«Жизненные цитаты про смерть»: 675 цитат со смыслом

Собрали 675 цитат на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   — Захар Прилепин · книга
2. «

   Цезония. Глупость не убивает. Она делает людей осторожными. Калигула. Она несет смерть, Цезония. Она несет смерть, когда считает себя оскорбленной.

   Цезония. Глупость не убивает. Она делает людей осторожными. Калигула. Она несет смерть, Цезония. Она несет смерть, когда считает себя оскорбленной.

   — Альбер Камю · книга
3. «

   Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.

   Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.

   — Харуки Мураками · книга
4. «

   Быть может, величайшее достижение Человека — его способность умереть и его способность на это наплевать.

   Быть может, величайшее достижение Человека — его способность умереть и его способность на это наплевать.

   — Чарльз Буковски · книга
5. «

   Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.

   Мы сотворили жестокий мир. Моё поколение, поколение моих родителей. В этом мире слишком мало забот, слишком много ненависти, злобы и боли. Мы печёмся о том, чтобы защищать наших детей, но при этом забываем о многих вещах, которым могли бы их спасти. Джастин Фоли умер от болезни, которая с самого своего появления процветала от молчания. Есть ещё множество таких болезней, множество таких зол, которые процветают, когда мы предпочитаем о них молчать. Мы позволяем нашим страхам, нашему стыду, нашим извращённым понятиям о морали заткнуть нам рот, а смерть отнимает у нас детей. Так, может хватит? Хватит винить других, хватит переводить стрелки, хватит путать тех, кто говорит о вреде с теми, кто его наносит. Мы будем помнить Джастина за его заслуги на футбольной и баскетбольной площадке. Мы будем помнить его улыбку, от которой, как я слышала, растаяло сотни сердец. Но, так же мы будем помнить о смерти, со скорбью и твёрдым намерением изменить наш мир к лучшему.
6. «

   Чего такого уж страшного в смерти? Никто ещё не уходил из жизни живым. А погибнуть в бою — какой иной уход может быть лучше для мужчины?

   Чего такого уж страшного в смерти? Никто ещё не уходил из жизни живым. А погибнуть в бою — какой иной уход может быть лучше для мужчины?

   — Андрей Буторин · книга
7. «

   Смерть — это всего лишь врата: закрываются одни, открываются другие.

   Смерть — это всего лишь врата: закрываются одни, открываются другие.

   — Сонми-451 · фильм
8. «

   Все дороги вели к мрачной границе смерти.

   Все дороги вели к мрачной границе смерти.

   — Уинстон Грэхем · книга
9. «

   Трус умирает много раз до смерти, А храбрый смерть один лишь раз вкушает! Из всех чудес всего необъяснимей Мне кажется людское чувство страха, Хотя все знают — неизбежна смерть И в срок придет.

   Трус умирает много раз до смерти, А храбрый смерть один лишь раз вкушает! Из всех чудес всего необъяснимей Мне кажется людское чувство страха, Хотя все знают — неизбежна смерть И в срок придет.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Ты умираешь, в отчаянии отрицая бога, а я стою перед тобой, богатый, счастливый, в расцвете сил, и возношу молитвы к тому богу, в которого ты пытаешься не верить и все же веришь в глубине души.

    Ты умираешь, в отчаянии отрицая бога, а я стою перед тобой, богатый, счастливый, в расцвете сил, и возношу молитвы к тому богу, в которого ты пытаешься не верить и все же веришь в глубине души.

    — Александр Дюма · книга
11. «

    Удивительно, сделав в семнадцать лет две татуировки Обнаружить, что всю жизнь так и мечешься между Буддой и Томом Йорком Порываясь уйти в монастырь после попойки в гримёрке Я хотел их свести, но зачем? Из себя ведь не выведешь того пацанёнка

    Удивительно, сделав в семнадцать лет две татуировки Обнаружить, что всю жизнь так и мечешься между Буддой и Томом Йорком Порываясь уйти в монастырь после попойки в гримёрке Я хотел их свести, но зачем? Из себя ведь не выведешь того пацанёнка
12. «

    Звенья собираются в длинные цепочки, Линия жизни становится точкой.

    Звенья собираются в длинные цепочки, Линия жизни становится точкой.
13. «

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Ты сам создал все те обстоятельства, которые и станут сегодня причиной твоей смерти. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и всё было бы по-другому. Но никто не знает последствий своих поступков.

    Мы создаём обстоятельства, заложниками которых оказываемся. Ты сам создал все те обстоятельства, которые и станут сегодня причиной твоей смерти. Поступи ты иначе хотя бы однажды, и всё было бы по-другому. Но никто не знает последствий своих поступков.

    — Анхель де Куатье · книга
14. «

    Смерть — это самый важный жизненный опыт, но воспользоваться им, увы, нельзя.

    Смерть — это самый важный жизненный опыт, но воспользоваться им, увы, нельзя.

    — Юрий Поляков · книга
15. «

    Ведь вот до чего довели человека, сволочи! Ну конечно мне, как беспартийному, вся эта религия не воспрещается. Но всё-таки не очень, не так чтобы очень фигуристо у меня получилось... Небось нужда заставит — не только такое коленце выкинешь. Смерть-то, она не родная тётка, она всем одинаково страшна — партийному и беспартийному, и всякому иному прочему человеку.

    Ведь вот до чего довели человека, сволочи! Ну конечно мне, как беспартийному, вся эта религия не воспрещается. Но всё-таки не очень, не так чтобы очень фигуристо у меня получилось... Небось нужда заставит — не только такое коленце выкинешь. Смерть-то, она не родная тётка, она всем одинаково страшна — партийному и беспартийному, и всякому иному прочему человеку.

    — Иван Звягинцев · фильм
16. «

    Человек думает, что все знает о смерти, но это не так. Стоит только её увидеть, увидеть вблизи. Как она забирается под кожу и остаётся там. Но человек думает, что и жизнь знает. Стоит на краю жизни и смотрит, как она идёт мимо, но сам ей не живёт. Не может. Он в ней просто турист. Призрак. А потом ты её видишь, видишь вблизи. Как она забирается под кожу и остаётся там. И от этого не убежать. С этим ничего не сделать. И знаете это хорошо. Это правильно. Больше мне сказать нечего.

    Человек думает, что все знает о смерти, но это не так. Стоит только её увидеть, увидеть вблизи. Как она забирается под кожу и остаётся там. Но человек думает, что и жизнь знает. Стоит на краю жизни и смотрит, как она идёт мимо, но сам ей не живёт. Не может. Он в ней просто турист. Призрак. А потом ты её видишь, видишь вблизи. Как она забирается под кожу и остаётся там. И от этого не убежать. С этим ничего не сделать. И знаете это хорошо. Это правильно. Больше мне сказать нечего.

    — Джеймс Кук · сериал
17. «

    ...покой порождает скуку, а скука есть преддверие самой смерти. Ведь мы измеряем свою жизнь переменами и необычными моментами. Они могут проявиться во взгляде на незнакомый город, или в первом глотке свежего ветра на вершине высокой горы, в заплыве через реку у еще не освободившуюся ото льда, или в ожесточенной схватке у подножия Пирамиды Келвина. Необычные переживания оставляют после себя воспоминания, а достойные воспоминаний десять дней стоят целого года рутинного существования.

    ...покой порождает скуку, а скука есть преддверие самой смерти. Ведь мы измеряем свою жизнь переменами и необычными моментами. Они могут проявиться во взгляде на незнакомый город, или в первом глотке свежего ветра на вершине высокой горы, в заплыве через реку у еще не освободившуюся ото льда, или в ожесточенной схватке у подножия Пирамиды Келвина. Необычные переживания оставляют после себя воспоминания, а достойные воспоминаний десять дней стоят целого года рутинного существования.

    — Роберт Сальваторе · книга
18. «

    Если перед человеком встает выбор, умереть прямо сейчас или хоть несколькими секундами позже, он обязательно ухватится за второе. Вот почему люди выбрасываются из окон горящих зданий: вдруг Бог успеет смилостивиться, пока летишь к земле, и ты останешься жив. Пусть покалеченный, пусть с переломанными костями. Надежда затемняет рассудок.

    Если перед человеком встает выбор, умереть прямо сейчас или хоть несколькими секундами позже, он обязательно ухватится за второе. Вот почему люди выбрасываются из окон горящих зданий: вдруг Бог успеет смилостивиться, пока летишь к земле, и ты останешься жив. Пусть покалеченный, пусть с переломанными костями. Надежда затемняет рассудок.

    — Дэнни Шейнман · книга
19. «

    Мы рождаемся, живем и умираем, и не всегда в таком порядке...

    Мы рождаемся, живем и умираем, и не всегда в таком порядке...

    — Мередит Грей · сериал
20. «

    «Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года. Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки. Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть». Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.

    «Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года. Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки. Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть». Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.

    — Том Конлин · игра