226 фраз на тему «Жизненные цитаты про сердце» для дневника

226 цитат про «Жизненные цитаты про сердце»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Иногда такое случается с каждым человеком: мир затихает и слышно становится только собственное сердце. Нужно научиться распознавать его голос, а то никогда не поймешь, что оно говорит.

   Иногда такое случается с каждым человеком: мир затихает и слышно становится только собственное сердце. Нужно научиться распознавать его голос, а то никогда не поймешь, что оно говорит.

   — Сара Дессен · книга
2. «

   Человек живёт в вечном выборе и, бывает, может предпочесть то, что приведет не туда или не к тому. Важно не изменять голосу сердца. Верный путь тот, где есть любовь.

   Человек живёт в вечном выборе и, бывает, может предпочесть то, что приведет не туда или не к тому. Важно не изменять голосу сердца. Верный путь тот, где есть любовь.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   На сердце обида, а на лице улыбка.

   На сердце обида, а на лице улыбка.

   — Китайские пословицы и поговорки
4. «

   Могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце?

   Могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце?

   — Пьер Бомарше
5. «

   Сердца же очень крепки, Пит. Чаще всего они не разбиваются. Чаще всего они только чуть проминаются.

   Сердца же очень крепки, Пит. Чаще всего они не разбиваются. Чаще всего они только чуть проминаются.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Знаете, почему у вас болит сердце? Потому, что вы не решаете своих проблем... вот они и висят на сердце грузом.

   Знаете, почему у вас болит сердце? Потому, что вы не решаете своих проблем... вот они и висят на сердце грузом.

   — Максимилиан Вест · сериал
7. «

   Когда тебя кто-то ненавидит, нужно иметь большое сердце, чтобы не ответить ненавистью.

   Когда тебя кто-то ненавидит, нужно иметь большое сердце, чтобы не ответить ненавистью.

   — Чарльз де Линт · книга
8. «

   В мои годы нужно жить разумом, а не сердцем и эмоциями.

   В мои годы нужно жить разумом, а не сердцем и эмоциями.

   — Галина Польских
9. «

   Сердце обнищавшее, лишенное благодати, а значит, и силы, подвластно телу и исполняет его хотения и желания. Укрепить свое сердце, наполнить его благодатью и одолеть, подчинить тело сердечным стремлениям и намерениям — вот задача. Поставить сердце во главу, сделать его владыкою своего существа и отдать его в подчинение Христу за ту милость и ту благодать, которою Господь и укрепил и обновил это сердце.

   Сердце обнищавшее, лишенное благодати, а значит, и силы, подвластно телу и исполняет его хотения и желания. Укрепить свое сердце, наполнить его благодатью и одолеть, подчинить тело сердечным стремлениям и намерениям — вот задача. Поставить сердце во главу, сделать его владыкою своего существа и отдать его в подчинение Христу за ту милость и ту благодать, которою Господь и укрепил и обновил это сердце.

   — Иеромонах Василий (Росляков)
10. «

    Сердце?... Сердце просит Нового обмана.

    Сердце?... Сердце просит Нового обмана.

    — Николай Платонович Огарев
11. «

    ... С самого детства мне хотелось всегда чего-то большего, чем все то, что мне давали; желание какого-то неведомого блага томило душу мою. Я спрашивала себя: что оно, какое оно, чего именно я хочу, и напрасно искала ответа. Ни детские игры, ни резвость, ни ласки родных, ничто не отвечало желанию души моей. Тайный голос при всяком новом призраке удовольствия как бы говорил мне: не то! не то! А где было то, чего желала душа, я не знала, и искала его как потерянное слово загадки; и все мне казалось, что я когда-то, давно, знала его — где и как? может быть во сне; но я напрасно старалась припомнить забытое. Все окружавшее меня казалось мне ничтожным и не стоящим внимания; душа не могла ни к чему привязаться, сердце не могло ничего полюбить и страдало само своею пустотою... С возрастом увеличилась и болезнь моя — как назвать это иначе? Мне все было скучно, все казалось маловажным и ничтожным...мне хотелось лучше оплакивать потерянное, чем вечно желать недосягаемого.

    ... С самого детства мне хотелось всегда чего-то большего, чем все то, что мне давали; желание какого-то неведомого блага томило душу мою. Я спрашивала себя: что оно, какое оно, чего именно я хочу, и напрасно искала ответа. Ни детские игры, ни резвость, ни ласки родных, ничто не отвечало желанию души моей. Тайный голос при всяком новом призраке удовольствия как бы говорил мне: не то! не то! А где было то, чего желала душа, я не знала, и искала его как потерянное слово загадки; и все мне казалось, что я когда-то, давно, знала его — где и как? может быть во сне; но я напрасно старалась припомнить забытое. Все окружавшее меня казалось мне ничтожным и не стоящим внимания; душа не могла ни к чему привязаться, сердце не могло ничего полюбить и страдало само своею пустотою... С возрастом увеличилась и болезнь моя — как назвать это иначе? Мне все было скучно, все казалось маловажным и ничтожным...мне хотелось лучше оплакивать потерянное, чем вечно желать недосягаемого.

    — Мария Жукова · книга
12. «

    Похоже, что наши пути в жизни следует искать не в голове, а в сердце.

    Похоже, что наши пути в жизни следует искать не в голове, а в сердце.

    — Роберт Кийосаки · книга
13. «

    Я предлагаю тебе слушать своё сердце, чтобы понять голову.

    Я предлагаю тебе слушать своё сердце, чтобы понять голову.

    — Шериф Ноа Стилински · сериал
14. «

    Раненное сердце весит тяжелее.

    Раненное сердце весит тяжелее.
15. «

    Когда чувствительным и нежным сердцам приходится страдать в разлуке, то малейшее изменение погоды, каждое облачко, еле заметное дуновение ветерка — всё кажется влюблённому опасным.

    Когда чувствительным и нежным сердцам приходится страдать в разлуке, то малейшее изменение погоды, каждое облачко, еле заметное дуновение ветерка — всё кажется влюблённому опасным.

    — Ричард Шеридан · книга
16. «

    Разбитое сердце кажется смешным каждому, кроме того, у кого оно разбито.

    Разбитое сердце кажется смешным каждому, кроме того, у кого оно разбито.

    — Джеффри Евгенидис · книга
17. «

    Есть вещи, которые невозможно понять, пользуясь инструментами из «чемоданчика» ума. Сердцу не нужны инструменты – оно проникает в самую суть.

    Есть вещи, которые невозможно понять, пользуясь инструментами из «чемоданчика» ума. Сердцу не нужны инструменты – оно проникает в самую суть.

    — Кристина Кашкан
18. «

    Почему так легко черствеет человеческое сердце?

    Почему так легко черствеет человеческое сердце?

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
19. «

    Наверное, каждый это ощущает к тридцати - Фантомные боли в сердце, но всё чаще рецидив.

    Наверное, каждый это ощущает к тридцати - Фантомные боли в сердце, но всё чаще рецидив.
20. «

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    — Евгений Павлович Леонов