Раньше я относился к политикам как к комарам — они там где-то жужжат, иногда сосут кровь, но не сильно, жизни особо не мешают. Но недавно я почувствовал, что эти комары начали меня потрахивать.
Брак — это как бы встреча двух неприятельских армий. Он стоит во главе своей армии, у него здесь нет ни гроша, ни знакомых, ничего. Но держится он так, словно за ним целое войско. Разве это не прекрасно? А? И ещё, он начинал учить английский... по этикеткам на аспирине.
Соседки относились к ней как к неизгнанному полтергейсту, которого до поры до времени приходится терпеть. Вообще говоря, это были не соседки, а хозяйки; при них Сью виделась себе такой же долгожданной гостью, как глиста аскарида.
– Гита Ягг, у тебя нравственность хуже, чем у кошки. – Перестань, Эсме, ты знаешь, что это неправда. – Ну, хорошо. Тогда у тебя нравственность, как у кошки. – Это уже лучше.
— Если ты снова собираешься расхаживать повсюду в полотенце, мне понадобится минимум 24 часа, чтобы собрать маленькую сумку и переехать в отель. — И как я теперь должен принимать душ? — Как можно более одетым. После душа тебя никто не должен видеть. Ты похож на бритую белку с бедрами.
— Когда Богу понадобилась помощь на земле, кого он нанял? Своего сына, Иисуса Христа. — Здесь не поспоришь. — Спасибо. — Но вы сравнили себя и Люка с Богом и Иисусом. — Нет, я хочу сказать, почему Богу можно что-то делать, а мне нельзя.
Аарон, ты — Сэмуайз Гэмджи для моего Фродо Бэггинса. Ты — Гэндальф, а я — Бильбо Бэггинс. Но из всех сравнений с Властелином Колец, которые я могу сделать, вот самое важное: я — Голлум... и ты моя прелесть!
Он вот как вот знаешь вот если взять варенье и хлеб белый хлеб есть, который не прям такой из плотной муки, а вот есть белый хлеб у которого такие вот от дрожжей остаются пузырики внутри, вот мимо них протекает постоянно варенье. Понимаешь ты намазываешь варенье например, и если варенье жидкое, то оно просачивается. Ты вот так вот на тарелочку кладёшь хлебушек, намазываешь варенье, потом вот так вот булку с тарелки берёшь, А ТАМ ДАНГАР УЖЕ СУКА ПРОТЁК, ПОНИМАЕШЬ, ПРОСОЧИЛСЯ СКВОЗЬ БУЛКУ ДАНГАР УЖЕ, И ТЫ ЕБАНЫЙ В РОТ ОПЯТЬ ВСЕ РУКИ ГРЯЗНЫЕ. Ну вот что это за хуйня, объясните мне пожалуйста, ПОЧЕМУ, БЛЯТЬ, ОН ОПЯТЬ БЫЛ В ФУРГОНЕ? Я НАХУЙ НЕ ПОНИМАЮ, ВОТ ОН, БЛЯТЬ, ПРОСОЧИЛСЯ, ВСЁ, НЕТ ЕГО НАХУЙ! ЕМУ БЛЯТЬ ЗАКРЫТЫЕ ДВЕРИ ВООБЩЕ НЕ ПРЕГРАДА! ОН НАХУЙ ВОТ ОН *звуки просочившегося сквозь дверь Дангра*. Всё, нет его, понимаешь? «Пацаны, ИСПАНЦЫ — АТАКА, ДВЕРЬ ЗАКРЫТА *звуки просочившегося сквозь дверь Дангра»! ВСЁ, ДАНГАР НА УЛИЦЕ, НАХУЙ ВСЁ ПОНЯТНО. ПОНЯТНО, НЕТ?
— А-а! Это у вас значит такой базар. Не-е, у нас базар совсем другой. У вас всё больше продают, а у нас – покупают. Это у тебя что, хозяйка? — Капустка солёная! — О-о, ничего. Но у нас по-другому. У вас капусту солят, а у нас соль — капустят. А это что? Ведро? Не-е, у нас ведро не так устроено. Вы воду внутрь наливаете, а мы — наружу, чтоб выливать быстрее. «…» — Ха-ха, это у вас такие семечки? Смешно! А у нас в тридесятом семечки с кулак. Одну съел – уже наелся. А-а-а, это у вас силомер такой. Не-е, у нас не так. У вас руками бьют, а у нас – ногами.