215 цитат «смерть со смыслом» — избранное

215 цитат про «смерть со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Часть людей обольщается жизнью земной, Часть — в мечтах обращается к жизни иной. Смерть — стена. И при жизни никто не узнает Высшей истины, скрытой за этой стеной.

   Часть людей обольщается жизнью земной, Часть — в мечтах обращается к жизни иной. Смерть — стена. И при жизни никто не узнает Высшей истины, скрытой за этой стеной.

   — Омар Хайям
2. «

   Люди боятся умирать — но это только половина правды. На самом деле, они ждут, что всё закончится. Сами и торопят конец. Выяснение отношений — лучший способ погибнуть... Воин — он самоубийца. А тут все воины. За себя сражаются, но всё равно воины. Им кажется, что это ради жизни. А на самом деле, ради смерти. Воин — это такая профессия, умирать.

   Люди боятся умирать — но это только половина правды. На самом деле, они ждут, что всё закончится. Сами и торопят конец. Выяснение отношений — лучший способ погибнуть... Воин — он самоубийца. А тут все воины. За себя сражаются, но всё равно воины. Им кажется, что это ради жизни. А на самом деле, ради смерти. Воин — это такая профессия, умирать.

   — Анхель де Куатье · книга
3. «

   Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешения в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне не надолго, Я без жалоб в положенный час возвращу.

   Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешения в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне не надолго, Я без жалоб в положенный час возвращу.

   — Омар Хайям
4. «

   Я верю, что основной выбор человека — это выбор между жизнью и смертью. Каждый поступок предполагает этот выбор.

   Я верю, что основной выбор человека — это выбор между жизнью и смертью. Каждый поступок предполагает этот выбор.

   — Эрих Фромм · книга
5. «

   Жизнь так жестока, почему жизнь за гробом должна быть иной?

   Жизнь так жестока, почему жизнь за гробом должна быть иной?

   — Дэйви Джонс · фильм
6. «

   Как же легко жить, когда можно просто говорить правду, и это не убьет ни тебя, ни тех, кто тебе дорог.

   Как же легко жить, когда можно просто говорить правду, и это не убьет ни тебя, ни тех, кто тебе дорог.
7. «

   Каждое дыхание отражает беспрерывно нападающую смерть, с которой мы таким образом ежесекундно боремся...

   Каждое дыхание отражает беспрерывно нападающую смерть, с которой мы таким образом ежесекундно боремся...

   — Ирвин Ялом · книга
8. «

   В операх умирают громко. Злодеи произносят предсмертные монологи, герои сокрушаются о тщетности бытия, иногда просто громко кричат, если автор ничего больше не придумал. И вы понимаете, что их смерть имеет значение, что у всех боев и кровопролития была причина. В жизни люди умирают тихо и бессмысленно. Как огоньки, мигнут на мгновение и гаснут, оставляя после себя холод и пустоту. Никакого смысла, никакого решения, только темное пятно там, где раньше был человек.

   В операх умирают громко. Злодеи произносят предсмертные монологи, герои сокрушаются о тщетности бытия, иногда просто громко кричат, если автор ничего больше не придумал. И вы понимаете, что их смерть имеет значение, что у всех боев и кровопролития была причина. В жизни люди умирают тихо и бессмысленно. Как огоньки, мигнут на мгновение и гаснут, оставляя после себя холод и пустоту. Никакого смысла, никакого решения, только темное пятно там, где раньше был человек.

   — Сайкс Сэм · книга
9. «

   Если мы так мало знаем о жизни, что можем мы знать о смерти?

   Если мы так мало знаем о жизни, что можем мы знать о смерти?

   — Конфуций
10. «

    Смерть для человека не всегда бывает угрозой – она может являться и освобождением. Настоящая угроза заключается в том, что живой человек начинает чувствовать себя как мёртвый.

    Смерть для человека не всегда бывает угрозой – она может являться и освобождением. Настоящая угроза заключается в том, что живой человек начинает чувствовать себя как мёртвый.

    — Финн Скердеруд · книга
11. «

    Любая вещь сломается однажды, любое существо смерти подвластно. Мир движется к собственному концу...

    Любая вещь сломается однажды, любое существо смерти подвластно. Мир движется к собственному концу...
12. «

    Смерть чем-то похожа на сон. На очень длинный сон. Только вот проснуться ты уже не сможешь, как ни старайся.

    Смерть чем-то похожа на сон. На очень длинный сон. Только вот проснуться ты уже не сможешь, как ни старайся.

    — Амелия Грэмм · книга
13. «

    Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и «да» и «нет», но если вам пришлось увидеть её – потрясение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить, против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина – это сгусток закона, имя её vindicta*, она не нейтральна и не позволяет вам оставаться нейтральным. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот – это виденье. Эшафот не помост, эшафот – не машина, эшафот – не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее неведомой зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают собственной волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что делает. Эшафот – это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его мясо, пьёт его кровь. Эшафот – это чудовище, созданное судьёй и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв.

    Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и «да» и «нет», но если вам пришлось увидеть её – потрясение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить, против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина – это сгусток закона, имя её vindicta*, она не нейтральна и не позволяет вам оставаться нейтральным. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот – это виденье. Эшафот не помост, эшафот – не машина, эшафот – не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее неведомой зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают собственной волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что делает. Эшафот – это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его мясо, пьёт его кровь. Эшафот – это чудовище, созданное судьёй и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    — Но этот неотступный страх перед старостью, граничащий, если можно так выразиться, с психозом, — произнёс он более отчётливо и громко, — счастье для тех, кто его испытывает, ибо он избавляет их от неотступного страха перед смертью, угнетающего столь многих.

    — Но этот неотступный страх перед старостью, граничащий, если можно так выразиться, с психозом, — произнёс он более отчётливо и громко, — счастье для тех, кто его испытывает, ибо он избавляет их от неотступного страха перед смертью, угнетающего столь многих.

    — Морис Дрюон · книга
15. «

    Ненасытная жадность, проникшая в души, их мертвит и сжигает, калечит и сушит. Жадный чахнет, желтеет и сохнет от муки, он не спит, домогаясь богатства и власти, к недоступному тянет дрожащие руки... Но разумный не станет рабом этой страсти. Жадный сам себя мучит, своею рукою, не получит ни радости он, ни покоя, ибо алчность плодит пустоту и невзгоды, алчность хуже чумы и страшнее проказы. Ни арабы мои, ни другие народы не спаслись от прилипчивой этой заразы. Что ты землю несытыми взглядами меришь? Не томись. Удовольствуйся тем, что имеешь. Твой недуг — сребролюбье. Ты жадностью болен. Эта мука тебя истерзает, изгложет. Если ты достояньем своим недоволен, то все золото мира тебе не поможет. Если ты ненавидишь людей, одинокий захлебнешься, утонешь в грехе и пороке. Ты напрасно жилище просторное ставишь. Неизбежная смерть по-иному рассудит - ты убогого склепа хозяином станешь, а добро, что копил ты, разграблено будет. Смертный! Юность прошла, ее нет и в помине. Да пройдут и тщеславье твое, и гордыня. Твой дворец обернется обителью плача, все разрушено и обесславлено будет. Все, что ты собирал, крохоборствуя, пряча от враждебного глаза, разграблено будет. Понадейся на завтра — дождешься обмана, ибо Время изменчиво, непостоянно. Избегай недоверья, сомнений безумных, поступай справедливо — отхлынут печали. Когда смотришь на город, веселый и шумный, помни: кладбище это, где скорбь и молчанье. Видел я: благородный склонялся покорно перед волей ничтожного. Нет, не позорна эта слабость, смиренное это деянье. Но позорно стократ, если здесь, в наше время, бедных, сирых, отверженных без состраданья обирают хапуги... Презренное племя! Избегай сребролюбца — снаружи он кроткий. Что гнуснее его осторожной походки? Избавляйся от скряги! Он хуже, чем язва, он опасней чумы и противней чесотки.

    Ненасытная жадность, проникшая в души, их мертвит и сжигает, калечит и сушит. Жадный чахнет, желтеет и сохнет от муки, он не спит, домогаясь богатства и власти, к недоступному тянет дрожащие руки... Но разумный не станет рабом этой страсти. Жадный сам себя мучит, своею рукою, не получит ни радости он, ни покоя, ибо алчность плодит пустоту и невзгоды, алчность хуже чумы и страшнее проказы. Ни арабы мои, ни другие народы не спаслись от прилипчивой этой заразы. Что ты землю несытыми взглядами меришь? Не томись. Удовольствуйся тем, что имеешь. Твой недуг — сребролюбье. Ты жадностью болен. Эта мука тебя истерзает, изгложет. Если ты достояньем своим недоволен, то все золото мира тебе не поможет. Если ты ненавидишь людей, одинокий захлебнешься, утонешь в грехе и пороке. Ты напрасно жилище просторное ставишь. Неизбежная смерть по-иному рассудит - ты убогого склепа хозяином станешь, а добро, что копил ты, разграблено будет. Смертный! Юность прошла, ее нет и в помине. Да пройдут и тщеславье твое, и гордыня. Твой дворец обернется обителью плача, все разрушено и обесславлено будет. Все, что ты собирал, крохоборствуя, пряча от враждебного глаза, разграблено будет. Понадейся на завтра — дождешься обмана, ибо Время изменчиво, непостоянно. Избегай недоверья, сомнений безумных, поступай справедливо — отхлынут печали. Когда смотришь на город, веселый и шумный, помни: кладбище это, где скорбь и молчанье. Видел я: благородный склонялся покорно перед волей ничтожного. Нет, не позорна эта слабость, смиренное это деянье. Но позорно стократ, если здесь, в наше время, бедных, сирых, отверженных без состраданья обирают хапуги... Презренное племя! Избегай сребролюбца — снаружи он кроткий. Что гнуснее его осторожной походки? Избавляйся от скряги! Он хуже, чем язва, он опасней чумы и противней чесотки.

    — Абу аль-Атахия
16. «

    Лучше всего добровольная смерть. Жизнь зависит от воли других, смерть же зависит только от нас.

    Лучше всего добровольная смерть. Жизнь зависит от воли других, смерть же зависит только от нас.

    — Мишель де Монтень
17. «

    Когда тонешь, ты стараешься не вдохнуть воду до тех пор, пока не начнешь терять сознание. Это называется «добровольное апноэ». Неважно, насколько ты сумасшедший, инстинкт, не позволяющий воде попасть внутрь, так силен, что ты борешься, пока мозги не закипят от удушья. Тогда, когда ты наконец вдохнешь, боль прекратится. Больше не будет страшно. Это один из видов умиротворения...

    Когда тонешь, ты стараешься не вдохнуть воду до тех пор, пока не начнешь терять сознание. Это называется «добровольное апноэ». Неважно, насколько ты сумасшедший, инстинкт, не позволяющий воде попасть внутрь, так силен, что ты борешься, пока мозги не закипят от удушья. Тогда, когда ты наконец вдохнешь, боль прекратится. Больше не будет страшно. Это один из видов умиротворения...

    — Стайлз Стилински · сериал
18. «

    Не спеши звать смерть. Коль делаешь это, считай, ты уже одной ногой в могиле.

    Не спеши звать смерть. Коль делаешь это, считай, ты уже одной ногой в могиле.

    — Джеймс Клеменс · книга
19. «

    Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя.

    Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    Умение хорошо жить и хорошо умереть — это одна и та же наука.

    Умение хорошо жить и хорошо умереть — это одна и та же наука.

    — Эпикур