236 лучших мыслей на тему «старость»

236 цитат про «старость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мечтают все до старости прожить, Но что за счастье — слишком долгий век? С годами жизнь становится горька, Бесплодная, как высохший побег. Что может веселить на склоне лет? Уходит время радостей и нег. Умру — и злобно усмехнется враг, Друзья вздохнут: «Был добрый человек!»

   Мечтают все до старости прожить, Но что за счастье — слишком долгий век? С годами жизнь становится горька, Бесплодная, как высохший побег. Что может веселить на склоне лет? Уходит время радостей и нег. Умру — и злобно усмехнется враг, Друзья вздохнут: «Был добрый человек!»

   — Ан-Набига Аз-Зубьяни
2. «

   Старость — это, когда ты нагибаешься завязать шнурки и думаешь, что бы еще сделать попутно?!

   Старость — это, когда ты нагибаешься завязать шнурки и думаешь, что бы еще сделать попутно?!

   — Михаил Задорнов
3. «

   Что тягостней, о боже, Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!

   Что тягостней, о боже, Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!

   — Джордж Гордон Байрон · книга
4. «

   Поразительно, как мало человек успевает понять о жизни и о себе самом. Даже если дожил до глубокой старости.

   Поразительно, как мало человек успевает понять о жизни и о себе самом. Даже если дожил до глубокой старости.

   — Анна Борисова (писатель) · книга
5. «

   Дважды в жизни человек должен быть одиноким: в юности — чтобы большему научиться и выработать себе для руководства образ мыслей, и в старости — чтобы взвесить все пережитое.

   Дважды в жизни человек должен быть одиноким: в юности — чтобы большему научиться и выработать себе для руководства образ мыслей, и в старости — чтобы взвесить все пережитое.

   — Иоганн Георг Циммерман
6. «

   Признаться, я жутко боюсь постареть. С золотым детством есть одна проблема: из него не хочется выходить. Может, поэтому и взялся за фотографию. Такое чувство, что останавливаешь время, что тебе не надо думать ни об ответственности, ни о старости, ни о болезнях. Мне всего двадцать три, а кажется, почти всё уже позади…

   Признаться, я жутко боюсь постареть. С золотым детством есть одна проблема: из него не хочется выходить. Может, поэтому и взялся за фотографию. Такое чувство, что останавливаешь время, что тебе не надо думать ни об ответственности, ни о старости, ни о болезнях. Мне всего двадцать три, а кажется, почти всё уже позади…

   — Алекс Престон · книга
7. «

   Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.

   Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.

   — Гектор Мало · книга
8. «

   Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

   Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

   — Джеральд Даррелл · книга
9. «

   Я поняла: талантливый человек старым не бывает. Она — не старая. Просто давно живёт.

   Я поняла: талантливый человек старым не бывает. Она — не старая. Просто давно живёт.

   — Виктория Токарева · книга
10. «

    Старость не приносит мудрости, она лишь позволяет видеть дальше: как вперёд, так и назад. И очень грустно бывает оглядываться на искушения, которым вовремя не поддался.

    Старость не приносит мудрости, она лишь позволяет видеть дальше: как вперёд, так и назад. И очень грустно бывает оглядываться на искушения, которым вовремя не поддался.

    — Роберт Хайнлайн · книга
11. «

    Время, конечно, неплохой доктор души, но тело такому доктору не доверишь.

    Время, конечно, неплохой доктор души, но тело такому доктору не доверишь.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    — Выражать недовольство жизнью в шестьдесят два года, согласитесь, — это не великодушно. — Какой упрямец. Поймите, жить хочется! — Это легкомыслие. По законам природы всякая жизнь должна иметь конец.

    — Выражать недовольство жизнью в шестьдесят два года, согласитесь, — это не великодушно. — Какой упрямец. Поймите, жить хочется! — Это легкомыслие. По законам природы всякая жизнь должна иметь конец.

    — Антон Павлович Чехов · книга
13. «

    Нельзя, чтобы в старости человек оставался один. Однако это неизбежно.

    Нельзя, чтобы в старости человек оставался один. Однако это неизбежно.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
14. «

    Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.

    Я не употребляю наркотики. Мне это уже не нужно. Я постарел, и если мне теперь нужен приход, нужно просто неожиданно встать со стула.

    — Дилан Моран
15. «

    Когда наши волосы побелеют, с нами останется наша сестринская любовь.

    Когда наши волосы побелеют, с нами останется наша сестринская любовь.

    — Лиза Си · книга
16. «

    Старость приходит внезапно, как снег. Утром вы встаёте и видите, что всё бело.

    Старость приходит внезапно, как снег. Утром вы встаёте и видите, что всё бело.

    — Жюль Ренар
17. «

    Ибо только молодые видят жизнь впереди, и только совсем старые видят жизнь позади; остальные, те, что между ними, так заняты жизнью, что не видят ничего.

    Ибо только молодые видят жизнь впереди, и только совсем старые видят жизнь позади; остальные, те, что между ними, так заняты жизнью, что не видят ничего.

    — Рэй Брэдбери · книга
18. «

    Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро. В ваши годы все мы были веселы. Все мы были полны надежд, которые, кстати сказать, никогда не сбываются. В мои годы человек не ждет уже ничего… кроме смерти.

    Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро. В ваши годы все мы были веселы. Все мы были полны надежд, которые, кстати сказать, никогда не сбываются. В мои годы человек не ждет уже ничего… кроме смерти.

    — Ги де Мопассан · книга
19. «

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    Стареть — это целая наука. Стареть надо по-доброму, милосердно, красиво, а начать надо с того, чтобы все видели, что ты наслаждаешься жизнью и доволен собой.

    Стареть — это целая наука. Стареть надо по-доброму, милосердно, красиво, а начать надо с того, чтобы все видели, что ты наслаждаешься жизнью и доволен собой.

    — Айзек Азимов · книга