73 мудрых цитаты про «шахматы»

Тема «шахматы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 73 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Только действительно сильный шахматист знает, насколько слабо он играет.

   Только действительно сильный шахматист знает, насколько слабо он играет.

   — Савелий Тартаковер
2. «

   Жизнь не цугцванг — выход всегда найдётся.

   Жизнь не цугцванг — выход всегда найдётся.

   — Ашот Наданян
3. «

   Для меня шахматы не игра, а искусство.

   Для меня шахматы не игра, а искусство.

   — Александр Алехин
4. «

   Шахматы — это гимнастика для мозгов.

   Шахматы — это гимнастика для мозгов.

   — Блез Паскаль
5. «

   Люди играют со мной вот уже пятнадцать лет ниже своих возможностей.

   Люди играют со мной вот уже пятнадцать лет ниже своих возможностей.

   — Роберт Джеймс Фишер
6. «

   Память — загадочная штука: я играю вслепую одновременно с тремя шахматистами, легко воспроизвожу партии двадцатилетней давности, но никак не могу запомнить номер своего мобильного телефона.

   Память — загадочная штука: я играю вслепую одновременно с тремя шахматистами, легко воспроизвожу партии двадцатилетней давности, но никак не могу запомнить номер своего мобильного телефона.

   — Ашот Наданян
7. «

   Итак, это пешки. Они ходят только вперёд. Это фигуры. Они ходят по-разному.

   Итак, это пешки. Они ходят только вперёд. Это фигуры. Они ходят по-разному.

   — Кардинал Ришелье · фильм
8. «

   Не глумитесь над шахматистами. Легко ли сохранить душевное здоровье, когда изо дня в день теряешь коней, бьёшь слонов, нападаешь на королев?

   Не глумитесь над шахматистами. Легко ли сохранить душевное здоровье, когда изо дня в день теряешь коней, бьёшь слонов, нападаешь на королев?

   — Ашот Наданян
9. «

   Каждый раз, когда я беру в руки пешку и двигаю её на одну клетку вперёд, меня начинает мучить совесть: а тем ли я делом занимаюсь при росте 190 см и весе 100 кг?

   Каждый раз, когда я беру в руки пешку и двигаю её на одну клетку вперёд, меня начинает мучить совесть: а тем ли я делом занимаюсь при росте 190 см и весе 100 кг?

   — Ашот Наданян
10. «

    — Сюда нельзя. — Почему? — Я вас съем. — А я вас.

    — Сюда нельзя. — Почему? — Я вас съем. — А я вас.

    — Кардинал Ришелье · фильм
11. «

    Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. Не потому, что это трудное дело, а потому, что мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело. <...> Я много раз брался за это изучение, понимал эту механику, а потом забывал опять. Эти вещи, занимающие в поэтических учебниках 90%, в практической работе моей не встречаются и в трех. В поэтической работе есть только несколько общих правил для начала поэтической работы. И то эти правила — чистая условность. Как в шахматах. Первые ходы почти однообразны. Но уже со следующего хода вы начинаете придумывать новую атаку.

    Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. Не потому, что это трудное дело, а потому, что мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело. <...> Я много раз брался за это изучение, понимал эту механику, а потом забывал опять. Эти вещи, занимающие в поэтических учебниках 90%, в практической работе моей не встречаются и в трех. В поэтической работе есть только несколько общих правил для начала поэтической работы. И то эти правила — чистая условность. Как в шахматах. Первые ходы почти однообразны. Но уже со следующего хода вы начинаете придумывать новую атаку.

    — Владимир Маяковский
12. «

    Самое большое искусство в шахматах состоит в том, чтобы не показать сопернику, что он может делать.

    Самое большое искусство в шахматах состоит в том, чтобы не показать сопернику, что он может делать.

    — Гарри Каспаров
13. «

    Единственный вид спорта у евреев — это шахматы. Во-первых, потому что там можно ходить сидя. Во-вторых, потому что там нужно думать, а это как бы то, что мы умеем. Но в шахматах нужно не просто думать, там нужно продумать ходы соперника и свои ходы так, чтобы он их не продумал. Ну, в общем делать то, что мы и так в обычной жизни делаем. Только там это называется не хитрожопость, а шахматы.

    Единственный вид спорта у евреев — это шахматы. Во-первых, потому что там можно ходить сидя. Во-вторых, потому что там нужно думать, а это как бы то, что мы умеем. Но в шахматах нужно не просто думать, там нужно продумать ходы соперника и свои ходы так, чтобы он их не продумал. Ну, в общем делать то, что мы и так в обычной жизни делаем. Только там это называется не хитрожопость, а шахматы.

    — Дмитрий Романов
14. «

    Половина всех вариантов, которые шахматист рассчитывает во время партии, оказывается ненужной, но, к сожалению, никто заранее не знает, какая именно половина.

    Половина всех вариантов, которые шахматист рассчитывает во время партии, оказывается ненужной, но, к сожалению, никто заранее не знает, какая именно половина.

    — Ян Тимман
15. «

    Я не играю в шахматы — в шахматах я борюсь.

    Я не играю в шахматы — в шахматах я борюсь.

    — Александр Алехин
16. «

    Главное в шахматах это не то, на сколько ходов вперед ты думаешь, а то, как ты анализируешь текущую ситуацию.

    Главное в шахматах это не то, на сколько ходов вперед ты думаешь, а то, как ты анализируешь текущую ситуацию.

    — Гарри Каспаров
17. «

    Когда мужчины проигрывают мне, оказывается, что у них болела голова или ещё что-нибудь в этом роде. Я ещё никогда не выигрывала у совершенно здорового шахматиста.

    Когда мужчины проигрывают мне, оказывается, что у них болела голова или ещё что-нибудь в этом роде. Я ещё никогда не выигрывала у совершенно здорового шахматиста.

    — Сьюзен Полгар
18. «

    Никто и никогда не рождался мастером. Путь к этому званию лежит через годы учёбы, борьбы, радости и печали.

    Никто и никогда не рождался мастером. Путь к этому званию лежит через годы учёбы, борьбы, радости и печали.

    — Пауль Керес
19. «

    Шахматы — как и любовь — требуют партнера.

    Шахматы — как и любовь — требуют партнера.

    — Стефан Цвейг · книга
20. «

    Один индийский мудрец всю жизнь играл в шахматы. И столь велико было его пристрастие к этой игре, что Смерть, придя по его душу, застала мудреца за осмыслением одной из многих тысяч сыгранных партий. Смерть удивилась. Мудрец, заметив приближение тени, предложил гостье присесть за шахматную доску. Они расставили фигуры. Игра длилась целые сутки. И сколь мудра не была Смерть, мудрецу удалось одержать победу. — Ты победил! — произнесла Смерть. — Меня ещё никому не удавалось одолеть. Что же ты хочешь за свою победу? — Ещё одну игру, — ответил мудрец, не задумываясь. — Но почему? — удивилась смерть. — Ты мог бы попросить ещё несколько лет жизни, и наиграться вволю. Что тебе даст ещё одна игра? Мудрец усмехнулся. — Шахматы — как жизнь. Важно не количество игр, не количество побед, а то, насколько живыми и интересными они были, и с кем удалось сыграть. За всю мою долгую жизнь у меня не было соперника более интересного, чем Смерть. И что может быть лучше, чем две партии с ней? И Смерть согласилась. Она лучше всех знала, что важно не количество прожитых дней, а качество.

    Один индийский мудрец всю жизнь играл в шахматы. И столь велико было его пристрастие к этой игре, что Смерть, придя по его душу, застала мудреца за осмыслением одной из многих тысяч сыгранных партий. Смерть удивилась. Мудрец, заметив приближение тени, предложил гостье присесть за шахматную доску. Они расставили фигуры. Игра длилась целые сутки. И сколь мудра не была Смерть, мудрецу удалось одержать победу. — Ты победил! — произнесла Смерть. — Меня ещё никому не удавалось одолеть. Что же ты хочешь за свою победу? — Ещё одну игру, — ответил мудрец, не задумываясь. — Но почему? — удивилась смерть. — Ты мог бы попросить ещё несколько лет жизни, и наиграться вволю. Что тебе даст ещё одна игра? Мудрец усмехнулся. — Шахматы — как жизнь. Важно не количество игр, не количество побед, а то, насколько живыми и интересными они были, и с кем удалось сыграть. За всю мою долгую жизнь у меня не было соперника более интересного, чем Смерть. И что может быть лучше, чем две партии с ней? И Смерть согласилась. Она лучше всех знала, что важно не количество прожитых дней, а качество.