293 мудрых цитаты про «сострадание»

Собрали 293 цитаты на тему «сострадание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я врач и стараюсь понять людей. Но это просто мерзость!

   Я врач и стараюсь понять людей. Но это просто мерзость!
2. «

   Лучшее лекарство от угрызений совести — сострадание.

   Лучшее лекарство от угрызений совести — сострадание.

   — Роберт Антон Уилсон · книга
3. «

   Весь секрет в страданиях и одиночестве, в неуверенности в каком-либо малейшем успехе, в постоянном ожидании нападения. Секрет, если хочешь знать, в постоянной борьбе.

   Весь секрет в страданиях и одиночестве, в неуверенности в каком-либо малейшем успехе, в постоянном ожидании нападения. Секрет, если хочешь знать, в постоянной борьбе.

   — Ирвин Шоу · книга
4. «

   Конечно, я полон сострадания, но еще не спятил.

   Конечно, я полон сострадания, но еще не спятил.

   — Мастер Сплинтер · мультфильм
5. «

   Но почему он доверил нам свой самый большой секрет? Я так и спросила. — Потому что вы дети и можете это понять, — сказал он. — И потому что я слышал вон его... — Он кивнул на Билла. — Ему пока еще невтерпеж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастет, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, еще несколько лет — и не станет. — О чем плакать, мистер Реймонд? — Билл вспомнил, что он мужчина. — О том, как люди измываются друг над другом и даже сами этого не замечают. О том, как белые измываются над цветными и даже не подумают, что цветные ведь тоже люди.

   Но почему он доверил нам свой самый большой секрет? Я так и спросила. — Потому что вы дети и можете это понять, — сказал он. — И потому что я слышал вон его... — Он кивнул на Билла. — Ему пока еще невтерпеж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастет, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, еще несколько лет — и не станет. — О чем плакать, мистер Реймонд? — Билл вспомнил, что он мужчина. — О том, как люди измываются друг над другом и даже сами этого не замечают. О том, как белые измываются над цветными и даже не подумают, что цветные ведь тоже люди.

   — Харпер Ли · книга
6. «

   ... не надо быть религиозным человеком, чтобы испытывать сострадание и быть милосердным.

   ... не надо быть религиозным человеком, чтобы испытывать сострадание и быть милосердным.

   — Людмила Улицкая · книга
7. «

   Настоящее сострадание заключается не в том, чтобы отдавать или брать. Оно заключается в том, чтобы просто делать то, что необходимо.

   Настоящее сострадание заключается не в том, чтобы отдавать или брать. Оно заключается в том, чтобы просто делать то, что необходимо.

   — Садхгуру
8. «

   Лучше пострадать от зла, чем совершить его.

   Лучше пострадать от зла, чем совершить его.
9. «

   Лучше быть предметом зависти, чем сострадания.

   Лучше быть предметом зависти, чем сострадания.

   — Геродот
10. «

    — Но как мне ею пользоваться? — Нет, не надо пользоваться. Позволь ей течь внутри себя. Ци — это ветер. А ты — это парус. Слишком мало Ци и корабль не сдвинется с места, Слишком много Ци и корабль утонет. Я смог поднять тот камень, не потому что такой сильный, а потому что почувствовал его. — Мне нужно почувствовать светлячков? — Ну, конечно, ты должна чувствовать все вокруг себя. <...> Дыши, Пинь, наполни свои легкие состраданием! Это позволит тебе почувствовать светлячков!

    — Но как мне ею пользоваться? — Нет, не надо пользоваться. Позволь ей течь внутри себя. Ци — это ветер. А ты — это парус. Слишком мало Ци и корабль не сдвинется с места, Слишком много Ци и корабль утонет. Я смог поднять тот камень, не потому что такой сильный, а потому что почувствовал его. — Мне нужно почувствовать светлячков? — Ну, конечно, ты должна чувствовать все вокруг себя. <...> Дыши, Пинь, наполни свои легкие состраданием! Это позволит тебе почувствовать светлячков!
11. «

    Волчица-мать убила своего смертельно раненного детеныша, и это научило меня жестокому состраданию и неизбежности прихода смерти к умирающему.

    Волчица-мать убила своего смертельно раненного детеныша, и это научило меня жестокому состраданию и неизбежности прихода смерти к умирающему.

    — Кларисса Пинкола Эстес · книга
12. «

    Открытие, которое я сделал, заключалось в том, что единственной вещью, истинно важной в этом материальном мире, является образ нашей жизни и то, как мы относимся к другим людям. Наши жизненные обстоятельства и положение не имеют никакого значения по сравнению с нашим состраданием и принятием других.

    Открытие, которое я сделал, заключалось в том, что единственной вещью, истинно важной в этом материальном мире, является образ нашей жизни и то, как мы относимся к другим людям. Наши жизненные обстоятельства и положение не имеют никакого значения по сравнению с нашим состраданием и принятием других.

    — Майкл Ньютон · книга
13. «

    Для такого великодушного акта, как уничтожение себя ради ближнего, нужна возмущенная, сострадающая душа.

    Для такого великодушного акта, как уничтожение себя ради ближнего, нужна возмущенная, сострадающая душа.

    — Антон Павлович Чехов · книга
14. «

    У арфы его души слишком высокий строй, чтобы сострадать кому бы то ни было.

    У арфы его души слишком высокий строй, чтобы сострадать кому бы то ни было.

    — Авессалом Подводный · книга
15. «

    Все–таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру. Возможно, благодаря виски, — но мне было жаль Рудина. Героям Достоевского я никогда особенно не сострадал. А вот тургеневским персонажам — запросто. Как, впрочем, и персонажам из «Полицейского участка–87». Наверное, все оттого, что у меня слишком много слабостей. Чем больше у человека слабостей, тем охотнее он сострадает слабостям своих ближних. Слабости персонажей Достоевского зачастую и слабостями–то не назовешь, так что сострадать им на всю катушку не получается. Что же до героев Толстого, то их слабости так и норовят превратиться во что–то глобальное, статичное, на века… Какое уж тут сострадание.

    Все–таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру. Возможно, благодаря виски, — но мне было жаль Рудина. Героям Достоевского я никогда особенно не сострадал. А вот тургеневским персонажам — запросто. Как, впрочем, и персонажам из «Полицейского участка–87». Наверное, все оттого, что у меня слишком много слабостей. Чем больше у человека слабостей, тем охотнее он сострадает слабостям своих ближних. Слабости персонажей Достоевского зачастую и слабостями–то не назовешь, так что сострадать им на всю катушку не получается. Что же до героев Толстого, то их слабости так и норовят превратиться во что–то глобальное, статичное, на века… Какое уж тут сострадание.

    — Харуки Мураками · книга
16. «

    Очень спорно, можно ли назвать буддизм атеистической религией. Это скорее апофатическая форма пантеизма, акосмизм, а не атеизм. Буддизм боится страдания и отказывается от бытия, от человеческой личности, чтобы избавиться от страдания. В буддизме поражает, и трогает потрясенность человеческими страданиями, и ему свойственно великое сострадание не только к людям, но и к животным, ко всему живущему. В этом величие буддизма. Но буддизм знает лишь сострадание и не знает любви. Буддизм духовно холоден, он не знает теплоты человеческого сердца. Любовь есть избрание, она исключительна, она направлена вверх и связана с тайной личности. Сострадание, милосердие возможно ко всему живущему, направлено вниз, к миру страдающему и как бы богооставленному. Любовь утверждает бытие человеческой личности, утверждает на вечность. Буддизм же отказывается от утверждения человеческой личности. Личное бытие призрачно, оно и порождает страдание.

    Очень спорно, можно ли назвать буддизм атеистической религией. Это скорее апофатическая форма пантеизма, акосмизм, а не атеизм. Буддизм боится страдания и отказывается от бытия, от человеческой личности, чтобы избавиться от страдания. В буддизме поражает, и трогает потрясенность человеческими страданиями, и ему свойственно великое сострадание не только к людям, но и к животным, ко всему живущему. В этом величие буддизма. Но буддизм знает лишь сострадание и не знает любви. Буддизм духовно холоден, он не знает теплоты человеческого сердца. Любовь есть избрание, она исключительна, она направлена вверх и связана с тайной личности. Сострадание, милосердие возможно ко всему живущему, направлено вниз, к миру страдающему и как бы богооставленному. Любовь утверждает бытие человеческой личности, утверждает на вечность. Буддизм же отказывается от утверждения человеческой личности. Личное бытие призрачно, оно и порождает страдание.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
17. «

    Отсутствие совести и сострадания так легко спутать со смелостью.

    Отсутствие совести и сострадания так легко спутать со смелостью.

    — Вера Камша · книга
18. «

    На глаза человека-обезьяны навернулись слезы: собственные страдания научили его состраданию к другим.

    На глаза человека-обезьяны навернулись слезы: собственные страдания научили его состраданию к другим.

    — Эдгар Райс Берроуз · книга
19. «

    Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

    Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

    — Энн Бронте · книга
20. «

    Люди зачастую проявляют к пьяным странное уважение сродни почтительному отношению непросвещенных народов к сумасшедшим, — именно уважение, а не страх. Есть нечто внушающее благоговейный трепет в человеке, сорвавшемся с тормозов и способном на все. Разумеется, впоследствии его заставляют заплатить за этот впечатляющий миг превосходства.

    Люди зачастую проявляют к пьяным странное уважение сродни почтительному отношению непросвещенных народов к сумасшедшим, — именно уважение, а не страх. Есть нечто внушающее благоговейный трепет в человеке, сорвавшемся с тормозов и способном на все. Разумеется, впоследствии его заставляют заплатить за этот впечатляющий миг превосходства.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга