105 цитат: всё о «СССР»

105 цитат про «СССР»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Кто не жалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца; кто хочет воссоздать его в прежнем виде, у того нет головы.

   Кто не жалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца; кто хочет воссоздать его в прежнем виде, у того нет головы.

   — Владимир Владимирович Путин
2. «

   Сейчас странно даже вспомнить о розгах. Чувство собственного достоинства воспитывается в советском человеке с детства.

   Сейчас странно даже вспомнить о розгах. Чувство собственного достоинства воспитывается в советском человеке с детства.

   — Александр Куприн · книга
3. «

   Воистину, чем младше блогер, тем сильнее он пострадал от сталинских репрессий, поэтому специалистов по советскому менталитету становится всё больше и больше...

   Воистину, чем младше блогер, тем сильнее он пострадал от сталинских репрессий, поэтому специалистов по советскому менталитету становится всё больше и больше...

   — Константин Семин
4. «

   Сто лет назад в нашей стране начали строить новое государство — безбожное. Основатель этой философии Карл Маркс не был атеистом; так почему же не просто атеизм, а кровавая борьба с Церковью стала неотъемлемой частью советской власти с первых ее шагов? Монахи, священники и верующие миряне одним своим существованием напоминали о том, что в жизни есть более важные ценности, чем материальные блага и построение на земле подобия рая. И о том, что, не победив грех, невозможно построить рай. Верующих лишали всех прав, сажали в лагеря или расстреливали. Девяносто девять процентов священников было репрессировано. Если ты знаешь, какова воля Божия, и не исполняешь ее, рано или поздно Ты возненавидишь того, кто напоминает тебе о заповедях, а потом и Того, кто их дал.

   Сто лет назад в нашей стране начали строить новое государство — безбожное. Основатель этой философии Карл Маркс не был атеистом; так почему же не просто атеизм, а кровавая борьба с Церковью стала неотъемлемой частью советской власти с первых ее шагов? Монахи, священники и верующие миряне одним своим существованием напоминали о том, что в жизни есть более важные ценности, чем материальные блага и построение на земле подобия рая. И о том, что, не победив грех, невозможно построить рай. Верующих лишали всех прав, сажали в лагеря или расстреливали. Девяносто девять процентов священников было репрессировано. Если ты знаешь, какова воля Божия, и не исполняешь ее, рано или поздно Ты возненавидишь того, кто напоминает тебе о заповедях, а потом и Того, кто их дал.

   — Протоиерей Феодор Бородин · книга
5. «

   На моем столике В маленькой спаленке Среди игрушек, Духов и помад Есть фотография Юного Сталина, Смотрит мне в душу Улыбчивый взгляд. Фотография, где Йосику 12 — Ещё не знает, кем он станет. Фотография, где мог он улыбаться, Хотя улыбкою вряд ли что исправишь.

   На моем столике В маленькой спаленке Среди игрушек, Духов и помад Есть фотография Юного Сталина, Смотрит мне в душу Улыбчивый взгляд. Фотография, где Йосику 12 — Ещё не знает, кем он станет. Фотография, где мог он улыбаться, Хотя улыбкою вряд ли что исправишь.

   — Игорь Коваленко
6. «

   [-Америка не уверена в себе, она не знает, что делать... (ведущий Дмитрий Куликов)] Надо уточнить, в чём они [Америка] в себе не уверены. США, Америка, безусловно, сильнейшая страна. По соотношению Америка — и остальной мир, Америка и Россия, Америка гораздо сильнее, в разы — чем тогда была, но она поражена внутренней болезнью. Это проблема внутренней болезни, мы говорили — системный кризис! Он совершенно не зависит от силы и характера внешних вызовов, потому что система реагирует на вызовы деструктивно. Это Советский Союз периода распада! Не настолько страшен был вызов, насколько реакция системы на него, потому что она была абсолютно самоубийственная! <...> При аутоиммунном заболевании — все проблемы — свои, какие бы они не были. Идёт саморазрушение. <...> Опять же процитирую самого себя: Америка времён Линкольна и Кеннеди могла убить Линкольна и Кеннеди, но Америка не могла убить себя. Нынешняя Америка Трампа убить не может, но она может убить себя. Запросто! Она, собственно, это и делает. <...> Ну и ради Бога! Что нам Америка? Ну убьёт себя и ради Бога. И не заплачем. На самом деле, в нынешнем состоянии, — мы заплачем. Мы заплачем. На самом деле — заплачем мы. Мы даже можем не насладиться похоронами, на самом деле... Потому что мы имеем настолько адаптивную к ним модель. Почему они применяют эти санкции, а мы действуем асимметрично? Потому что симметрично мы действовать не можем. Мы не можем применить к Америке никаких санкций, реально. Ещё к Европе можем — помидоры, яблоки, да? А к Америке не можем, потому что Америка ничего не потеряет от наших санкций, почешется.

   [-Америка не уверена в себе, она не знает, что делать... (ведущий Дмитрий Куликов)] Надо уточнить, в чём они [Америка] в себе не уверены. США, Америка, безусловно, сильнейшая страна. По соотношению Америка — и остальной мир, Америка и Россия, Америка гораздо сильнее, в разы — чем тогда была, но она поражена внутренней болезнью. Это проблема внутренней болезни, мы говорили — системный кризис! Он совершенно не зависит от силы и характера внешних вызовов, потому что система реагирует на вызовы деструктивно. Это Советский Союз периода распада! Не настолько страшен был вызов, насколько реакция системы на него, потому что она была абсолютно самоубийственная! <...> При аутоиммунном заболевании — все проблемы — свои, какие бы они не были. Идёт саморазрушение. <...> Опять же процитирую самого себя: Америка времён Линкольна и Кеннеди могла убить Линкольна и Кеннеди, но Америка не могла убить себя. Нынешняя Америка Трампа убить не может, но она может убить себя. Запросто! Она, собственно, это и делает. <...> Ну и ради Бога! Что нам Америка? Ну убьёт себя и ради Бога. И не заплачем. На самом деле, в нынешнем состоянии, — мы заплачем. Мы заплачем. На самом деле — заплачем мы. Мы даже можем не насладиться похоронами, на самом деле... Потому что мы имеем настолько адаптивную к ним модель. Почему они применяют эти санкции, а мы действуем асимметрично? Потому что симметрично мы действовать не можем. Мы не можем применить к Америке никаких санкций, реально. Ещё к Европе можем — помидоры, яблоки, да? А к Америке не можем, потому что Америка ничего не потеряет от наших санкций, почешется.

   — Михаил Владимирович Леонтьев
7. «

   Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

   Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации капитализма?... Допустим, почитал я ваш хваленый самиздат. Дерьма не меньше, чем в журнале «Знамя». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам землю и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эту землю получить?... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет.

   — Сергей Довлатов · книга
8. «

   Да, в Советском Союзе было много скверного, но ведь немало и хорошего. На счету у злодеев-большевиков по меньшей мере три великих свершения, оказавшиеся не по зубам монархии: накормили голодных, обучили неграмотных и победили германский империализм.

   Да, в Советском Союзе было много скверного, но ведь немало и хорошего. На счету у злодеев-большевиков по меньшей мере три великих свершения, оказавшиеся не по зубам монархии: накормили голодных, обучили неграмотных и победили германский империализм.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям. — В Советской России, — говорил он, драпируясь в одеяло, — сумасшедший дом — это единственное место, где может жить нормальный человек. Все остальное — это сверхбедлам. Нет, с большевиками я жить не могу. Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими. Эти по крайней мере не строят социализма. Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать. Но я на ихний социализм работать не буду. Здесь у меня, наконец, есть личная свобода. Свобода совести. Свобода слова. Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал: — Да здравствует Учредительное собрание! Все на форум! И ты, Брут, продался ответственным работникам! — И, обернувшись к Берлаге, добавил: — Видели? Что хочу, то и кричу. А попробуйте на улице!

   Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям. — В Советской России, — говорил он, драпируясь в одеяло, — сумасшедший дом — это единственное место, где может жить нормальный человек. Все остальное — это сверхбедлам. Нет, с большевиками я жить не могу. Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими. Эти по крайней мере не строят социализма. Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать. Но я на ихний социализм работать не буду. Здесь у меня, наконец, есть личная свобода. Свобода совести. Свобода слова. Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал: — Да здравствует Учредительное собрание! Все на форум! И ты, Брут, продался ответственным работникам! — И, обернувшись к Берлаге, добавил: — Видели? Что хочу, то и кричу. А попробуйте на улице!

   — Илья Ильф · книга
10. «

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    — Борис Гребенщиков
11. «

    Я очень хорошо помню тот день, когда понял, что нельзя верить советской пропаганде. Это очень простая история. Папа был журналистом, а я был очень политизированным ребёнком. В 1962 году я прочёл статью под названием «Ливерпульские идолы стригут баранов». Я не понимал смысла заголовка, но я прочёл статью и понял, что существует такая группа «Битлз», и это плохая, отвратительная, ужасная, кривляющаяся кучка людей, которая выступает с сиденьями от унитазов на шее. Я всё это усвоил и в это поверил. Но прошло полтора года, папа как раз приехал из Испании, и в чемодане у него была пластинка «Битлз». В это мгновенье для меня рухнула советская пропаганда.

    Я очень хорошо помню тот день, когда понял, что нельзя верить советской пропаганде. Это очень простая история. Папа был журналистом, а я был очень политизированным ребёнком. В 1962 году я прочёл статью под названием «Ливерпульские идолы стригут баранов». Я не понимал смысла заголовка, но я прочёл статью и понял, что существует такая группа «Битлз», и это плохая, отвратительная, ужасная, кривляющаяся кучка людей, которая выступает с сиденьями от унитазов на шее. Я всё это усвоил и в это поверил. Но прошло полтора года, папа как раз приехал из Испании, и в чемодане у него была пластинка «Битлз». В это мгновенье для меня рухнула советская пропаганда.

    — Андрей Юрьевич Гаврилов
12. «

    Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

    Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

    — Алексей Шевцов (itpedia)
13. «

    … о карте не может быть и речи, поскольку географическая карта любого советского города является военной тайной.

    … о карте не может быть и речи, поскольку географическая карта любого советского города является военной тайной.

    — Аркадий Вайнер · книга
14. «

    — Ну а ты под какой статьёй ходишь? — А для меня статья ещё не придумана. В нашем государстве это явление социальное отсутствует полностью. Понял?

    — Ну а ты под какой статьёй ходишь? — А для меня статья ещё не придумана. В нашем государстве это явление социальное отсутствует полностью. Понял?

    — таксист с долларами · фильм
15. «

    Пить пиво на детской площадке – это старинная советская традиция. А куда еще могла податься молодежь, желающая выпить… ну, допустим, пива? На рестораны денег нет, пабов и баров в СССР не существовало, в крошечных квартирках – мама, папа, бабушка, брат с сестрой и родственник из деревни, приехавший в город за колбасой… не разгуляешься. Вот и сидели на детских скамеечках и карусельках великовозрастные дети, еще недавно ковырявшиеся в песочницах, а теперь распивающие пиво в родных дворах…

    Пить пиво на детской площадке – это старинная советская традиция. А куда еще могла податься молодежь, желающая выпить… ну, допустим, пива? На рестораны денег нет, пабов и баров в СССР не существовало, в крошечных квартирках – мама, папа, бабушка, брат с сестрой и родственник из деревни, приехавший в город за колбасой… не разгуляешься. Вот и сидели на детских скамеечках и карусельках великовозрастные дети, еще недавно ковырявшиеся в песочницах, а теперь распивающие пиво в родных дворах…

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники-сектанты — почти все и большая часть попов.

    Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники-сектанты — почти все и большая часть попов.

    — Варлам Шаламов · книга
17. «

    Советские вожди догадываются, что их называют бандитами. Они привыкли. Они даже чуточку этим гордятся. Им кажется, лучше быть сильным, чем добрым. Сильного уважают и боятся. А добрый — кому он нужен, спрашивается?

    Советские вожди догадываются, что их называют бандитами. Они привыкли. Они даже чуточку этим гордятся. Им кажется, лучше быть сильным, чем добрым. Сильного уважают и боятся. А добрый — кому он нужен, спрашивается?

    — Сергей Довлатов · книга
18. «

    Все знают, что прикрывающие ее четыре буквы «СССР» не содержат и намека на ее имя, что эта государственная формация мыслима в любой части света: в Азии, в Южной Америке.

    Все знают, что прикрывающие ее четыре буквы «СССР» не содержат и намека на ее имя, что эта государственная формация мыслима в любой части света: в Азии, в Южной Америке.

    — Георгий Петрович Федотов
19. «

    Французские революционеры хотя бы имен своих не меняли, а у наших сплошь клички были: Ленин не Ленин, Сталин не Сталин, Зиновьев не Зиновьев. Одним словом, революция оборотней.

    Французские революционеры хотя бы имен своих не меняли, а у наших сплошь клички были: Ленин не Ленин, Сталин не Сталин, Зиновьев не Зиновьев. Одним словом, революция оборотней.

    — Григорий Лепс
20. «

    Низкий поклон всем Советским боксерам Чемпионам, которые ковали свои победы, защищая честь Великой страны СССР и для которых долг, честь, совесть и любовь – понятия бессрочные!

    Низкий поклон всем Советским боксерам Чемпионам, которые ковали свои победы, защищая честь Великой страны СССР и для которых долг, честь, совесть и любовь – понятия бессрочные!