267 цитат на тему «сострадание» для поста

Собрали 267 цитат на тему «сострадание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Если вы ищете сострадания и справедливости, то это в словаре между «сифилисом» и «сукой».

   Если вы ищете сострадания и справедливости, то это в словаре между «сифилисом» и «сукой».
2. «

   Человеческое сердце не способно к принятию решений, основанных только на одной гордости. Если ты не способен это признать. И если ты не знаешь о тьме в сердце твоего противника, ты не сможешь понять горе и боль других!

   Человеческое сердце не способно к принятию решений, основанных только на одной гордости. Если ты не способен это признать. И если ты не знаешь о тьме в сердце твоего противника, ты не сможешь понять горе и боль других!

   — Юги Муто · аниме
3. «

   Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования.

   Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
4. «

   Для меня видеть, как ты плачешь, намного хуже, чем чувствовать боль в ноге.

   Для меня видеть, как ты плачешь, намного хуже, чем чувствовать боль в ноге.

   — Юкито Цукиширо · аниме
5. «

   Страдание превращает нас в эгоистов, потому что поглощает нас целиком: только позднее, когда мы предаемся воспоминаниям, оно учит нас состраданию.

   Страдание превращает нас в эгоистов, потому что поглощает нас целиком: только позднее, когда мы предаемся воспоминаниям, оно учит нас состраданию.

   — Маргерит Юрсенар · книга
6. «

   ...корень нашего нравственного отношении к другим заключается не в участии, или чувстве солидарности вообще, а именно в жалости, или сострадании.

   ...корень нашего нравственного отношении к другим заключается не в участии, или чувстве солидарности вообще, а именно в жалости, или сострадании.

   — Владимир Сергеевич Соловьёв · книга
7. «

   Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце.

   Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
8. «

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   — Константин Георгиевич Паустовский · книга
9. «

   — У него есть сын, работа. Зачем он начал убивать? — Сострадание рождает монстров.

   — У него есть сын, работа. Зачем он начал убивать? — Сострадание рождает монстров.

   — Родион Меглин · сериал
10. «

    Давно замечено, что долгое страдание и ограниченность физической активности невероятно обостряют остроту детского или юношеского ума, развивают силу воли и тонкость чувств.

    Давно замечено, что долгое страдание и ограниченность физической активности невероятно обостряют остроту детского или юношеского ума, развивают силу воли и тонкость чувств.

    — Борис Акунин · книга
11. «

    Один олень заболел и свалился с горы в долину. Но братья не оставили больного в беде и часто навещали его. Однако при этом они лакомились травой, которая росла в долине. Когда олень выздоровел и встал на ноги, он вскоре умер от голода. Не ясно ли, что многие соболезнующие приносят больше вреда, чем пользы, тем, кому они выражают своё сочувствие?

    Один олень заболел и свалился с горы в долину. Но братья не оставили больного в беде и часто навещали его. Однако при этом они лакомились травой, которая росла в долине. Когда олень выздоровел и встал на ноги, он вскоре умер от голода. Не ясно ли, что многие соболезнующие приносят больше вреда, чем пользы, тем, кому они выражают своё сочувствие?

    — Виктория Частникова · книга
12. «

    Не каждый способен переступить через ненависть и увидеть во врагах людей, достойных сострадания.

    Не каждый способен переступить через ненависть и увидеть во врагах людей, достойных сострадания.

    — Лале-хатун · игра
13. «

    Богу сострадание нужно больше всего.

    Богу сострадание нужно больше всего.

    — Джеймс Тиберий Кирк · сериал
14. «

    Сострадание и любовь — душа природы, которую можно разглядеть в глазах всех живых существ.

    Сострадание и любовь — душа природы, которую можно разглядеть в глазах всех живых существ.
15. «

    Сорванный росток не увянет, а лишь пересаженный в более благодатную почву дивно расцветет под более ярким солнцем. И хотя мне не будет дано лелеять и развивать ум и душу моего ребёнка, зато он сразу избавится от всех земных страданий и грехов. Рассудок твердит мне, что это еще не величайшее из всех несчастий, но сердце не хочет смириться с таким исходом.

    Сорванный росток не увянет, а лишь пересаженный в более благодатную почву дивно расцветет под более ярким солнцем. И хотя мне не будет дано лелеять и развивать ум и душу моего ребёнка, зато он сразу избавится от всех земных страданий и грехов. Рассудок твердит мне, что это еще не величайшее из всех несчастий, но сердце не хочет смириться с таким исходом.

    — Энн Бронте · книга
16. «

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    — Артур Голден · книга
17. «

    Все–таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру. Возможно, благодаря виски, — но мне было жаль Рудина. Героям Достоевского я никогда особенно не сострадал. А вот тургеневским персонажам — запросто. Как, впрочем, и персонажам из «Полицейского участка–87». Наверное, все оттого, что у меня слишком много слабостей. Чем больше у человека слабостей, тем охотнее он сострадает слабостям своих ближних. Слабости персонажей Достоевского зачастую и слабостями–то не назовешь, так что сострадать им на всю катушку не получается. Что же до героев Толстого, то их слабости так и норовят превратиться во что–то глобальное, статичное, на века… Какое уж тут сострадание.

    Все–таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру. Возможно, благодаря виски, — но мне было жаль Рудина. Героям Достоевского я никогда особенно не сострадал. А вот тургеневским персонажам — запросто. Как, впрочем, и персонажам из «Полицейского участка–87». Наверное, все оттого, что у меня слишком много слабостей. Чем больше у человека слабостей, тем охотнее он сострадает слабостям своих ближних. Слабости персонажей Достоевского зачастую и слабостями–то не назовешь, так что сострадать им на всю катушку не получается. Что же до героев Толстого, то их слабости так и норовят превратиться во что–то глобальное, статичное, на века… Какое уж тут сострадание.

    — Харуки Мураками · книга
18. «

    Он был хорошим человеком. <...> Ему были не безразличны человеческие судьбы, судьбы мира. Ну, как это называется у людей – сострадание! У него слишком сильно было развито чувство сострадания. Думаю, потому-то он столько и пил. Он внутри себя переживал страдания других людей.

    Он был хорошим человеком. <...> Ему были не безразличны человеческие судьбы, судьбы мира. Ну, как это называется у людей – сострадание! У него слишком сильно было развито чувство сострадания. Думаю, потому-то он столько и пил. Он внутри себя переживал страдания других людей.

    — Роджер Желязны · книга
19. «

    Быть наставником на шоу «Голос» — это такая ответственность. Может быть я кого-то из людей, которые действительно достойны, не замечу. Поэтому люди, которые сидят на «Голосе» — это люди с крепкими нервами. Я думаю, мне было бы это сложно. Потому что я всех хочу выделить, мне всех жалко.

    Быть наставником на шоу «Голос» — это такая ответственность. Может быть я кого-то из людей, которые действительно достойны, не замечу. Поэтому люди, которые сидят на «Голосе» — это люди с крепкими нервами. Я думаю, мне было бы это сложно. Потому что я всех хочу выделить, мне всех жалко.

    — Алексей Глызин
20. «

    Люди зачастую проявляют к пьяным странное уважение сродни почтительному отношению непросвещенных народов к сумасшедшим, — именно уважение, а не страх. Есть нечто внушающее благоговейный трепет в человеке, сорвавшемся с тормозов и способном на все. Разумеется, впоследствии его заставляют заплатить за этот впечатляющий миг превосходства.

    Люди зачастую проявляют к пьяным странное уважение сродни почтительному отношению непросвещенных народов к сумасшедшим, — именно уважение, а не страх. Есть нечто внушающее благоговейный трепет в человеке, сорвавшемся с тормозов и способном на все. Разумеется, впоследствии его заставляют заплатить за этот впечатляющий миг превосходства.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга