахло так, как пахнет первый секс, и каждому себя без устали дарило.

   Там море пахло так, как пахнет первый секс, и каждому себя без устали дарило.

   — Аль Квотион · книга
2. «

   Приют любви, обманщик наш: Твоя любовь — дурной мираж, Ночной дешёвый маскарад, Где обмануться каждый рад!

   Приют любви, обманщик наш: Твоя любовь — дурной мираж, Ночной дешёвый маскарад, Где обмануться каждый рад!

   — Пьер Гренгуар
3. «

   Я люблю эти минуты после близости, когда не надо уже лгать и притворяться – а можно просто лежать на спине, с улыбкой глядеть в потолок и не думать ни о чем. В такие мгновения Природа как бы размыкает ненадолго стальные клещи, которыми стиснут мужской разум, и понимает он всегда одно и то же – что счастье, говоря по-картежному, не в выигрыше, а в том, чтобы позволено было отойти от стола. Но природа хитра – эта тихая радость дозволяется мужчине лишь ненадолго и только для того, чтобы запомниться как счастье, даруемое выигрышем. Обман, кругом обман. К тому же женщина всегда портит эти удивительные минуты нудным и корыстным трепом, чувствуя, что сейчас легче всего ввинтиться в оставшийся без защиты мужской рассудок и лучшего времени для вирусного программирования не найти.

   Я люблю эти минуты после близости, когда не надо уже лгать и притворяться – а можно просто лежать на спине, с улыбкой глядеть в потолок и не думать ни о чем. В такие мгновения Природа как бы размыкает ненадолго стальные клещи, которыми стиснут мужской разум, и понимает он всегда одно и то же – что счастье, говоря по-картежному, не в выигрыше, а в том, чтобы позволено было отойти от стола. Но природа хитра – эта тихая радость дозволяется мужчине лишь ненадолго и только для того, чтобы запомниться как счастье, даруемое выигрышем. Обман, кругом обман. К тому же женщина всегда портит эти удивительные минуты нудным и корыстным трепом, чувствуя, что сейчас легче всего ввинтиться в оставшийся без защиты мужской рассудок и лучшего времени для вирусного программирования не найти.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Мы двадцать семь раз занимались любовью и шестьдесят две ночи спали вместе — это целое море любви.

   Мы двадцать семь раз занимались любовью и шестьдесят две ночи спали вместе — это целое море любви.

   — Дженни Даунхэм · книга
5. «

   Твои бёдра в сиянии луны Так прекрасны и мне так нужны. Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне.

   Твои бёдра в сиянии луны Так прекрасны и мне так нужны. Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне.
6. «

   В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже моё подсознание краснеет.

   В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже моё подсознание краснеет.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

   На этот раз, когда ночь погрузилась в свою самую глубокую тьму, а ветер завывал за нашими открытыми окнами, мы неспешно занимались любовью. Мои ноги были вокруг его тела, его лицо зарывалось в мою шею, и мы двигались в унисон, он подо мной, просто чувствуя и наблюдая. Ничто с этим не сравнится. Ничто.

   — Кристина Лорен · книга
8. «

   Потому что секс — это секс, а поцелуй — это поцелуй. Именно на краешках губ живёт наша душа.

   Потому что секс — это секс, а поцелуй — это поцелуй. Именно на краешках губ живёт наша душа.

   — Тамрико Шоли · книга
9. «

   Солнце — опытный любовник, знающий свое дело. Сначала он всего тебя оглаживает своими крепкими ладонями. Обнимает. Охватывает, опрокидывает, и вдруг очнешься, как я, бывало, ошеломленный, с животом, орошенным каплями, похожими на ягоды омелы.

   Солнце — опытный любовник, знающий свое дело. Сначала он всего тебя оглаживает своими крепкими ладонями. Обнимает. Охватывает, опрокидывает, и вдруг очнешься, как я, бывало, ошеломленный, с животом, орошенным каплями, похожими на ягоды омелы.

   — Жан Кокто · книга
10. «

    Наконец-то секс открылся мне во всей красе. Быть так близко к ней, обнимать, встречаться в этом новом измерении, где любовь может быть дана принята так глубоко.

    Наконец-то секс открылся мне во всей красе. Быть так близко к ней, обнимать, встречаться в этом новом измерении, где любовь может быть дана принята так глубоко.

    — Майкл Питер Бэлзари · книга
11. «

    Я никогда не считала себя уязвимой, но наслаждаться подчинением любимому человеку, чувствуя его защиту — бесценно!

    Я никогда не считала себя уязвимой, но наслаждаться подчинением любимому человеку, чувствуя его защиту — бесценно!

    — Брайанна Рид · книга
12. «

    Наивный экстаз.

    Наивный экстаз.

    — Франсуаза Саган · книга
13. «

    In my head, in my head, I'm callin' you 'girlfriend,' what the fuck? I know I've got to go, but I might just miss the flight I can't stay forever, let's play pretend And treat this night like it'll happen again You'll be my bloody valentine tonight.

    In my head, in my head, I'm callin' you 'girlfriend,' what the fuck? I know I've got to go, but I might just miss the flight I can't stay forever, let's play pretend And treat this night like it'll happen again You'll be my bloody valentine tonight.
14. «

    Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур слов и бархат теплой темноты. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь метроном дыхания на такт сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты... ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость... А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви...

    Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур слов и бархат теплой темноты. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь метроном дыхания на такт сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты... ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость... А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви...

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света, растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...

    Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света, растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...

    — Дэниел Киз · книга
16. «

    Музыка идеально дополняла момент: старенький магнитофон стоял на столике, у самой кровати, вылетавшие из него ноты, падали мурашками на её голую спину.

    Музыка идеально дополняла момент: старенький магнитофон стоял на столике, у самой кровати, вылетавшие из него ноты, падали мурашками на её голую спину.
17. «

    В тебе пляшет нерожденная вселенная. Я касаюсь ладонью твоей груди, я чувствую ее. В тебе танцует предельно обнаженный, яростный мир. Он дышит в такт моему сердцебиению, но... Мое сердце — это хаотичность пульса, нервная аритмия жизни, больные судороги стареющего неба. Мир в тебе безумен. Мир в тебе принадлежит мне. Мир в тебе дрожит и прогибается под моей рукой, и линия горизонта рвется. Я смотрю в твои глаза. Сейчас в тебе восходит солнце. И, возможно, я тысячу раз не прав, когда тащу тебя за руку на крышу, где тяжелые звезды задевают мурчащим брюхом торчащие тут и там антенны. Когда веду тебя дышать дорогами, по которым люди ходили пешком еще тысячи лет до нас. Когда довожу скорость дней до предела, превосходя предел, чтобы отчаянно визжали тормоза настоящего. Когда закрываю глаза рукой и веду на свет, разрывая скуку каждым шагом. Когда слизываю с твоих губ этот монотонный плач, застрявший в апатии тишины. Когда сметаю со стола эти опостылевшие кастрюльки и мисочки, эту утварь бытовухи, чтобы целовать в горло, чтобы превратить пошловатость секса в инструмент созидания, чтобы вскрыть нарыв усталости и сотворить из тела новую форму чувственности и страсти. Когда я краду тебя из душного офиса, чтобы сбежать из города и увидеть, как тысячи птиц поднимаются с земли. Возможно, я не прав, возможно, в этой размеренной каждодневности тебе тепло и уютно, а рядом со мной — бросает то в жар, то в холод. Возможно, это так. Но в тебе пляшет, безумствует и хохочет вселенная. Я чувствую ее. А это значит, что настало время стать для нее рождением. Как всегда, не уточняя цены. И завтра, когда ты проснешься, мир станет тесен.

    В тебе пляшет нерожденная вселенная. Я касаюсь ладонью твоей груди, я чувствую ее. В тебе танцует предельно обнаженный, яростный мир. Он дышит в такт моему сердцебиению, но... Мое сердце — это хаотичность пульса, нервная аритмия жизни, больные судороги стареющего неба. Мир в тебе безумен. Мир в тебе принадлежит мне. Мир в тебе дрожит и прогибается под моей рукой, и линия горизонта рвется. Я смотрю в твои глаза. Сейчас в тебе восходит солнце. И, возможно, я тысячу раз не прав, когда тащу тебя за руку на крышу, где тяжелые звезды задевают мурчащим брюхом торчащие тут и там антенны. Когда веду тебя дышать дорогами, по которым люди ходили пешком еще тысячи лет до нас. Когда довожу скорость дней до предела, превосходя предел, чтобы отчаянно визжали тормоза настоящего. Когда закрываю глаза рукой и веду на свет, разрывая скуку каждым шагом. Когда слизываю с твоих губ этот монотонный плач, застрявший в апатии тишины. Когда сметаю со стола эти опостылевшие кастрюльки и мисочки, эту утварь бытовухи, чтобы целовать в горло, чтобы превратить пошловатость секса в инструмент созидания, чтобы вскрыть нарыв усталости и сотворить из тела новую форму чувственности и страсти. Когда я краду тебя из душного офиса, чтобы сбежать из города и увидеть, как тысячи птиц поднимаются с земли. Возможно, я не прав, возможно, в этой размеренной каждодневности тебе тепло и уютно, а рядом со мной — бросает то в жар, то в холод. Возможно, это так. Но в тебе пляшет, безумствует и хохочет вселенная. Я чувствую ее. А это значит, что настало время стать для нее рождением. Как всегда, не уточняя цены. И завтра, когда ты проснешься, мир станет тесен.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!

    Она отдалась без упрёка, Она целовала без слов. — Как тёмное море глубоко, Как дышат края облаков!

    — Константин Дмитриевич Бальмонт
19. «

    — Мы всё еще незнакомцы? — Да. Но незнакомцы, которые знают каждый дюйм кожи друг друга.

    — Мы всё еще незнакомцы? — Да. Но незнакомцы, которые знают каждый дюйм кожи друг друга.

    — Демельза Полдарк · сериал
20. «

    Ее ноги обвились вокруг его тела, его ноги — вокруг ее. Ее тело легло на его тело, ее лицо — на его лицо, ее грудь — на его грудь, ее ноги — на его ноги, ее руки — на его руки, ее губы — на его губы. Их тела слились в согласии и стали одним целым. Их тела слились и стали стволом дерева. Будто лишь теперь они обрели одно на двоих, совершенное тело — свободное, прекрасное, священное.

    Ее ноги обвились вокруг его тела, его ноги — вокруг ее. Ее тело легло на его тело, ее лицо — на его лицо, ее грудь — на его грудь, ее ноги — на его ноги, ее руки — на его руки, ее губы — на его губы. Их тела слились в согласии и стали одним целым. Их тела слились и стали стволом дерева. Будто лишь теперь они обрели одно на двоих, совершенное тело — свободное, прекрасное, священное.

    — Ли Сын У · книга