32 цитаты про «социология», которые стоит перечитать

32 цитаты про «социология»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мы не должны забывать, что мы как нефтедобывающая страна и страна, которая имеет основные доходы от продажи нефти и газа, у нас есть ещё и так называемый ненефтегазовый дефицит. То есть это то, что получается страной не от продаж нефти и газа. И напомню, что в 2009 году он составлял, по-моему, в районе тринадцати процентов. Это очень много. В начале 2000-х он был где-то три, а потом, в результате экономического мирового кризиса, – хочу подчеркнуть, – мы вынуждены были тратить нефтедоллары для того, чтобы исполнить свои социальные обязательства перед людьми, выдержать планы строительства Вооружённых Сил, и тратили нефтедоллары.

   Мы не должны забывать, что мы как нефтедобывающая страна и страна, которая имеет основные доходы от продажи нефти и газа, у нас есть ещё и так называемый ненефтегазовый дефицит. То есть это то, что получается страной не от продаж нефти и газа. И напомню, что в 2009 году он составлял, по-моему, в районе тринадцати процентов. Это очень много. В начале 2000-х он был где-то три, а потом, в результате экономического мирового кризиса, – хочу подчеркнуть, – мы вынуждены были тратить нефтедоллары для того, чтобы исполнить свои социальные обязательства перед людьми, выдержать планы строительства Вооружённых Сил, и тратили нефтедоллары.

   — Владимир Владимирович Путин
2. «

   Реформаторы — идеалисты, движимые сугубо марксистской идеей доминирования экономических законов над социальнополитической и административной реальностями, создали условия для освобождения социальных групп, сформированных реальным социализмом, от пут каких-либо законов.

   Реформаторы — идеалисты, движимые сугубо марксистской идеей доминирования экономических законов над социальнополитической и административной реальностями, создали условия для освобождения социальных групп, сформированных реальным социализмом, от пут каких-либо законов.

   — Симон Кордонский
3. «

   Важнейший компонент адаптации социальной — согласование самооценок и притязаний субъекта с его возможностями и реальностью социальной среды, включающее как реальный уровень, так и потенциальные тенденции развития среды и субъекта.

   Важнейший компонент адаптации социальной — согласование самооценок и притязаний субъекта с его возможностями и реальностью социальной среды, включающее как реальный уровень, так и потенциальные тенденции развития среды и субъекта.

   — Ю. Н. Давыдов · книга
4. «

   В случае необходимости монарх может и должен применять крайне жестокие меры, например переселить целые народы, разрушить старые города и построить новые, сделать богатых бедными, а бедных — богатыми. Все меры оправданы, когда речь идет о сохранении стабильности и порядка в государстве. Так, если есть хотя бы возможность бунта, то лучше заранее казнить несколько десятков ни в чем не повинных людей, которые могли бы возглавить его, чем допустить сам бунт, в котором наверняка погибнут тысячи.

   В случае необходимости монарх может и должен применять крайне жестокие меры, например переселить целые народы, разрушить старые города и построить новые, сделать богатых бедными, а бедных — богатыми. Все меры оправданы, когда речь идет о сохранении стабильности и порядка в государстве. Так, если есть хотя бы возможность бунта, то лучше заранее казнить несколько десятков ни в чем не повинных людей, которые могли бы возглавить его, чем допустить сам бунт, в котором наверняка погибнут тысячи.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
5. «

   ...распад Советского Союза и, как следствие, то, что сегодня в Америке называют «победой в холодной войне», явилось результатом фатальной ошибки, приведшей к кризису идеологии. И началось всё вовсе не с приходом к власти Михаила Горбачева, объявившего перестройку и наступление эры «нового мышления». Началось это, как ни странно, с позиции самого основателя Советского государства — Владимира Ильича Ленина. Дело в том, что сама государственная модель, которую установили в Стране Советов большевики после Гражданской войны, не подразумевала целого ряда важнейших институтов, необходимых для полноценной жизни любого нормального общества. Политология и социология как науки толком не существовали; философия находилась в абсолютнейшем загоне — философов, пытавшихся широко мыслить, в лучшем случае увольняли с работы, в худшем же отправляли в места не столь отдалённые. Плюс к этому внутри советского общества в принципе отсутствовала полемика по самым насущным вопросам.

   ...распад Советского Союза и, как следствие, то, что сегодня в Америке называют «победой в холодной войне», явилось результатом фатальной ошибки, приведшей к кризису идеологии. И началось всё вовсе не с приходом к власти Михаила Горбачева, объявившего перестройку и наступление эры «нового мышления». Началось это, как ни странно, с позиции самого основателя Советского государства — Владимира Ильича Ленина. Дело в том, что сама государственная модель, которую установили в Стране Советов большевики после Гражданской войны, не подразумевала целого ряда важнейших институтов, необходимых для полноценной жизни любого нормального общества. Политология и социология как науки толком не существовали; философия находилась в абсолютнейшем загоне — философов, пытавшихся широко мыслить, в лучшем случае увольняли с работы, в худшем же отправляли в места не столь отдалённые. Плюс к этому внутри советского общества в принципе отсутствовала полемика по самым насущным вопросам.

   — Армен Гаспарян · книга
6. «

   Первичная социализация происходит в семье — «психическом агенте общества». Нормы и правила поведения, усвоенные в раннем детстве, позднее даже не осознаются индивидом, поэтому в каком бы обществе человек ни вырос (пусть даже это диктатура или тоталитарное общество), большинство людей воспринимает царящие в нем законы и правила как нормальные, естественные и положительные.

   Первичная социализация происходит в семье — «психическом агенте общества». Нормы и правила поведения, усвоенные в раннем детстве, позднее даже не осознаются индивидом, поэтому в каком бы обществе человек ни вырос (пусть даже это диктатура или тоталитарное общество), большинство людей воспринимает царящие в нем законы и правила как нормальные, естественные и положительные.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
7. «

   Люди не равны по своему интеллекту и силе воли, а, следовательно, ни равноправными, ни равными быть не могут, не есть и не будут. Никогда. Даже больше – навозных мух на планете куда больше, чем слонов. Так и людей с низким интеллектом, дурным или вовсе отсутствующим вкусом куда больше, чем их противоположностей, абсолютно все скупают хлам, но за дёшево. И черт с ними, если б только материальный, куда хуже — информационный. Массы не имеют должного вкуса, чтобы понять, что вообще стоит покупки, и должного интеллекта, чтобы распознать, что вообще чего-то стоит.

   Люди не равны по своему интеллекту и силе воли, а, следовательно, ни равноправными, ни равными быть не могут, не есть и не будут. Никогда. Даже больше – навозных мух на планете куда больше, чем слонов. Так и людей с низким интеллектом, дурным или вовсе отсутствующим вкусом куда больше, чем их противоположностей, абсолютно все скупают хлам, но за дёшево. И черт с ними, если б только материальный, куда хуже — информационный. Массы не имеют должного вкуса, чтобы понять, что вообще стоит покупки, и должного интеллекта, чтобы распознать, что вообще чего-то стоит.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Человек по своей природе не является ни хорошим, ни плохим, впрочем, плохого в нем больше. следовательно, умелый политик должен больше принимать в расчет слабости и недостатки людей, нежели их положительные качества.

   Человек по своей природе не является ни хорошим, ни плохим, впрочем, плохого в нем больше. следовательно, умелый политик должен больше принимать в расчет слабости и недостатки людей, нежели их положительные качества.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
9. «

   Наблюдать людей значит презирать их, т. е. лишать себя возможности понимать их; чтобы понимать их, надо жить с ними, презирая их образ жизни, а не их самих.

   Наблюдать людей значит презирать их, т. е. лишать себя возможности понимать их; чтобы понимать их, надо жить с ними, презирая их образ жизни, а не их самих.

   — Василий Осипович Ключевский
10. «

    В эпоху Просвещения утвердилась вера в безграничную мощь человеческого разума и науки. Казалось, что применение человеческого разума и научной методологии ко всем сферам бытия позволит познать все тайны природы и произвести переустройство социальной жизни на разумных и естественных началах. Попытка переустроить социальную жизнь рациональным образом на основе просветительных лозунгов «Свобода. Равенство. Братство» вылились на практике во время Великой французской революции в террор и диктатуру.

    В эпоху Просвещения утвердилась вера в безграничную мощь человеческого разума и науки. Казалось, что применение человеческого разума и научной методологии ко всем сферам бытия позволит познать все тайны природы и произвести переустройство социальной жизни на разумных и естественных началах. Попытка переустроить социальную жизнь рациональным образом на основе просветительных лозунгов «Свобода. Равенство. Братство» вылились на практике во время Великой французской революции в террор и диктатуру.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
11. «

    Психоанализ и социология, обе эти новейшие науки уже могут соревноваться с католицизмом по части вмешательства во все человеческие дела.

    Психоанализ и социология, обе эти новейшие науки уже могут соревноваться с католицизмом по части вмешательства во все человеческие дела.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Для разных народов подходят различные способы правления: северными народами необходимо управлять силой, южными — посредством религии, народами умеренных стран — посредством разума.

    Для разных народов подходят различные способы правления: северными народами необходимо управлять силой, южными — посредством религии, народами умеренных стран — посредством разума.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
13. «

    В концепции социального обмена подчеркивается решающая роль универсальных закономерностей человеческой природы — стремление к получению выгод и наград — для объяснения общественных отношений и структур. Таким образом психобиологическая природа человека, по мнению сторонников этой концепции, неизменна, эти закономерности едины для всех времен и народов.

    В концепции социального обмена подчеркивается решающая роль универсальных закономерностей человеческой природы — стремление к получению выгод и наград — для объяснения общественных отношений и структур. Таким образом психобиологическая природа человека, по мнению сторонников этой концепции, неизменна, эти закономерности едины для всех времен и народов.

    — Ю. Н. Давыдов · книга
14. «

    В науке, когда в расчёт берётся человеческое поведение, вещи становятся нелинейными. Вот почему физика проста, а социология сложна.

    В науке, когда в расчёт берётся человеческое поведение, вещи становятся нелинейными. Вот почему физика проста, а социология сложна.

    — Нил Деграсс Тайсон
15. «

    Я притормозил — на первом попавшемся месте — и внимательно прочитал следующее предложение. В точности я его не помню, но оно было очень похожим на такое: «Индивидуальный член социального сообщества нередко получает информацию по визуальным, символьным каналам». Повертел я это предложение так и сяк, и, наконец, перевел его на нормальный язык. Знаете, что оно означало? «Люди читают».

    Я притормозил — на первом попавшемся месте — и внимательно прочитал следующее предложение. В точности я его не помню, но оно было очень похожим на такое: «Индивидуальный член социального сообщества нередко получает информацию по визуальным, символьным каналам». Повертел я это предложение так и сяк, и, наконец, перевел его на нормальный язык. Знаете, что оно означало? «Люди читают».

    — Ричард Фейнман · книга
16. «

    Мне не очень интересно «обычное». Если вы хотите получить представление о темпераменте, моральных принципах и воспитанности своего друга, вы должны увидеть его в исключительных обстоятельствах, а не в розовом свете повседневности. Можете ли вы оценить опасность, которую представляет преступник, наблюдая его поведение в течение обычного дня? Можем ли мы понять, что такое здоровье, закрывая глаза на страшные болезни и эпидемии? Норма часто вообще не важна.

    Мне не очень интересно «обычное». Если вы хотите получить представление о темпераменте, моральных принципах и воспитанности своего друга, вы должны увидеть его в исключительных обстоятельствах, а не в розовом свете повседневности. Можете ли вы оценить опасность, которую представляет преступник, наблюдая его поведение в течение обычного дня? Можем ли мы понять, что такое здоровье, закрывая глаза на страшные болезни и эпидемии? Норма часто вообще не важна.

    — Нассим Николас Талеб · книга
17. «

    Даже сегодня многие социологи не отдают себе отчета в том, что произошел решительный отход от линейных тенденций и что научный интерес сместился на повторяющиеся ритмы и периодичности.

    Даже сегодня многие социологи не отдают себе отчета в том, что произошел решительный отход от линейных тенденций и что научный интерес сместился на повторяющиеся ритмы и периодичности.

    — Питирим Сорокин
18. «

    Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ — это тот же самый зверь. И людского в нём не больше, чем в собаке.

    Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ — это тот же самый зверь. И людского в нём не больше, чем в собаке.

    — Джон Стейнбек · книга
19. «

    Всё-таки, демократия — чуждое для украинцев явление. Людям невыносимо жить в условиях, когда ко дню выборов ещё не всё решено. Гораздо легче смириться с тем, что ты знаешь, что будет завтра. Мы сначала хотим изменений, потом снова привыкаем к стабильности. Так и ходим по кольцам этой спирали от выборов к выборам.

    Всё-таки, демократия — чуждое для украинцев явление. Людям невыносимо жить в условиях, когда ко дню выборов ещё не всё решено. Гораздо легче смириться с тем, что ты знаешь, что будет завтра. Мы сначала хотим изменений, потом снова привыкаем к стабильности. Так и ходим по кольцам этой спирали от выборов к выборам.

    — Эдуард Лобас · книга
20. «

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    — Франц Вертфоллен · книга