54 цитаты: всё о «Жизненные цитаты на тему «слезы»»

54 цитаты про «Жизненные цитаты на тему «слезы»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любовь – это не нежные слова с накрашенных губ, но работа, слезы, а порой и кровь.

   Любовь – это не нежные слова с накрашенных губ, но работа, слезы, а порой и кровь.

   — Ян Будяшек · книга
2. «

   Что бы ни происходило, как бы ни происходило, мамины слёзы — это слёзы счастья быть сопричастной к Божьему промыслу, осознавать, что тебе доверили самое главное дело на Земле — дать Жизнь Человеку!.

   Что бы ни происходило, как бы ни происходило, мамины слёзы — это слёзы счастья быть сопричастной к Божьему промыслу, осознавать, что тебе доверили самое главное дело на Земле — дать Жизнь Человеку!.

   — Екатерина Сиванова
3. «

   Благодаря младшей сестре у Туда был иммунитет к женским слезам. Не в смысле, что пилот мог равнодушно на них смотреть, просто они не мешали ему докапываться до их причины. Которой с равной вероятностью могли оказаться и сломанный ноготь, и сломанный нога, и «просто почему-то захотелось поплакать». Если орать в ответ: «Возьми себя в руки, рева-корова!», как любил отец, или растерянно топтаться рядом, это только ухудшилось дело. Женщины хотят, чтобы в руки их взял кто-то другой, кто не боится этой жестокой жизни и за кем можно от неё спрятаться.

   Благодаря младшей сестре у Туда был иммунитет к женским слезам. Не в смысле, что пилот мог равнодушно на них смотреть, просто они не мешали ему докапываться до их причины. Которой с равной вероятностью могли оказаться и сломанный ноготь, и сломанный нога, и «просто почему-то захотелось поплакать». Если орать в ответ: «Возьми себя в руки, рева-корова!», как любил отец, или растерянно топтаться рядом, это только ухудшилось дело. Женщины хотят, чтобы в руки их взял кто-то другой, кто не боится этой жестокой жизни и за кем можно от неё спрятаться.

   — Ольга Громыко · книга
4. «

   А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!

   А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!

   — Владимир Леви · книга
5. «

   Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

   Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

   — Татьяна Соломатина · книга
6. «

   Как бы искренне ты ни плакала, рано или поздно нужно заглянуть в пудреницу.

   Как бы искренне ты ни плакала, рано или поздно нужно заглянуть в пудреницу.

   — Анри Дювернуа
7. «

   Будь, что будет! Что было есть! Смех да слёзы, а чем ещё жить?

   Будь, что будет! Что было есть! Смех да слёзы, а чем ещё жить?
8. «

   Когда при тебе кто-то плачет, а значит, показывает свою уязвимость, это говорит о том, что человек тебе доверяет.

   Когда при тебе кто-то плачет, а значит, показывает свою уязвимость, это говорит о том, что человек тебе доверяет.

   — Зои Сагг · книга
9. «

   Кто сказал, что мужчины не плачут? Плачут, когда больно, когда душа превращается в пепелище.

   Кто сказал, что мужчины не плачут? Плачут, когда больно, когда душа превращается в пепелище.

   — Татьяна Корсакова · книга
10. «

    Женщины стойко переносят худшие горести, нежели те, из-за которых они проливают слезы.

    Женщины стойко переносят худшие горести, нежели те, из-за которых они проливают слезы.

    — Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер)
11. «

    Спиртное – это слёзы по-мужски. Когда женщине плохо – она плачет, когда плохо мужчине – он пьет. И никак иначе. Ни в коем случае не наоборот. Рыдающий мужчина хуже, чем пьющая женщина…

    Спиртное – это слёзы по-мужски. Когда женщине плохо – она плачет, когда плохо мужчине – он пьет. И никак иначе. Ни в коем случае не наоборот. Рыдающий мужчина хуже, чем пьющая женщина…

    — Олег Рой · книга
12. «

    Не плачь, малыш, всё это снег и пепел - Сегодня больно, а завтра уже пройдет.

    Не плачь, малыш, всё это снег и пепел - Сегодня больно, а завтра уже пройдет.
13. «

    Плакать не плохо, пока ты плачешь, но рано или поздно слезы заканчиваются и тогда надо решать, что же делать.

    Плакать не плохо, пока ты плачешь, но рано или поздно слезы заканчиваются и тогда надо решать, что же делать.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга
14. «

    Люди, которым обычно нелегко пролить хоть одну слезинку, плачут безудержно, когда прорываются наружу самые глубинные источники, сокрытые в их душах.

    Люди, которым обычно нелегко пролить хоть одну слезинку, плачут безудержно, когда прорываются наружу самые глубинные источники, сокрытые в их душах.

    — Джозеф Редьярд Киплинг · книга
15. «

    — Людвиг был лучше вас в тысячу раз, Дольф. Он был красив, он был благороден, он был добр и любезен. Он был способен любить, понимаете? Вам, верю, и слово-то это неизвестно. Он говорил мне удивительные вещи… И заплакала. А я подумал, что он говорил удивительные вещи фрейлинам, прачкам, горничным, бельёвщицам — даже кухаркам. И уж что другое, а любить он был способен так, что только мебель трещала. И что её благородный Людвиг с доброй улыбкой наблюдал, как Нэд стоит и плачет куда горше, чем Розамунда, а на его шею накидывают петлю.

    — Людвиг был лучше вас в тысячу раз, Дольф. Он был красив, он был благороден, он был добр и любезен. Он был способен любить, понимаете? Вам, верю, и слово-то это неизвестно. Он говорил мне удивительные вещи… И заплакала. А я подумал, что он говорил удивительные вещи фрейлинам, прачкам, горничным, бельёвщицам — даже кухаркам. И уж что другое, а любить он был способен так, что только мебель трещала. И что её благородный Людвиг с доброй улыбкой наблюдал, как Нэд стоит и плачет куда горше, чем Розамунда, а на его шею накидывают петлю.

    — Макс Далин · книга
16. «

    Все же время, взросление делает человека печальнее. Да, конечно, бывают люди, которые к среднему возрасту осознают тщетность пролитых слёз. Но они всё равно никогда не высохнут в наших глазах, что ни делай. И тогда эти мудрые люди меняют своё отношение к настоящему, только бы прожить второй отрезок жизни с улыбкой внутри. Убежденно счастливые люди когда-то непременно были несчастными.

    Все же время, взросление делает человека печальнее. Да, конечно, бывают люди, которые к среднему возрасту осознают тщетность пролитых слёз. Но они всё равно никогда не высохнут в наших глазах, что ни делай. И тогда эти мудрые люди меняют своё отношение к настоящему, только бы прожить второй отрезок жизни с улыбкой внутри. Убежденно счастливые люди когда-то непременно были несчастными.

    — Эльчин Сафарли · книга
17. «

    Ты помнишь, у нас была любовь?! Поэтому я знаю, когда ты плачешь по-настоящему, а когда притворяешься.

    Ты помнишь, у нас была любовь?! Поэтому я знаю, когда ты плачешь по-настоящему, а когда притворяешься.

    — Майло Бойд · фильм
18. «

    От слёз может быть толк, когда рядом мужчина, от которого нужно чего-то добиться.

    От слёз может быть толк, когда рядом мужчина, от которого нужно чего-то добиться.

    — Маргарет Митчелл · книга
19. «

    Слезы женские трогают, у мужчин они бывают настоящим растопленным свинцом; потому что для женщины слезы бывают облегчением, для нас же пыткою.

    Слезы женские трогают, у мужчин они бывают настоящим растопленным свинцом; потому что для женщины слезы бывают облегчением, для нас же пыткою.

    — Джордж Гордон Байрон
20. «

    Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

    Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

    — Маргарет Митчелл · книга