162 высказываний на тему «Жизненные цитаты про сравнение»

162 цитаты про «Жизненные цитаты про сравнение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   На самом деле сценарий очень мало напоминает книгу с точки зрения основных идей. <...> Я думаю, что сценарий очень сложно сравнивать с книгой в этом смысле. Сценарий всегда проще.

   На самом деле сценарий очень мало напоминает книгу с точки зрения основных идей. <...> Я думаю, что сценарий очень сложно сравнивать с книгой в этом смысле. Сценарий всегда проще.

   — Ридли Скотт
2. «

   Забавно… Некоторые воспоминания стараешься засунуть куда-нибудь подальше, чтобы не вляпаться в них случайно, как в осеннюю грязь, но вот что-нибудь случается, и они мгновенно возвращаются назад и перекручиваются в твоей голове, как забытое кино.

   Забавно… Некоторые воспоминания стараешься засунуть куда-нибудь подальше, чтобы не вляпаться в них случайно, как в осеннюю грязь, но вот что-нибудь случается, и они мгновенно возвращаются назад и перекручиваются в твоей голове, как забытое кино.

   — Розмари Роджерс · книга
3. «

   Прошлое — палка о двух концах. Оно может сделать сильнее, а может и сломать своей тяжестью. Некоторые воспоминания как запрятанные в глубине души жемчужины, другие тоже запрятаны, но за семью замками. И не всякий решится эти замки открыть. Да и надо ли?..

   Прошлое — палка о двух концах. Оно может сделать сильнее, а может и сломать своей тяжестью. Некоторые воспоминания как запрятанные в глубине души жемчужины, другие тоже запрятаны, но за семью замками. И не всякий решится эти замки открыть. Да и надо ли?..

   — Павел Корнев · книга
4. «

   Политика — как окрошка. Её положено есть холодной.

   Политика — как окрошка. Её положено есть холодной.

   — Филиппа Эйльхарт · игра
5. «

   Память — это как глубокий колодец, и не знаешь, что там есть, пока не опустишь в него ведро и не поднимешь полное на поверхность.

   Память — это как глубокий колодец, и не знаешь, что там есть, пока не опустишь в него ведро и не поднимешь полное на поверхность.

   — Энн Брашерс · книга
6. «

   Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками.

   Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками.

   — Карел Чапек
7. «

   Наша душа — это сосуд, который наполняется любовью и теплом тех, кто рядом с нами: родителей, учителей, друзей, а, может быть, и случайного попутчика в метро. Насколько мы готовы принять любовь ближнего? Понимаем ли мы, что любовь — это то, что делает живой нашу душу? А что мы станем отдавать взамен? Ведь если только брать любовь и не делиться ей, то даже эта живительная влага может прокиснуть. Вот тогда-то душа и становится маленькой, скукоженой и ни на что не способной, кроме обиды на весь белый свет.

   Наша душа — это сосуд, который наполняется любовью и теплом тех, кто рядом с нами: родителей, учителей, друзей, а, может быть, и случайного попутчика в метро. Насколько мы готовы принять любовь ближнего? Понимаем ли мы, что любовь — это то, что делает живой нашу душу? А что мы станем отдавать взамен? Ведь если только брать любовь и не делиться ей, то даже эта живительная влага может прокиснуть. Вот тогда-то душа и становится маленькой, скукоженой и ни на что не способной, кроме обиды на весь белый свет.

   — Екатерина Сиванова
8. «

   Я не люблю, когда детей сравнивают с родителями или с другими людьми. Дети похожи на себя. И так должно быть. Пусть не будут похожи на родителей. Не делают ошибок, которые совершили они. Пусть просто будут хорошими людьми.

   Я не люблю, когда детей сравнивают с родителями или с другими людьми. Дети похожи на себя. И так должно быть. Пусть не будут похожи на родителей. Не делают ошибок, которые совершили они. Пусть просто будут хорошими людьми.

   — Хумейра · сериал
9. «

   До рождения ребенка брак все равно, что первый поцелуй, — такой же эксперимент.

   До рождения ребенка брак все равно, что первый поцелуй, — такой же эксперимент.

   — Джон Апдайк · книга
10. «

    Так‑то надо все попробовать, чтобы было с чем сравнить.

    Так‑то надо все попробовать, чтобы было с чем сравнить.

    — Евгений Щепетнов · книга
11. «

    Именно ревность... — самая безысходная тюрьма на свете. Ибо в эту тюрьму узник заключает себя сам. Никто не загоняет его туда. Он сам входит в свою камеру-одиночку, сам запирается, а ключ выкидывает через прутья решетки.

    Именно ревность... — самая безысходная тюрьма на свете. Ибо в эту тюрьму узник заключает себя сам. Никто не загоняет его туда. Он сам входит в свою камеру-одиночку, сам запирается, а ключ выкидывает через прутья решетки.

    — Харуки Мураками · книга
12. «

    Глубокая мысль — как вода в море: одни в ней тонут, другие плавают на поверхности.

    Глубокая мысль — как вода в море: одни в ней тонут, другие плавают на поверхности.
13. «

    Вменять себя ни во что, значит, ни с кем не сравнивать себя и не говорить о своем добром деле.

    Вменять себя ни во что, значит, ни с кем не сравнивать себя и не говорить о своем добром деле.

    — Иеромонах Василий (Росляков)
14. «

    Женщина – дитя любви. Нимфа, танцующая в вечных садах весны. Афродита, выходящая из пены морской, стряхивающая с себя жемчужные капли. Она всегда в окружении кудрявых Эротов, луки которых готовы выстрелить, а колчаны ломятся от беспощадных стрел.

    Женщина – дитя любви. Нимфа, танцующая в вечных садах весны. Афродита, выходящая из пены морской, стряхивающая с себя жемчужные капли. Она всегда в окружении кудрявых Эротов, луки которых готовы выстрелить, а колчаны ломятся от беспощадных стрел.

    — Наталья Солнцева · книга
15. «

    Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

    Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

    — Архимандрит Таврион (Балов)
16. «

    Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

    Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

    — Фаина Раневская
17. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Морис Дрюон · книга
18. «

    Счастье познаётся в сравнении. Когда не с чем сравнивать – это тоже беда...

    Счастье познаётся в сравнении. Когда не с чем сравнивать – это тоже беда...

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Ощущение счастья столь острое, будто рот набит осколками стекла.

    Ощущение счастья столь острое, будто рот набит осколками стекла.

    — Джойс Кэрол Оутс · книга
20. «

    Люди не бывают либо плохими, либо благородными... Они вроде фирменного салата — вкусное и невкусное, плохое и хорошее нарублено и перемешано, так что получается неразбериха и раздоры.

    Люди не бывают либо плохими, либо благородными... Они вроде фирменного салата — вкусное и невкусное, плохое и хорошее нарублено и перемешано, так что получается неразбериха и раздоры.

    — Лемони Сникет · книга