190 цитат про «смирение», которые стоит перечитать

Собрали 190 цитат на тему «смирение» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Есть тонкая грань между заносчивостью и уверенностью в себе. Она называется смирением.

   Есть тонкая грань между заносчивостью и уверенностью в себе. Она называется смирением.

   — Саманта Бордман · книга
2. «

   Утрата поднимает в наших душах целую бурю. Нам кажется, что мы обижали того, кто нас покинул, и мы горько корим себя за это. Упрекаем себя за то, что были к нему несправедливы. Порой даже внушаем себе, что виноваты в его смерти. Беда в том, что мёртвые недосягаемы для нас, мы не можем поговорить с ними, поделиться, посоветоваться. С этим-то и тяжело смириться.

   Утрата поднимает в наших душах целую бурю. Нам кажется, что мы обижали того, кто нас покинул, и мы горько корим себя за это. Упрекаем себя за то, что были к нему несправедливы. Порой даже внушаем себе, что виноваты в его смерти. Беда в том, что мёртвые недосягаемы для нас, мы не можем поговорить с ними, поделиться, посоветоваться. С этим-то и тяжело смириться.

   — Гарри Килворт · книга
3. «

   Самое важное в жизни — это научиться принимать вещи, которые не можешь изменить.

   Самое важное в жизни — это научиться принимать вещи, которые не можешь изменить.

   — Жан-Клод ван Дамм
4. «

   Низложил сильных с престолов, и вознес смиренных...

   Низложил сильных с престолов, и вознес смиренных...

   — Библия. Новый Завет · книга
5. «

   Бывают случаи, когда нужно бороться, но бывают и такие, когда лучше смириться с тем, что всё пропало. Корабль уплыл, и только дурак станет упираться... Но дело в том, что я всегда был дураком...

   Бывают случаи, когда нужно бороться, но бывают и такие, когда лучше смириться с тем, что всё пропало. Корабль уплыл, и только дурак станет упираться... Но дело в том, что я всегда был дураком...

   — Эдвард Блум · фильм
6. «

   В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

   В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

   — Русские пословицы и поговорки
7. «

   История всегда повторяется. Первый полёт обращает нас в истинную веру. Первый же. Достаточно постоять здесь пятнадцать минут или полчаса и посмотреть на космос, осознавая, что ты ничтожен, как суетливая мошка. Смотришь на эти чертовски прекрасные звёзды и ловишь себя на том, что ты грохнулся на колени и ревёшь в три ручья. В животе жар, голова кругом. И с тех пор ты навсегда становишься кротким и смиренным.

   История всегда повторяется. Первый полёт обращает нас в истинную веру. Первый же. Достаточно постоять здесь пятнадцать минут или полчаса и посмотреть на космос, осознавая, что ты ничтожен, как суетливая мошка. Смотришь на эти чертовски прекрасные звёзды и ловишь себя на том, что ты грохнулся на колени и ревёшь в три ручья. В животе жар, голова кругом. И с тех пор ты навсегда становишься кротким и смиренным.

   — Рэй Брэдбери · книга
8. «

   – Мы не признаем королей. – Я мог бы принять это со смирением. Если бы у меня было хоть немного практики

   – Мы не признаем королей. – Я мог бы принять это со смирением. Если бы у меня было хоть немного практики

   — Ли Бардуго · книга
9. «

   Мне противно заискивать перед ними, однако смирение порой более уместно, чем гордыня.

   Мне противно заискивать перед ними, однако смирение порой более уместно, чем гордыня.

   — Саба Тахир · книга
10. «

    Истинно религиозный человек, если он следует сущности монотеистической идеи, не молится ради чего-то, не требует чего-либо от бога; он достигает смирения, чувствует свою ограниченность, зная, что он ничего не знает о боге.

    Истинно религиозный человек, если он следует сущности монотеистической идеи, не молится ради чего-то, не требует чего-либо от бога; он достигает смирения, чувствует свою ограниченность, зная, что он ничего не знает о боге.

    — Эрих Фромм · книга
11. «

    Тиха вода, да от нее подтоп живет.

    Тиха вода, да от нее подтоп живет.

    — Русские пословицы и поговорки
12. «

    Я молчу, но это знак, Что послушна я приказу. (В сторону.) Только все наоборот: Лжет душа моя, смиряясь, И язык мой, притворяясь, Ложь за правду выдает.

    Я молчу, но это знак, Что послушна я приказу. (В сторону.) Только все наоборот: Лжет душа моя, смиряясь, И язык мой, притворяясь, Ложь за правду выдает.

    — Педро Кальдерон де ла Барка · книга
13. «

    Смирение: для артиста: единственное средство для артиста приблизиться к изяществу.

    Смирение: для артиста: единственное средство для артиста приблизиться к изяществу.

    — Софи Марсо
14. «

    В эту минуту я испытал чувство, чуждое людям, но хорошо знакомое подвластным нам животным. Я испытал то, что чувствует кролик, возвратившийся к своей норке и вдруг обнаруживший, что землекопы срыли до основания его жилище. Тогда я впервые смутно ощутил то, что потом стало мне вполне ясно, что угнетало меня уже много дней, – чувство развенчанности, убеждение, что я уже не царь Земли, а животное среди других тварей под пятой марсиан.

    В эту минуту я испытал чувство, чуждое людям, но хорошо знакомое подвластным нам животным. Я испытал то, что чувствует кролик, возвратившийся к своей норке и вдруг обнаруживший, что землекопы срыли до основания его жилище. Тогда я впервые смутно ощутил то, что потом стало мне вполне ясно, что угнетало меня уже много дней, – чувство развенчанности, убеждение, что я уже не царь Земли, а животное среди других тварей под пятой марсиан.

    — Герберт Уэллс · книга
15. «

    Монахов того времени отличали великая вера и простота. Хотя большинство из них были малограмотны, благодаря своему смирению и подвижническому духу они непрестанно просвещались Духом Святым. В наше же время, когда познания столь умножились, логика, увы, подвинула веру с ее оснований, наполнив души людей вопросами и сомнениями. Следующим же шагом будет то, что мы лишимся чудес, потому что чудеса нужно переживать, а не объяснять логически.

    Монахов того времени отличали великая вера и простота. Хотя большинство из них были малограмотны, благодаря своему смирению и подвижническому духу они непрестанно просвещались Духом Святым. В наше же время, когда познания столь умножились, логика, увы, подвинула веру с ее оснований, наполнив души людей вопросами и сомнениями. Следующим же шагом будет то, что мы лишимся чудес, потому что чудеса нужно переживать, а не объяснять логически.

    — Паисий Святогорец
16. «

    Пример труда в разуме, возведшего делателя на высоту христианского совершенства низведением в глубину смирения, видим в подвиге блаженного Исидора Александрийского. Он был одним из сановников Александрии. Призванный милосердием Божиим к монашеской жизни, Исидор вступил в иноческое общежитие, бывшее невдалеке от Александрии, и предал себя в безусловное повиновение игумену обители, мужу, исполненному Святаго Духа. Игумен, усмотрев, что от высоты сана образовался в Исидоре нрав надменный и жесткий, вознамерился подействовать против душевного недуга возложением послушания трудного не столько для тела, сколько для больного сердца. Исидор, вступая в общежитие, объявил игумену, что он предает себя ему, как отдается железо в руки ковача. Игумен велел ему встать и постоянно стоять при вратах обители с тем, чтоб он каждому входящему и исходящему поклонялся в ноги и говорил: «Помолись о мне: я одержим бесом». Исидор оказал повиновение игумену как бы Ангел Богу. Пробыв семь лет в этом послушании и предузнав свою кончину из Божественного откровения, Исидор скончался радостно.

    Пример труда в разуме, возведшего делателя на высоту христианского совершенства низведением в глубину смирения, видим в подвиге блаженного Исидора Александрийского. Он был одним из сановников Александрии. Призванный милосердием Божиим к монашеской жизни, Исидор вступил в иноческое общежитие, бывшее невдалеке от Александрии, и предал себя в безусловное повиновение игумену обители, мужу, исполненному Святаго Духа. Игумен, усмотрев, что от высоты сана образовался в Исидоре нрав надменный и жесткий, вознамерился подействовать против душевного недуга возложением послушания трудного не столько для тела, сколько для больного сердца. Исидор, вступая в общежитие, объявил игумену, что он предает себя ему, как отдается железо в руки ковача. Игумен велел ему встать и постоянно стоять при вратах обители с тем, чтоб он каждому входящему и исходящему поклонялся в ноги и говорил: «Помолись о мне: я одержим бесом». Исидор оказал повиновение игумену как бы Ангел Богу. Пробыв семь лет в этом послушании и предузнав свою кончину из Божественного откровения, Исидор скончался радостно.

    — Святитель Игнатий (Брянчанинов) · книга
17. «

    Потому что у меня вовсе нет ощущения, будто я с чем-то смирилась. Невозможно смириться с чем то, что тебе необходимо и чего ты жаждешь, верно?

    Потому что у меня вовсе нет ощущения, будто я с чем-то смирилась. Невозможно смириться с чем то, что тебе необходимо и чего ты жаждешь, верно?

    — Януш Леон Вишневский · книга
18. «

    Но надо идти вперед, не унывать, а делом и с молитвой идти к Богу всю жизнь. Живи не как хочется, но как Бог велит. А уж так хорошо видишь во всем этом свое бессилие, так легко возникает самоукорение, а за ним и смирение недалеко следует. И надежда одна на Милость Божию остается. А это как раз то, что и надо.

    Но надо идти вперед, не унывать, а делом и с молитвой идти к Богу всю жизнь. Живи не как хочется, но как Бог велит. А уж так хорошо видишь во всем этом свое бессилие, так легко возникает самоукорение, а за ним и смирение недалеко следует. И надежда одна на Милость Божию остается. А это как раз то, что и надо.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
19. «

    Неопределенность — вот что тяжелее всего переносить. Когда ты точно знаешь, что происходит — пусть даже что-то непоправимое, — ты можешь смириться и просто терпеть. Но человек так устроен, что в многовариантной ситуации он сразу же теряет голову.

    Неопределенность — вот что тяжелее всего переносить. Когда ты точно знаешь, что происходит — пусть даже что-то непоправимое, — ты можешь смириться и просто терпеть. Но человек так устроен, что в многовариантной ситуации он сразу же теряет голову.

    — Кодзи Судзуки · книга
20. «

    Оказалось, что внедрить в головы идею комфорта в обмен на смирение невозможно.

    Оказалось, что внедрить в головы идею комфорта в обмен на смирение невозможно.

    — Лев Новожёнов