104 фразы про «СССР» с глубоким смыслом

104 цитаты про «СССР»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Есть в российском надрыве опасное свойство. Униженные, пуганые, глухонемые — ищем мы забвения в случайной дружбе. Выпьем, закусим, и начинается: «Вася! Друг любезный! Режь последний огурец!..» Дружба — это, конечно, хорошо. Да и в пьянстве я большого греха не вижу. Меня интересует другое. Я хочу спросить: — А кто в Союзе за 60 лет написал 15 миллионов доносов?! Друзья или враги?

   Есть в российском надрыве опасное свойство. Униженные, пуганые, глухонемые — ищем мы забвения в случайной дружбе. Выпьем, закусим, и начинается: «Вася! Друг любезный! Режь последний огурец!..» Дружба — это, конечно, хорошо. Да и в пьянстве я большого греха не вижу. Меня интересует другое. Я хочу спросить: — А кто в Союзе за 60 лет написал 15 миллионов доносов?! Друзья или враги?

   — Сергей Довлатов · книга
2. «

   Не те бляди, что хлеба ради спереди и сзади дают нам ебти, Бог их прости! А те бляди — лгущие, деньги сосущие, ебать не дающие — вот бляди сущие, мать их ети!

   Не те бляди, что хлеба ради спереди и сзади дают нам ебти, Бог их прости! А те бляди — лгущие, деньги сосущие, ебать не дающие — вот бляди сущие, мать их ети!

   — Владимир Маяковский
3. «

   Экономическую подоплеку советской катастрофы я уже начал понимать: страна, посылавшая двух офицеров в штатском туда, где в нормальных обществах обходятся пособием по безработице, не могла кончиться иначе.

   Экономическую подоплеку советской катастрофы я уже начал понимать: страна, посылавшая двух офицеров в штатском туда, где в нормальных обществах обходятся пособием по безработице, не могла кончиться иначе.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Статусность распределения видна на примере распределения книжной продукции, когда делом чести успешного социалистического труженика было создание библиотеки из дефицитных изданий. Административный рынок перераспределения книг, складывавшийся вокруг директоров книжных баз и магазинов, был не менее значим, чем такой же рынок вокруг мясных магазинов и колхозных рынков.

   Статусность распределения видна на примере распределения книжной продукции, когда делом чести успешного социалистического труженика было создание библиотеки из дефицитных изданий. Административный рынок перераспределения книг, складывавшийся вокруг директоров книжных баз и магазинов, был не менее значим, чем такой же рынок вокруг мясных магазинов и колхозных рынков.

   — Симон Кордонский
5. «

   — «Молот», по-вашему, это ни что иное, как Молот Тора, а «серп» и вовсе – тот самый серп, которым бог Сатурн оскопил своего отца Кроноса. Дескать, это символ «победы над временем», «радикального отказа от прошлого наследства», знаменующий новый революционный процесс исторического развития. — Да… И что вы думаете? – с воодушевлением во взгляде и голосе спросил студент. — Я думаю, что это полнейший бред. Чистейший! Бред высочайшей пробы!

   — «Молот», по-вашему, это ни что иное, как Молот Тора, а «серп» и вовсе – тот самый серп, которым бог Сатурн оскопил своего отца Кроноса. Дескать, это символ «победы над временем», «радикального отказа от прошлого наследства», знаменующий новый революционный процесс исторического развития. — Да… И что вы думаете? – с воодушевлением во взгляде и голосе спросил студент. — Я думаю, что это полнейший бред. Чистейший! Бред высочайшей пробы!

   — Дмитрий Игнатов · книга
6. «

   Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

   Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

   — Алексей Шевцов (itpedia)
7. «

   Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

   Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

   — Сергей Довлатов · книга
8. «

   СССР был приятным государством. Там жили добрые отзывчивые люди. Когда я сидела в тюрьме, то получала массу писем от советских граждан. Особенно меня тронули послания, разрисованные цветными карандашами, которые посылали маленькие дети.

   СССР был приятным государством. Там жили добрые отзывчивые люди. Когда я сидела в тюрьме, то получала массу писем от советских граждан. Особенно меня тронули послания, разрисованные цветными карандашами, которые посылали маленькие дети.

   — Анджела Дэвис
9. «

   Ты посмел посягнуть на святая святых. Где твои идеалы? Ты плюнул на них! За тряпки и джаз ты врагу продаешься И с честью советской легко расстаешься. Но ты не победишь – наша цепь не прервется, Скованных одной цепью… Связанных одной целью…

   Ты посмел посягнуть на святая святых. Где твои идеалы? Ты плюнул на них! За тряпки и джаз ты врагу продаешься И с честью советской легко расстаешься. Но ты не победишь – наша цепь не прервется, Скованных одной цепью… Связанных одной целью…

   — Катя · фильм
10. «

    Желаешь знать, откуда придет хана советской власти? Я тебе скажу. Хана придет от водки. Сейчас, я думаю, процентов шестьдесят трудящихся надирается к вечеру. И показатели растут. Наступит день, когда упьются все без исключения. От рядового до маршала Гречко. От работяги до министра тяжелой промышленности. Все, кроме пары-тройки женщин, детей и, возможно, евреев. Чего для построения коммунизма будет явно недостаточно… И вся карусель остановится. Заводы, фабрики, машинно-тракторные станции… А дальше – придет новое татаро-монгольское иго. Только на этот раз – с Запада.

    Желаешь знать, откуда придет хана советской власти? Я тебе скажу. Хана придет от водки. Сейчас, я думаю, процентов шестьдесят трудящихся надирается к вечеру. И показатели растут. Наступит день, когда упьются все без исключения. От рядового до маршала Гречко. От работяги до министра тяжелой промышленности. Все, кроме пары-тройки женщин, детей и, возможно, евреев. Чего для построения коммунизма будет явно недостаточно… И вся карусель остановится. Заводы, фабрики, машинно-тракторные станции… А дальше – придет новое татаро-монгольское иго. Только на этот раз – с Запада.

    — Сергей Довлатов · книга
11. «

    Все знают, что прикрывающие ее четыре буквы «СССР» не содержат и намека на ее имя, что эта государственная формация мыслима в любой части света: в Азии, в Южной Америке.

    Все знают, что прикрывающие ее четыре буквы «СССР» не содержат и намека на ее имя, что эта государственная формация мыслима в любой части света: в Азии, в Южной Америке.

    — Георгий Петрович Федотов
12. «

    Я — не историк, не философ, а человек, рожденный в 1941 году, в катакомбах Одессы. Война лишила меня родителей и государство под названием СССР взяло на себя обязательства по отношению к 19 миллионам осиротевших детей, включая меня. Ничего иного, кроме благодарности стране, разумеется, с осознанием ошибок, которые неизбежны для каждого строя, я не испытываю. Я — не оголтелый поклонник идеологии коммунизма, как думают некоторые мои коллеги, но оголтелый поклонник справедливости.

    Я — не историк, не философ, а человек, рожденный в 1941 году, в катакомбах Одессы. Война лишила меня родителей и государство под названием СССР взяло на себя обязательства по отношению к 19 миллионам осиротевших детей, включая меня. Ничего иного, кроме благодарности стране, разумеется, с осознанием ошибок, которые неизбежны для каждого строя, я не испытываю. Я — не оголтелый поклонник идеологии коммунизма, как думают некоторые мои коллеги, но оголтелый поклонник справедливости.

    — Николай Николаевич Губенко
13. «

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    Моя бабушка рассказывала мне столько влажных историй, какой Сталин был охуенный парень, как при нем заебись жилось, а через минуту она рассказывает, как ей однажды повезло, вместо одной буханки хлеба ей досталось две.

    — Алексей Шевцов (itpedia)
14. «

    В Советском Союзе не было секса, в современной России нет любви.

    В Советском Союзе не было секса, в современной России нет любви.
15. «

    А утром в мерцающий иллюминатор Я выгляну — и ничего не увижу. Ведь небу уже самолетов не надо, Ведь небо уже не становится ближе.

    А утром в мерцающий иллюминатор Я выгляну — и ничего не увижу. Ведь небу уже самолетов не надо, Ведь небо уже не становится ближе.
16. «

    Тетрадь нашей жизни залита враньем, нашей блевотиной и кровью.

    Тетрадь нашей жизни залита враньем, нашей блевотиной и кровью.

    — Аркадий Вайнер · книга
17. «

    Я не люблю пинать советское время. Это все равно что плохо отзываться о бывшей жене.

    Я не люблю пинать советское время. Это все равно что плохо отзываться о бывшей жене.

    — Гарри Бардин
18. «

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мгм. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мгм. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    — Полина Дашкова · книга
19. «

    По неизвестно откуда появившейся привычке, мгновенно распространившейся по всей стране и захватившей даже партийцев, по привычке, за которую никто не отвечал и никого нельзя было наказать, все некачественные отечественные изделия назывались «советскими»: были «советские» спички, которые нельзя было зажечь, «советские» платки, которые рвались как только их надевали, «советские» ботинки с картонными подметками.

    По неизвестно откуда появившейся привычке, мгновенно распространившейся по всей стране и захватившей даже партийцев, по привычке, за которую никто не отвечал и никого нельзя было наказать, все некачественные отечественные изделия назывались «советскими»: были «советские» спички, которые нельзя было зажечь, «советские» платки, которые рвались как только их надевали, «советские» ботинки с картонными подметками.

    — Айн Рэнд · книга
20. «

    I'm back in the U. S. S. R. You don't know how lucky you are boy. Back in the U. S. S. R.

    I'm back in the U. S. S. R. You don't know how lucky you are boy. Back in the U. S. S. R.